Плацебо

Высокий парень в отглаженном пижамном костюме попивает молочный какао и знакомится с последними скачками курса на валютной бирже. Крылья носа с сожалением поджимаются, рот следует их примеру и складывает себя в тонкую нить. Кто бы мог представить, что обладатель таких пышных губ сможет их так затейливо в себе спрятать, но у него получилось. — Юань вырос… Дерьмо, опять доклад дополнять. Парень опускает голову на согнутую ладонь, чувствуя от переносицы и до глубины висков назревающую мигрень. А ведь не так давно он не понимал, почему тема «самая актуальная динамика мировых валют» вызывает болезненные колики у абсолютного большинства сокурсников. И лишь теперь осознает, что подписал себя на постоянно обновляющуюся, быстроизменяющуюся и неконтролируемую систему. Какао оказывается недостаточно сладким: в него бухают ещё полторы ложки сахарного песка. — Ты не опаздываешь? — Папа, почему нельзя просто пожелать доброго утра? На кухню входит мужчина столь же интеллигентного вида, как и переросший его в полтора раза сын, и опускает ноутбук на расстеленные по столу конспекты. Бумага шуршит осенними листьями и загибается под немыслимыми углами. — Domo arigatou, — выпендриваясь, горделиво поднимает подбородок студент. — И тебя туда же. Сын, не сдержавшись, косо улыбается на одну сторону, открывая на щеке потрясающую ямочку. — Спасибо за ноут, мне как раз нужно было сделать один звонок! Парень отодвигает уже остывшую кружку от греха подальше и открывает серебряную крышку: Samsung приветствует. — И тебе не хворать, дорогая, только грузи быстрее. Его самсунг явно был девочкой, так как заводился лишь после комплиментов. Выловив среди мерцающих иконок голубоватый скайп, студент ищет лишь одно имя и очень радуется, когда замечает таинственного юзермена в онлайне. "И плевать мне, если он в этом момент в какую-нибудь Лигу Легенд играет". Но юзер на удивление быстро отвечает на вызов. — Привет, хён! — Сука, Ким Намджун, я ещё редиску с огорода не собрал… — И я рад тебя слышать, — Намджун смеётся в голос, прикрывая рот ладонью. На экране взъерошенным воробушком торчит голова не до конца проснувшегося Мин Юнги. Одной ладонью он держит дымящуюся кружку кофе, а второй размешивает в ней сахар. — Неужели я не вовремя? — Да нет, нормально. Я сам собирался позвонить, — Юнги смачно зевает и ставит кружку в опасной близости от экрана: Намджуна передёргивает. — А обещал связаться со мной, как только приедешь... — Прошло всего две недели. Я только начал обустраиваться. — Ну-ну, — младший осуждающе качает головой. В чужом-родном Дэгу Намджун был неплохим приятелем Юнги, но потом его родители решили переехать в столицу. — Можно подумать, мне твои жилищные вопросы решать весело и просто. Услышав про жильё, Юнги поднимает голову и двигает ноут ближе: на экране Намджуна начинает маячить лоснящийся кремом лоб и округлившиеся тёмно-карие глаза. Парню страшно за кружечку друга. