Cassiopeia

       — Ты должна будешь сказать, что мы гуляли по городу, — твёрдо заявил Абнер. Он попытался прикоснуться ко мне, но я отскочила в сторону, словно ошпаренная. Мои щёки были мокрые от слёз, и весенний ветер ласково гладил их, пытаясь высушить. — Понимаешь, Кассиопея? Сказать, что мы были в городе. Ни мне, ни тебе не поздоровится, если кто-то узнает правду.       Я остановилась и уставилась на него, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Они убили её, — надрывно ответила и пошла дальше, громко шаркая ногами по сухому, потрескавшемуся асфальту.       Абнер больше ничего не сказал. Его острое худое лицо не выражало ничего, ореховые глаза были необычайно пусты — никаких отголосков чувств. Ничего, только безупречный цвет. А ведь всего пару часов назад мы шли по этой же дороге, пытались шутить, просто обнимали друг друга. Теперь мы снова стали чужими, как в первый день знакомства. И всё сдаётся, что он опять начнёт шутливо кланяться и называть меня «мисс».       А мама мертва. Я торопливо вытерла слёзы, которые опять грозились градом покатиться из глаз. О Мерлин. Должно быть по-другому. Не так больно и пусто, словно это меня волнует. Мы ведь ненавидели друг друга долгие годы. В моём кармане была свёрнутая в несколько раз фотография молодого папы: весёлая улыбка, сияющие глаза. Я вспомнила фотографию из газеты. Ничего знакомого: нет тех глаз и здорового цвета лица — только спутанные волосы да восковая кожа, натянутая на череп.       — О нет, — я, не выдержав, села на скамейку, окружённую цветущими тюльпанами. Закрыла лицо и заплакала, громко всхлипывая и размазывая слёзы по лицу. Моё тело вздрагивало на ветру.       Абнер сел рядом и обнял меня. Я не оттолкнула его, не убежала, ничего не сказала. Просто приняла как должное его ложное соболезнование. Ох, чёрт. Может, он даже был в курсе всего этого. Ведь в Малфой-мэноре он был своим, в отличие от меня — навязанной Хозяином девчонки с маггловскими корнями.       — Мне правда очень жаль, — прошептал Абнер у меня над головой.       А я засмеялась. Какая ирония судьбы: оказывается, Нарцисса Малфой — моя родственница. И Драко тоже. Я, кажется, вернулась в семью, даже не подозревая об этом. Смех начинался у меня где-то в груди, поднимался вверх, вырывался из губ. Я захлёбывалась им, наслаждалась, как и плачем.       Утренние бегуны на секунду замедлились, косясь на нас. Абнер посмотрел на них и, странно, но парни побежали дальше, словно ничего не случилось.       Я уже икала, но продолжала одновременно смеяться и плакать. Хлоп! Хлёсткая пощёчина, скорее всего, оставила большой красный отпечаток на моём лице. Моя голова метнулась в сторону, волосы чёрной волной скользнули по лицу Абнера, ударившего меня. Я последний раз икнула и уставилась на него. Он, бледный в утренних лучах солнца, сидел на скамейке и смотрел на меня испуганно.       Господи. У меня была истерика. Я поднялась и пошла к дороге, чтобы сесть на автобус. Меня немного шатало, словно я выпила, а голове было пусто. Только звенящая мысль: «Она мертва-мертва-мертва».       — Домой мы трансгрессируем, — ко мне подбежал Абнер.       — Не надо ко мне прикасаться, — прошептала я, гладя указательным пальцем горевшую от удара щёку. Нет, за неё я не сердилась. В груди всходил росток другой обиды.       — Кассиопея... — он растерянно потянул ко мне руки. Я покачала головой. — Прости. Это исключение, правда.       Абнер крепко взял меня за плечи. Водоворот трансгрессии затянул нас, мою грудь сжало в тисках, уши заложило — казалось, голова лопнет, как воздушный шарик, останутся только ошмётки. Мы приземлились рядом с воротами. За чёрной оградой стояла одетая в чёрную мантию Нарцисса. Её волосы растрепались, поэтому я не узнавала той прежней аристократки — просто обеспокоенная женщина.       Я думала, она сразу же подбежит к Абнеру, но миссис Малфой подошла ко мне. Её холодные прежде глаза излучали материнское тепло, руки мелко подрагивали.       — Абнер, — промолвила она, но продолжила смотреть на меня. — Иди в дом. Тебя ждёт Тёмный Лорд.       Я хотела испугаться за него. Но на самом деле почти что радовалась: может быть, Тот-Кого-Нельзя-Называть накажет Абнера Круциатусом. Возможно, он испытает ту же боль, что пришлось мне, когда я видела зелёные лучи в окне маминого дома. Нарцисса повела меня вглубь сада, предварительно накинув на плечи наколдованный плед. И правда, тут было холоднее чем в городе, ветер сильнее, а солнце, пусть и сияло ярко, совсем не грело.       — Где вы были? — спросила Нарцисса. Что же, это было ожидаемо.       — Гуляли в городе. — Слова вырвались из губ раньше, чем я подумала. Авторитет Абнера в моих глазах всё ещё не пошатнулся.       — Тёмный Лорд не доволен.       Моё сердце пропустило удар, ноги превратились в вату, а голова наполнилась желе — я ни о чём не могла думать.       — Мне приказано говорить с тобой, пока он ведёт беседу с Абнером. — Нарцисса погладила распустившийся цветок. — Должна сообщить тебе неприятную новость.       — Какую? — хрипло спросила я. Какой ужасный день.       — Твоя мать мертва, — без какой-либо трагической паузы ответила она. — Точнее убита.       Я села на траву, холодную и мокрую, и подумала, что Абнер был прав, когда упрямо убирал меня от дома. Теперь, когда эта новость давно мне была знакома и уже обитала в моих мыслях, мне придётся изображать испуг, страх, печаль. Кто бы сказал, что, поступая на службу к Тёмному Лорду, надо обладать актёрским талантом. Я-то думала, что достаточно быть беспринципным подростком.       Нарцисса, не жалея дорогой мантии, села рядом со мной на колени. Она схватила меня пальцами за подбородок — её острые ногти впивались мне в кожу — и прошептала:       — Я знаю, где была ты. И где был Абнер. А теперь ему грозит опасность, как и твоей маггловской матери. Свалилась на нас как снег на голову, приносишь в мой дом всё больше проблем и смеешь так невинно смотреть на меня своими глазами, словно ничего не случилось!       Оттолкнув моё лицо в сторону, она грациозно поднялась. Отряхнула ладонями траву и маленькие сухие веточки.       — Эльфы совсем обленились. Двор грязный, а они почивают в доме, маленькие ленивцы. — Словно ничего только что не произошло, Нарцисса пошла к дому, махнув мне рукой: — Думаю, Тёмный Лорд закончил с моим крестником. Твой черёд.

