Плацебо

В понедельник, через три дня после произошедшего, Чимин впервые встречается со своим другом и ещё долгое время собирается злиться на то, что тот не рассказал о передряге, в которую умудрился попасть, но компрометирующая ситуация, в которой он очутился, только зайдя в комнату Тэхёна, сбила весь настрой и планы. Побитый вид даже шёл ему, мстительно думал про себя оскорбившийся, но очень отходчивый Чимин. Сейчас они ужинают в дружеской обстановке, пьют чай и делят одну порцию, приготовленную на двоих. — До сих пор не понимаю, где пропалился, — бурчит Чимин, наматывая на палочки пшеничную лапшу. Тэхён, как мамочка, умиляется, что друг ест его еду (его порцию, да, сам Тэхён не умеет готовить) и краешком салфетки вытирает с его губ солёный соус. — У меня неплохая чуйка, — смеётся парень и интересуется: — Тебе же и девушки нравятся? — Эй, остановись, — Чимин морщится и не хочет поддерживать разговор, но замолчать на двусмысленной фразе опасается. Задумавшись, он осторожно продолжает: — У меня парни в дополнение к девушкам идут, а не наоборот. Да и было это единожды. — Что за парень? — Ну, мы с ним в среднюю школу вместе ходили. Вначале он ненавидел меня, но потом я осторожно признался. Осторожно поцеловал своим первым поцелуем. Эй, не улыбайся! — вскрикивает Чимин, заприметив довольную лыбу Тэхёна, растёкшуюся по лицу, как масло по горячей сковородке. — Дальше мы не заходили. Всё, больше никаких вопросов! Это было и всплыло мимолётно. Тэхён вроде бы утихомиривается, хотя секундой ранее был встревожен больше девочки на первом свидании, но время от времени вновь теряет контроль над эмоциями, и из-под маски наигранного спокойствия прорывается возбуждённое хихиканье. Теперь, кроме изувеченного лица, он получает раскрашенную в синий цвет левую икру, спасибо тяжёлым ботинкам Чимина. Дальнейший разговор сплетается из разветвлённых тем и людей, но в итоге зацикливается и возвращается к: — Ну хоть видео успели отдать… иначе бы он загрыз, — подводит итог под разговором о Чонгуке Чимин и откидывается на пол, потягивая руки наверх. — Наша речь была неплоха. Хоть и после стольких попыток. Хорошо, что мы вспомнили, какой чуши наговорили о директоре в самом начале видео, и вырезали это всё. Молодец, Тэхён, хоть это ты самостоятельно выполнил. — Да, отлично, что ты это сделал. Неловко бы вышло, если бы эти фрагменты попали в руки Чонгука. — Ага, после такого близкого телесного контакта, — смеётся Чимин, не обращая внимания на утробное долгое "хё-ё-ён, ну ёбана". — Он бы захотел подпортить тебе жизнь. Они долго смеются и бьют друг друга по плечам и ляжкам. Тэхёна озаряет счастливая улыбка, которая скрашивает залепленное пластырями лицо. Потихоньку они успокаиваются, смех сходит на нет и пропадает. Тишина, стрекот за окном. — Подожди, ты не стёр репетиционное? Хочешь сказать, что мы отдали Чонгуку запись, где поносим директора? — Ага, — по инерции хихикает Тэхён, за что получает ложкой по лбу. — Ким Тэхён, ты полный пиздец.

