3. Эпидемиология
12 декабря 2014 г., 18:27
Два дня спустя Снейп трансгрессировал в синюю комнату с громким треском, едва не наступив Гермионе на ногу. Она вскрикнула и уронила чашку с чаем.
– Прошу меня извинить, мисс Грейнджер.
Снейп выпрямился. Он щеголял черной тростью и большим синяком на левой щеке.
– Ничего… ничего страшного, профессор… – Гермиона осушила заклинанием разлитый чай и подняла на него глаза. – О, Северус, – ее голос звучал нежнее, чем хотелось.
Снейп ответил кривой улыбкой и прикоснулся к щеке.
– Обычное дело в последнее время, – сказал он небрежно. – В этот раз дверной косяк выскочил из ниоткуда. А хотелось бы надеяться, что я уже привык к обстановке.
Она помогла ему опуститься в кресло и уселась опять напротив.
– Где вы живете?
– В моем доме. В Паучьем тупике, – пояснил Снейп. – Я сдавал его во время путешествий, но сейчас… – он пожал плечами. – Там спотыкаться не лучше и не хуже, чем в каком-либо другом месте.
Гермиона пристально смотрела на него, но вдруг опомнилась и встряхнула головой.
– Ладно. Хорошо. Приступим?
– Вы не ожидаете, что я улягусь поудобней, не так ли? – нелюбезно спросил Снейп.
– Это делается по-другому. По крайней мере, в вашем случае. У меня тут есть идея, – Гермиона подошла к нему. – Ничего, если я?.. – спросила она, и Снейп кивнул.
Гермиона взяла его за руку и провела через дом в сад.
– Мы на улице, – проговорил Снейп, подняв лицо к позднему утреннему солнцу.
– Да, на заднем дворе.
Они опустились на колени на границе клумбы, в мягкую черную землю.
– Можно? – опять спросила она, положив свою руку на его. Кожа Снейпа была такой теплой. Он вздрогнул, потом кивнул. Она будто только этого и ждала: – Вот. Дотроньтесь.
Его лицо сразу же засияло:
– Тысячелистник.
– Верно. А это?
– Волчья отрава.
– А это?
Снейп нежно пропустил стебель между длинными пальцами, нахмурив брови от сосредоточенности.
– Сладкий хлопчатник, – наконец сказал он. Гермиона улыбнулась, довольная, и что-то екнуло в ее груди.
– Ну так вот. Я сажаю озимый бадьян, – объяснила она, поставив ящик с ростками между ними. – Была бы рада вашей помощи.
Его смешок прозвучал резко и горько.
– Мисс Грейнджер, что за…
– Гермиона, – поправила она. – Ведь я же больше не ученица и не ребенок.
Снейп вздохнул.
– Гермиона, я не вполне уверен, какую пользу должно принести это занятие…
– Я считаю его необходимым, – сказала она беспечно. – Если вам все еще нужна моя помощь, конечно.
Он немного помолчал. Опять вздохнул.
– Как вам угодно.
– Вот и замечательно.
Они работали в компанейском молчании под теплым летним солнцем. Гермиона выкапывала ямки садовым совком, а Снейп высвобождал ростки из бумажных контейнеров и подавал их ей, когда она просила. Гермиона заметила с интересом, что глаза его оставались закрытыми, но руки были спокойными, уверенными и даже нежными с растениями, как она и предполагала. Казалось, будто он гладил листья, изучая их контуры и текстуру.
– Ваш сад впечатляет, – проговорил Снейп через некоторое время.
– Спасибо, – улыбнулась она.
– Мне этого не хватало, – подав следующий росток, продолжил Снейп.
– Правда?
– Утекло много времени с тех пор, как я держал что-то тяжелее волшебной палочки. Знаете, раньше я зачастую пропадал в теплицах. – Он передал следующий саженец и заметил сухо: – Я был довольно-таки сведущ в травологии.
– Это чувствуется, – ответила Гермиона. – Мне кажется, я узнала на ваших уроках больше, чем на каких-либо других.
– Конечно, вы были одной из самых одаренных учащихся, – тихо ответил Снейп.
– А вы были одаренным учителем.
Его руки дрожали, когда он подал ей следующее растение.
– Когда вы впервые заметили ослабление зрения? – спросила Гермиона, утрамбовывая землю вокруг ростка бадьяна.
