Плацебо

— Что это такое? Чимин подскакивает к Юнги, падая на колени, и протягивает пальцы к его голой груди. Самыми кончиками он пробегает по разветвлению спутанных паучьих ниток и скользит к оборванной паутинке вниз, ногтём указательного задевая тёмный сосок. — Свежая, да? Тебя же родители убьют! — Чимин, я с ними давно не общаюсь, — нехотя начинает оправдываться хён. Он подтягивает тощие коленки к расчерченной красными полосами груди и укрывается одеялом. — Новая татуха, ты с ума сошёл... Скользящий из-под абажура свет мягко обтекает тёмные волосы Юнги и тронутые краснотой щёки. Его отблески ложатся на висящее боком к кровати зеркало: Чимин недовольно покачивает головой, а взглядом гладит выбитый жёлто-коричневыми красками рисунок в отражении. Там нитка паутины вновь появляется возле левой лопатки и обвивает циферблат с поломанными стрелками, путаясь в навороченной громаде механической мишуры. Как понимает он сам, его хён только начал наколку спереди и собирается её продолжить, создав с "натюрмортом" на спине единую композицию. Ему жалко Юнги. Чимин, всё ещё хмуря брови, подсаживается к нему ближе и обнимает за плечи. Он не смеет смотреть в зеркало, иначе бы заметил, что по привычке, спустя долгое время, проводит пальцами в точности по рисованным контурам. — Что случилось? Почему ты не поехал к родителям? Они же живут в двух автобусах от меня... Юнги делает татуировки, только когда стрелка циферблата жизни соскакивает с "потянем" на "сдохнуть - тоже неплохо".

***

На утро студент просыпается, в то время как Чимин досматривает свой пятый сон. С ужасным усилием воли он скатывается с пухлого матраса на пол и медленно ползёт в сторону двери. Спутанные волосы заслоняют не открытые после сна глаза и тёмный след от подушечного шва на щеке. Юнги еле переставляет ноги, когда собирает по комнате разбросанные накануне вещи, скидывает их в небольшой чёрный рюкзак и в спешке одевается, вываливаясь в коридор. Отец Чимина уже ушёл на работу, а Юнджин что-то готовит на кухне, плотно затворив за собой дверь. Никем не замеченный, Юнги выходит на улицу. Воздух швыряет в его лицо оборванные зелёные листья.

***

— Ты почему только ко второму пришёл? — Тэхён обиженно смотрит на Чимина и поджимает губы. — Да забей, тут нарисовалась история поинтересней! Чимин отмахивается от обидки друга и тянет его за рукав вниз. Тэхён плюхается на вакантное место за обеденным столом, оказываясь в центре сгрудившихся школьников. Пак после короткой заминки полушёпотом начинает заново рассказ о том, как Чонгука словили на интернетной афере и его ждёт штраф в -сот тысяч вон. — Вот тебе и хорошо ладит с компьютерами... А откуда этот слух появился? — Один из его дружков проболтался. Зачем? А хрен его знает. Родители этого идиота теперь на нервах сидят, — ввязывается в разговор притулившийся сбоку Хосок, до сих пор обиженный на Чонгука за оскорбительные слова, брошенные на перемене следующего дня после злосчастного поцелуя. Трогать хёна кулаком парень, конечно же, не стал. — Он в школу уже два дня не ходит, — говорят откуда-то слева. Тэхён внимательно слушает разговор одноклассников и берёт на заметку одну безумную идею, от которой его уши окрашиваются в ярко-алый цвет. Вот только Чимин уже успел изучить своего друга вдоль и поперёк и, зная о его магнетической тяге к Чонгуку, предостерегающе шепчет, чтобы тот к нему и носа не совал. По совместному плану парни оставили на его акке в вейбо сообщение про коррекцию записи и убедительную просьбу не лезть на диск с их речью раньше времени. По их тупому плану Чонгук со скрипом и огромным нежеланием согласился принять Чимина (Тэхёну он отказал) с новой катушкой у себя дома. Но по факту оголтелый Тэхён еле дожидается пятого урока, на котором класс делится на элективы, и несётся по адресу Чона. Хорошо, когда владелица классного журнала, в котором чертовски любезно прописаны все адреса, является беспросветно влюблённой в тебя девчонкой. Только после окончания уроков Чимин понимает, что его предостережение оказались полным фуфлом, и тяжело вздыхает. Со дня на день мог прийти момент, когда он станет самым ненавистным врагом Чонгука из-за того, что не оградил от его персоны своего чудаковатого, взбалмошного и влюбчивого друга.