***

Тем временем Мин Юнги бросает нахер общежитие у вокзала, так как в его комнату поселили девку, и теперь он не мог с чистой совестью шляться по кампусу в одних лишь семейных трусах с супергероями, что было единственной отрадой этого дешёвого проживания. Довольно неширокий выбор дальнейшего пребывания пал на квартиру Чимина, как единственное место в городе, откуда не выпрут с первой же секунды. Он даже наскрёб столько-то тысяч вон, чтобы покрыть свой долг перед чиминовым отцом, и положил пару бутылок сверху для закрепления сделки. На бесплатном автобусе он без проблем добирается до дома лучшего друга, благо никогда не жаловался на собственную память, уверенно проскальзывает в подъезд следом за мамой с коляской и забирается на третий этаж, перепрыгивая за раз по две ступеньки. За его плечами волочится спортивная сумка и чемодан без одного колёсика: пластик громко скребёт по плитке лестничных клеток, собирая на себе пыль. Долгожданная дверь вбившейся в память тридцать третьей квартиры сотрясается от беззастенчиво громкого стука. Индикатор на личном домофоне загорается, и на всю лестничную площадку разносится мужское удивлённое: — Доставка пиццы? Что так рано? — Это не пицца, это ваш рисовый пирожок приехал. Получите и распишитесь, — не сдерживает смех Юнги, пригибаясь к динамику. — Мы не заказывали пирожки. Всего хорошего. Динамик выключается, погасив за собой и скособочённую улыбку Юнги: тот на секунду всерьёз переживает. — Эй! Это Мин Юнги! Я вернулся! Откройте! Индикатор, как бы нехотя, загорается ещё раз. — Докажи. У нас видеоопределитель не работает. "Да что с вами не так, предки?" Юнги почёсывает подбородок и неуверенно наклоняет голову ещё один раз. — У Чимина родинка на жопе… По ту сторону повисает молчание, а затем глухой голос, направленный против динамика, спрашивает вглубь квартиры: — Мать, у Чимина есть родинка на жопе? Получив тряпкой по шее и утвердительный ответ, отец Чимина, Пак-старший, наконец удосуживается открыть дверь. Ехидная улыбка играет на его пухлых губах, а глаза сжимается в щёлочки, совсем как у его сына: — Мой любимый донсэн наконец-таки вернулся... Юнги на самом деле был близок к Чисану, насколько близок мог быть двадцатидвухлетний к сорокалетнему, поэтому с самого входа, не откладывая, объявляет, что намеревается остаться у них жить. Мама Чимина лишь поднимает руки и заботливо причитает на тему, какой Юнги маленький и как он мог уехать из нового дома. В то время Чисан по-хозяйски открывает дверь в чиминову комнату и бросает переполненный вещами чемодан на матрас сына. Самого Чимина дома нет, что довольно удивительно, так как время на часах давно перевалило за десять вечера. — Мать, не бузи, этот паренёк лишнего действия не сделает, если его можно избежать. В подтверждение слов Юнги заваливается на кухонный стул и вытягивает ноги. — Я не буду вас обременять, не волнуйтесь. И дома буду показываться не так часто… — Только не мешай Чимину, у него скоро экзамены, - с волнением просит Юнджин, болезненно вспоминая бурные заутренние посиделки друзей. — О чём вы говорите, мама? Я - самое лучшее, что можно было ему пожелать.

***

Чимин возвращается домой ближе к часу ночи, когда домочадцы в квартире ещё не заснули, но им уже было впадлу вставать. Он тихо отворяет дверной замок, аккуратно ступает по скрипящим через раз половицам, проскальзывая боком в свою уютную комнатку. Такую тихую и спокойную. Где можно полежать и славно подрочить на человека, которого он волей-неволей вспоминал, пока возвращался по неосвещённым улицам из дома Ким Тэхёна. С этим дураком жизнь отказывалась складываться легко и просто. Чимин, как оказалось, был падок на разомлевших на пушистых одеялах розовощёких мальчиков, но Тэхён умудрился нагло испоганить этот ангельский образ. Тогда Чимин театрально орал, что он стал хуже видеть, но, к сожалению, не смог не заметить, что Тэхён побежал к нему на помощь без штанов. Сегодня же его ошарашил дурацкий случай с плёнкой. (— Что-же-делать-что-же-делать-что-же" — Предоставь это мне…) Стоило спросить, чего же надумал этот псих. Но Чимин побоялся быть втянутым и промолчал. "Сейчас упаду на кровать и встану утром лишь в десять часов. Не пойду на первый урок…" Он облокачивается о косяк двери. Сумка свободно скользит с плеча и падает на пол. В приоткрытый край занавески льётся слабый лунный свет... — Да не сплю я, что ты топчешься у двери, как малолетка у стойки с презиками? Чимин от неожиданности вопит и вдруг замечает в тусклой темноте два блестящих зрачка на уровне пола. Крик переходит в ультра, а затем в парня наотмашь попадают декоративной подушкой. — Заткнись, это я, Юнги! Старший тянет руку к светильнику и дёргает за верёвочку: комната освещается приглушённым светом бутылочного абажура. Юнги сидит на голом матрасе, предусмотрительно вытащенным с кровати мелкого и пытается прикрыться краем одеяла, но оно предательски выскальзывает из его пальцев. Чимин за секунду оценивает, что по количеству прибавившихся вещей в комнате Юнги к нему не просто на ночёвку пришёл, но потом он приглядывается к другу и от удивления забывает всё, что хотел ему сказать. Юнги понимает, что опоздал, и бессильно опускает руки. На его белой груди цветёт выточенная иглой чёрная паутина.