– Шесть месяцев назад. И оно не ослабло. Оно исчезло. За одну ночь.
– Ничего необыкновенного до этого не произошло?
– За день до этого я читал лекцию в Виктории о практической пользе визгоперок. Там процветает новая община волшебников, знаете ли вы. Лег спать. Утром проснулся слепым.
– Мне…
– Не повторяйте, что вам жаль, – Снейп помедлил, – пожалуйста.
Гермиона кивнула.
– Вы читали лекции.
– Да. Как только я оправился от ранения…
Он внезапно остановился: воздух застрял в горле. Гермиона взглянула на него.
– Нагайна.
Снейп кивнул.
– Я решил посвятить свою жизнь, свои знания чему-то большему... – Он подал ей следующее растение. – Ведь, признаться, я ничего этого не ожидал, – тихо добавил он.
– Не ожидали вернуться к преподаванию?
Снейп покачал головой и усмехнулся.
– Не ожидал выжить.
***
Два дня спустя Снейп трансгрессировал на ее крыльцо с синяком под глазом и запекшейся кровью вокруг левой ноздри. Гермиона тактично промолчала на этот счет, и они провели час, сажая семена мака и обсуждая комбинации трав, которые попробуют в первую очередь, чтобы улучшить его зрение. – Дикая морковь? Окопник? Со щепоткой женьшеня? – Чепуха, – нетерпеливо ответил Снейп, – намного надежнее allium sativum и полынь. – Которая не будет готова к сбору до первых заморозков, – напомнила Гермиона. – Тогда я подожду, – отрезал он, слепо поднялся на ноги и исчез в вихре черной ткани, похожей на крылья летучей мыши. В следующий раз Снейп прибыл, щеголяя слегка распухшим носом и разбитой губой. «Оступился на последней ступеньке», – чопорно пояснил он. Они провели час, пересаживая абиссинскую смоковницу и обсуждая преимущества алойного дерева и кирказона в растворе для промывания глаз. Когда Гермиона попыталась спросить, как он себя чувствует и не может ли быть, что он чуточку подавлен, Снейп сердито посмотрел в ее направлении, бросил свой совок и трансгрессировал так быстро, что она и глазом не успела моргнуть. Прошло еще два дня, и Снейп трансгрессировал на ее кухонный стол с рукой на перевязи и хромотцой, в которых был виноват шатающийся булыжник на мостовой. Гермиона помогла ему спуститься на пол и подвела к креслу, потом глубоко вздохнула и решилась задать вопрос, который ей уже давно покоя не давал. – Послушайте, Северус, – начала она. Ее сердце, казалось, билось во всех уголках тела. – Я тут подумала. Кое о чем. Снейп повернулся к ней лицом. – Вам сейчас нельзя жить одному, – начала рассуждать Гермиона, стараясь говорить ровным, профессиональным тоном. – Ну, и я… хм. Было бы… взаимовыгодно, если бы вы жили здесь. Хотя бы на время вашего… лечения. – Здесь. – Да, здесь. – В вашем доме. – Угу. – С вами. – Ну да. Я тут живу. – Как это только пришло вам в голову? – Ну, я о безопасности, например, подумала. – Да неужели. О безопасности. – Конечно. – Моей или вашей? Гермиона вздохнула и поборола желание отвернуться. – Забудьте, что я спросила… – Это крайне… неэтично. – Это крайне практично, – возразила она. – И оставьте размышления об этике моей работы мне. – Мисс Грейнджер… – Гермиона. – Я жил один довольно-таки успешно со времен… – Успешно! Да вы ходячий синяк! – воскликнула она, но закусила губу. – Здесь есть свободная комната, если вас это беспокоит. – Меня ничто не беспокоит, – отрезал Снейп. – Но что же с… мистером Уизли? Не могу представить, что он примет меня здесь с распростертыми объятьями. Гермиона моргнула. – Рон не… Он… Мы разошлись. Некоторое время назад. Снейп не знал, что на это ответить. Гермиона встала. – Конечно, если вас не убедить, то ничего страшного. Я просто подумала… Он застыл на один момент. Потом сдался: – Я заплачу, разумеется, за комнату… и за еду. Гермиона вздохнула с облегчением. – Разумеется, как же иначе. – В каждом слове чувствовалась счастливая улыбка. – Ничто другое мне и в голову бы не пришло.
