Cassiopeia

      Я натянула на руки перчатки и пошла по знакомой просёлочной дороге. Точнее, почти знакомой — сейчас она была спрятана под искрящимся слоем свежего снега, который, не прекращая, падал с неба. Было темно, я даже не могла зажечь палочку, потому что находилась вне школы. Абнер не встретил меня, хотя я очень на это надеялась. Идти тут ночью одной было довольно страшно, к тому же, снег, который уныло скрипел под ногами, никак не украшал положение.       Прошло ещё много времени, прежде чем я добралась до Малфой-Мэнора. Снег прекратился, и над лесом взошла одинокая луна. В окнах дома свет не горел: на дворе поздний час, да и кто я такая, чтобы меня ждать? В голову пришла совершенно нелепая, однако в не меньшей степени забавная мысль: я сейчас зайду в дом — грянет музыка, включится свет, а спрятавшиеся Нарцисса и Беллатриса выскочат из глупыми маггловскими колпаками на головах. Я прыснула и, чтобы выглядеть более серьёзно, укусила себя за нижнюю губу.       Встречала меня эльфийка Динара. Она явно устала: её ножки била мелкая дрожь, а большие уши поникли, будто лепестки увядшего цветка.       — Привет, — ласковее необходимого сказала я и запустила руку в карман. Там у меня была шоколадная лягушка, которую я почему-то захотела отдать бедной слуге. Та испугано оглянулась, но всё же протянула свою маленькую грязную ладошку, принимая сладость. Позже она отвела меня до моей комнаты; кто-то её хорошенько убрал: пропали фантики и скомканные листки, одежда, которую я оставила тут, уезжая, находилась в шкафу выглаженная и аккуратно сложенная.       — Спасибо, — поблагодарила я Динару, скидывая с ног тяжёлые ботинки. Свечи в спальне зажигать не стала и, быстро переодевшись, легла спать, наслаждаясь долгожданным уединением.       Кровать показалась на удивление мягкой, а одеяло — лёгким, почти воздушным, но очень тёплым. Луна, возвысившись над лесом, светила мне прямо в окно, из-за чего на полу образовалась большая серебряная лужа света. Я так и уснула, глядя на эту лужицу и представляя, как бы могла измениться моя жизнь, живи бы я тут с рождения.