***

      В моём желудке завязался тугой узел страха. Я сделала маленький шажок и зашла в гостиную. Тёмную и неприветливую, с зашторенными окнами, потухшим камином и незажжёнными свечами. Тут было жутко, казалось, из-за каждого кресла на меня смотрит зверь, готовый в любой момент напасть и убить.       Около книжного шкафа стоял высокий человек. Он крутил в руках бокал с тёмным густым напитком. Из-за темноты было непонятно, что там: вино или огневиски. Может, яд, припасённый для гостьи.       — Тёмный Лорд, — я испуганно склонила голову. В таком мраке, с человеком, который просто убивал своей силой, даже не произнося заклинания и не поднимая палочки, мои слова не были пафосными. Они звучали как-то жалко, испуганно, неестественно.       — Нарцисса сообщила? — спокойно спросил он, отпивая жидкость из бокала. «Всё-таки не яд», — подумала я облегчённо.       — Да.       — Как ты к этому относишься? — опять задал вопрос он. Заинтересованно, как будто проводил собственный эксперимент. — Скорбишь? Хочешь плакать и обвинять меня? Наверно, забыла, как писала письмо. Как хотела навсегда покинуть дом, в котором жила с ней все годы. Ох, люди так веселят меня. Они двуличны в своём горе.       Тот-Кого-Нельзя-Называть говорил так, словно сам уже давно не человек. Я прикрыла глаза, желая скорейшего конца беседе.       — Беллатриса была так рада заданию. Очистить мир от маггелки, которая посмела смешать свою кровь с волшебником. Твоя мать так и не призналась, кто твой отец. — Тёмный Лорд тихо подошёл ко мне, шелестя подолом мантии. Нагайна, его верная змея лениво подняла голову, но осталась лежать на полу. — Может, ты скажешь своему хозяину, кому обязана жизнью? Не зря же ты посетила её в последние часы жизни.       Я хотела никому не говорить. Никогда и ни за что: хранить тайну годами, так же рьяно, как делала это моя покойная мать. Но тёмная аура, исходящая от Волдеморта проникла в самые затаённые уголки моей души, оставляя там только животный страх.       — Сириус Блэк... — я склонила голову. Со стороны Тёмного Лорда послышался холодный, неживой смех.       — Беллатриса убила и его. Какая насмешка, не так ли? У неё прямо-таки мания убивать твоих близких родственников.       Я вспыхнула, но благоразумно промолчала.       — Надеюсь, Поттер скоро отправится за твоей родительницей. Или она будет не последней жертвой твоей жизни.

***

      Утром я бегом собрала вещи и спустилась вниз, где меня ждал Абнер, который должен был отвести меня на поезд. Он вопросительно посмотрел на меня и протянул руку за рюкзаком — я проигнорировала всё и просто пошла вперёд, чтобы не видеть его лицо. Не хотелось.       Мы трансгрессировали на вокзал и, спрятавшись в толпе магглов, легко попали на нужную платформу. Почти пустую, потому что мало кто из детей возвращался домой на пасхальные каникулы.       Драко уже, наверное, сидел в купе. Я знала, Волдеморт и его посетил перед уходом. О чём они говорили, мне не было известно, но лицо Малфоя надолго останется у меня в памяти.       — Кассиопея, — попытался что-то сказать Абнер. Но я заскочила в поезд и пошла по коридору, даже не прислушиваясь, догоняет ли он меня, кричит ли что-то в след. Только уже усевшись, я украдкой посмотрела в окно — он стоял там, в одиночестве, окутанный туманом. Его плечи поникли, на лице застыла маска усталости. А глаза просто закрыты, словно он пытался уснуть на ходу.       Может, Тот-Кого-Нельзя-Называть прав. Мы, наверное, двуличны в своей скорби. Но в обиде искренние всегда без исключения.