***

Вначале Тэхён решает притвориться, что ничего не знает о злополучной афере, поэтому прийти с букетиком цветов и спросить у волнующейся мамаши, как здоровье у её детки, Чонгука, было идеей прикольной, но сулившей лишение жизни. Из-за непродуманности плана Тэхёну приходится импровизировать. — Знаете... одноклассник и... — А апельсины, блять, принёс, одноклассник? Тэхён с удивлением икает. А папаша-то с характером... Заглядывает в приоткрытую щель, о, привет, а, это ты, Чонгук? Чонгук насмешливо смотрит на замявшегося в дверном проёме Тэхёна и думает, что в небесной канцелярии ему отсыпали лишнюю пару жизней, раз парень из разу в раз демонстрирует ничем не подкреплённую смелость. — Можно зайти? — неожиданно тихим и смирным голосом спрашивает второклассник, от волнения прикусывая резцами нижнюю губу. — А дома тебя никто не ждёт? — риторически. — Нет. — Тогда заходи, — а после паузы зачем-то добавляет, — дома никого нет. Чонгук пускает его в свой дом. Тэхёна. Такого чёртова гея. В своё святилище. Вот это нонсенс. Он думает, что всё дело в кассете, к которой он, как и обещал, не притронулся. То, что пришёл Тэхён, а не Чимин, ожидаемо, хотя и "нахуя тогда было спрашивать?" Чонгук разворачивается и уходит в соседнюю комнату, оставляя Тэхёна молчаливо восхищаться его домом. Нет, он не был богатым или отделанным последними инновационными писками, скорее, внимание приковывала его традиционность. Всё в нём будто бы делилось на три. Индивидуальность каждого члена семьи прослеживалась в обликах окружающих вещей: синий зонт с кружевными оборками — мамина гордость, стопка медицинских книг — папина отрада, а кожаная куртка на вешалке — явно с плеча красавчика Чонгука. Тэхёну хочется стоять и рассматривать вещи, но из комнаты слышится нетерпеливо-призывающий кашель, и второклассник идёт на звук. Комната оказывается чистой, но захламлённой кухней. Чонгук явно стоял у самой двери и настороженно наблюдал за залипающим на его вещи Тэхёном, так как сейчас он в спешке отходит к столу, хватает разноцветную бутылку и плещет в кружку через край шипящую колу. Не предлагает хёну, но и особо не удивляется, когда Тэхён самостоятельно моет грязную кружку и от души льёт в неё сладкую газировку. Косвенный поцелуй получается, думает Тэхён. Отец за чашку ему голову открутит, хмыкает Чонгук. Они не говорят несколько минут, за которые Тэхён замечает вымученный вид хозяина дома. Он будто поблёк, выцвел, стушевался и даже уменьшился. Раньше из-за своих широких плеч парень казался Тэхёну гигантом, теперь его хотелось приласкать. На левой руке — продольный тёмный синяк от удара ремнём. Тэхён делает глоток. Чонгук пьёт медленно, растягивая время. "Он не хочет со мной говорить", — понимает Тэхён, но вынужден начать разговор. Его кола заканчивается быстрее. — Ты нормально? Сможешь разгрести? Чонгук переводит взгляд со столешницы на лицо хёна и устало хмурит брови, удивившись попытке завести разговор с этой, весьма опасной стороны. — Скажи, тебе не о ком беспокоиться? Почему я... Впервые он кажется таким обычным. Чонгук не теряет своё упрямство и мужество, не расклеивается при посторонних, не показывает новые стороны характера. Он лишь становится более молчаливым и серьёзным. Оценивающе глядя на Тэхёна, он продолжает: — Забей, это тебя не касается. Всё не так страшно, как можно себе представить. Тэхён хмыкает и вслух сомневается, добавляя, что Чонгук идиот и ему его жалко. — Забей. Тэхён хочет что-то сказать и медленно, с опаской, поднимает голову, уставив остекленевший взгляд в склонённую макушку младшего. Тот тоже не находит сил смотреть прямо. По законам своей бриллиантовой автобиографии, которая пишется Чонгуком на протяжении нескольких лет, он должен выставить наглого любопытного Тэхёна за дверь, наказав так, чтобы все в школе, сражённые преувеличенными слухами, боялись называть Чонгука по имени как минимум месяц. Но. Он. Не. Может. Золотой ученик Чон Чонгук находит то, в чём сильно отстаёт от своих сверстников. Он не умеет оформлять мысли в красивые звучные слова. Выходит грубое и обшарпанное: — Забей. Иначе я забью тебя. Чонгук хочет выставить непрошенного пришельца за дверь и напомнить, что они менее чем неделю назад друг другу морды били, а момент перемирия на его памяти пока не произошёл. Теперь он остался вдалеке от школьных стен и типа банды, увязавшейся за ним, как котятки за ленточкой. Он сохраняет настороженный нейтралитет, подкреплённый усталостью и некоторой заторможенностью. — Последний вопрос можно? Теперь чисто по делу, — спрашивая, Тэхён водит по липкому ободку стакана пальцем. — То видео... можно получить его назад? Мы забыли стереть с него кое-что очень личное. — Не получится, — после секундой паузы заявляет Чонгук, лениво размазывая слова. — Как этот скандальчик произошёл, так и видео перепоручили кому-то другому. Приезжала классуха и забрала весь материал. У ботаника из параллельного проси, вроде он... Только поспеши, он очень ответственно подойдёт к делу и уже скоро будет разглядывать ваши страсти на видео. Тэхён обречённо воет и вскакивает на ноги, роняя стул на пол. — Как думаешь, уже поздно ехать к нему? — Да мне как-то без разницы, — охреневает Чон из-за внезапного порыва старшего. Он задумчиво смотрит на его перекошенное в страхе лицо и кое-что замечает. По губам скользит наглая улыбка. Тэхён бросается в коридор, падает на пол и в спешке натягивает кроссы, но непослушные пальцы не завязывают шнурки, а только сильнее их путают. Чонгук не выходит провожать второклассника, лишь орёт с кухни, чтобы тот не хлопал дверью. Он пулей вылетает из квартиры, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки за раз. — Лишь бы не открыл, лишь бы не посмотрел, лишь бы...

***

Поздно вечером Чонгук перебирает скинутые на комп записи с поздравлениями, замечает скопированное ранее видео под названием "Чим.Тэ.2-1" и под гулкий скрежет процессора открывает. — Давай запишем так, чтобы Чонгуку было меньше работы? Он и так взвалил на себя всё, — разносится из динамика скромный тэхёнов голос. — Чонгуки, он такой...