***

      — Доброе утро, — раздался прямо над головой знакомый голос. Я лениво открыла глаза; Абнер в дорожной мантии сидел у меня на кровати. Я что-то прохрипела, а он, улыбнувшись, успокоил меня: — Поговорим позже, я, как видишь, только приехал.       Я закрыла глаза, проваливаясь в утреннюю дрёму. В следующий раз, когда я проснулась, в поле зрения никого не было — только Динара оставила на прикроватной тумбочке стопку чистой одежды. За окном опять шёл густой снег, из-за чего весь мир перекрасился в белый. И только далеко виднелись силуэты вечно зелёных елей.       В столовой неспешно завтракали Нарцисса с Драко. Женщина явно была рада видеть сына, она то и дело дотрагивалась до его руки или обязывала домовика доливать ему чая. Разрушать семейную идиллию виделось неловким, но вошедшая Беллатриса явно не страдала такими мыслями — она громко поприветствовала всех и заставила эльфа положить ей еды.       — О-о-о, маленькая полукровка тоже тут, — мерзко хохотнула она. — Я скучала. Без вас, детки, тут так тоскливо...       Лестрейндж плеснула себе в стакан огневиски и начала медленно пить его, кидая то на меня, то на Драко колючие взгляды. Вот только когда она смотрела в мою сторону, в чёрных глазах вилась жгучая ненависть, а на Малфоя она взирала с какой-то странной сумасшедшей нежностью. Все молчали, и только ветер за окном не давал тишине полностью завоевать положение.       — Она знает? — Беллатриса кивнула в мою сторону головой сразу же после того, как закончился завтрак. Мы всё сидели в большой гостиной, наблюдая за тем, как эльфы домовики наряжают огромную ёлку. Мне показалось это чем-то странным: какое удовольствие они от этого получают? Ведь весь замысел в том, что это семейное дело.       — Нет, — коротко ответила Нарцисса, скрещивая свои изящные руки на груди. Она опустилась на диван рядом с Драко, который, не замечая этого, уселся на её платье, безжалостно сминая его.       Я, подумав, не стала расспрашивать, о чём же это они говорят. Надменное лицо миссис Малфой отталкивало, а с Беллатрисой, ясное дело, вступать в диалог я не желала.       Наконец-то домовик с помощью магии установил большую прозрачную звезду, которая просто вопила про свою дороговизну. Нарцисса милостиво отпустила всех восвояси, а сама взяла в руки книгу. Тяжело вздохнув, я подошла к ней, тысячный раз прокручивая в голове разговор, который планировала ещё до начала каникул.       — Миссис Малфой? — до отвращения тонким голоском начала я. — Можно ли мне на днях посетить Косую аллею?       Она подняла на меня свои льдистые голубые глаза, подозрительно прищуривая их.       — Зачем тебе это, позволь узнать?       — Нужно сделать пару покупок, — осторожно ответила я, сдерживая себя. Так и хотелось добавить саркастическое «естественно» в конце.       — Напиши список, и я попрошу кого-то всё, что нужно тебе приобрести, — не слушая никаких возражений, сказала она, возвращаясь к своей книге. Я ушла ни с чем, жалея, что не могу уговорить женщину отпустить меня хотя бы на пару часов.       Сад тоже изменился. Всё, кроме выложенных камнем дорожек, было покрыто снегом; растения превратились в снежные изваяния без каких-либо очертаний. Скамейки, также вычищенные домовиками, выглядели холодными и неуютными. Я словно попала в царство Снежной Королевы, той самой, про которую в далёком детстве рассказывала мне мать.       Разгребая снег ногами, я побрела на поляну, где всё лето провела с Абнером. То же самое — белая холодная пустыня, по которой ветер разносит маленькие круговерти снега. Я зачерпнула его ладонями, чувствуя, как холод обжигает кожу. Снег был мокрым, он с лёгкостью лепился в немалую круглую снежку, которая начинала таять от тепла моих рук. Я подкинула её вверх, но, не рассчитав время, благополучно упустила. Она провалилась в снег, оставляя за собой неглубокий след.       На мои плечи опустился тёплый длинный шарф, а к щеке прикоснулись сухие горячие губы. Улыбнувшись, я продолжила лепить свежую снежку, когда за моей спиной раздался знакомый смех.       — Зачем игнорируешь?       — Я так флиртую, — ответила я и незамедлительно обернулась, чтобы через секунду кинуть в Абнера снежку. Та рассыпалась, попав прямо в грудь. Снег остался на чёрной ткани мантии; кристаллики, словно драгоценные камни, блистали на солнце. Парень усмехнулся, но ответного удара делать не стал. Под его глазами залегли тени усталости, а лицо ещё больше похудело.       Я несмело улыбнулась и подошла к нему.       — Всё хорошо? Как Франция и вейлы?       — С ними всё просто прекрасно, — медленно начал он. Мы пошли вытоптанной тропинке, которая вела обратно в сад. — Я встретил отца, — он вздохнул, — это было довольно занятно.       Я кивнула просто для того, чтобы показать, что услышала его. Почему встреча с отцом так расстроила Абнера? Конечно, я на личном опыте знала, что не все родители любят своих чад. Но ведь на это должна быть какая-то причина? Я внимательно посмотрела на Абнера; увидев мой взгляд он подмигнул мне, заставляя смеяться и забывать про плохое.       Мы погуляли по дому, большую долю времени проведя в библиотеке. Стараясь не попадаться на глаза Беллатрисе, мы почему-то постоянно натыкались на угрюмого Малфоя, которой сидел с книгой в руках. Слизеринец сразу закатывал глаза и уходил, бормоча себе что-то под нос. Это было самое весёлое Рождество за все мои четырнадцать лет жизни.

***

      Ранним вечером Абнер зашёл в мою комнату с небольшим свёртком в руках. Он улыбнулся и протянул мне его.       — Что это?       — Открой.       Я начала увлечённо разрывать хрустящую бумагу. Медленно перед глазами появилась книга в яркой современной обложке. Название гласило: «100 новых поэтов Англии». Я знала, что он любит поэзию: об этом судил затасканный томик Шекспира в его спальне и целый шкаф, доверху заполненный и более новыми книгами. Прижав подарок к груди, я послала ему благодарную улыбку. Он сообщил, что это подарок на Рождество и скорый День рождения, до которого оставалось не больше недели.       — Спасибо, — прошептала я, поцеловав его в губы. Он обнял меня за талию.       — Тебе нужно поспать, — предупредил Абнер. — Эта ночь будет очень… судьбоносной.       — Ты о чём? — забеспокоилась я, но он, только грустно улыбнувшись, ушёл.

***

      Разбудили меня в одиннадцать часов, когда небосвод из серого уже перекрасился в глубокий, тёмно-синий, почти чёрный цвет. Не видно было ни луны, ни звёзд — только этот притягательный купол ночного неба. Я накинула мантию и последовала за Динарой, которая, дрожа от головы до пят, вела меня за руку. Дом ожил; в большинстве комнат горел свет, а волшебники, которые прибыли совсем недавно, ходили по коридорам, тихо перешёптываясь.       — Что происходит? — не удержавшись, спросила я у эльфийки, но та просто испуганно замотала головой, да так, что её большие уши издали странный ляскающий звук.       — Нет, госпожа, Динара не может Вам этого сказать.       В подвале было холодно. Из рта пускались маленькие облачка пара, мгновенно исчезая в воздухе. Некоторые волшебники принесли из столовой стулья, другие просто стояли около стены. Все улыбались, что неудивительно: сегодня же Рождественская ночь. Однако что-то мне подсказывает, что даже для семьи Малфоев традиция праздновать Рождество под землёй довольно странно.       Динара с показавшимся здесь жутко громким от раздавшегося эха хлопком исчезла, оставляя меня одну. Я вдохнула тяжёлый затхлый запах подземелья и сразу же закашлялась. Связано ли это с словами Абнера? Он сказал, что ночь будет судьбоносной. Почему? Ещё в письме он предупредил, что меня ждёт подарок, который вряд ли придётся мне по душе. Ведь на самом деле не книгу он имел в виду?       Подземелье заполнилось до отказа. В углу стояли Нарцисса и донельзя счастливая Беллатриса, которая поигрывала своей волшебной палочкой в руках. Медленно спустились Драко с Абнером; они прошли мимо меня, будто мы и вовсе никогда не были знакомы. Это очень пугало, я чувствовала, что плохое неизбежно: раз так много людей пришло, значит, что-то серьёзное случится в любом случае.       Последним, кто присоединился к нам, был Тот-Кого-Нельзя-Называть. Он зашёл тихо; его плащ, будто под вечным действием легко ветерка, развевался у ног. Капюшон был откинут на ровную спину, в белых руках тёмный волшебник держал волшебную палочку.       — Наши ряды пустеют, — без предисловий начал свою пропаганду Волдеморт. — Мы теряем силы. Министерство что-то подозревает.       — Они поймали Шанпайка! — испуганно добавил толстенький волшебник, сминая свою островерхую шляпу в руках. — Дамблдор хочет освободить его.       Волдеморт скривился.       — Глупый старик, он строит песчаные замки. — Волдеморт закатал рукава, открывая мертвенно-бледную кожу рук. Сдавалось, холод никак не действует на этого красноглазого человека.       «Змеи, — отстранённо вспомнила я, — хладнокровны».       — Они заберут одного, мы найдём двух новых, — продолжал извещать Тёмный Лорд. — Всего пару недель назад метку принял Селвин. Сегодня... — все затихли, — сегодня же свою метку получит Хорн.       Я сначала не поняла, почему взгляды присутствующих скрестились на мне. До меня даже не сразу дошло, что только прозвучала моя фамилия. А потом мир с оглушительным грохотом опустился мне на голову, шею и плечи — тяжесть была неподъёмной, сравнимой только с вечной ношей титана Атласа, что до скончания времён будет держать свод небес.       Нарцисса, быстро подступившаяся ко мне, аккуратно взяла меня под локоть.       — Мало кому из женщин выпадает эта честь, — странно подбадривала она меня, подводя к Волдеморту.       Миссис Малфой задрала рукав с моей левой руки, открывая предплечье. Оголённая кожа мгновенно покрылась крохотными бугорками дрожи, и от каждого прикосновения по телу проносился табун мурашек. Дальнейшие действия прошли как в тумане: Волдеморт поднимает свою палочку, нараспев произнося какое-то заклинание. Мои глаза заполняются слезами, а боль, разгоняясь по телу горячей волной, пронизывая каждую клеточку почти что убивает меня.       Когда всё закончилось, я не помнила. Темнота. И вот я лежу у себя на кровати, а в окно заглядывает первый луч восходящего солнца, чьи алые акварели разукрасили холодное и тусклое зимнее небо. На полу около кровати сидел Абнер. Он почти спал, его волосы небрежно упали на лоб, а руки странно изломились, находясь у меня на кровати; ладонь крепко сжимала мою. Это спровоцировало дежавю: я вспомнила, как однажды летом забралась к нему в комнату, чтобы посмотреть, как он чувствует себя после тяжёлого задания, о котором в конце концов так ничего и не рассказал.       — Доброе утро, — прохрипела я, чувствуя, как в сухом горле дерёт от жажды.       — Привет, — открыл он сонные глаза. — Ты как?       — Не могу сказать, что нормально, — ответила я. — Оно… она… там, да? На руке.       Я осторожно засучила рукав, чувствуя, как в одном месте на руке всё ещё жила боль, которая пробуждалась при малейшем прикосновении ткани. Я знала, что находится на этом участке руки. Знала, но всё же удивлённо распахнула глаза, увидев череп и змею, что извиваясь, поднималась ввысь. А ведь когда-то, очень давно, я даже не планировала делать себе татуировку.       Абнер успокаивающе погладил меня по щеке. Он вздохнул и, решившись, сказал:       — Тёмный Лорд приказал тебе передать: он весьма удивлён тем, что большую часть времени ритуала ты продержалась в сознании. — Абнер повременил, но продолжил: — Он хотел сказать тебе лично, но очень торопился. Ты должна забрать у кого-то волшебную палочку. У кого-то, о ком он рассказал тебе ещё летом.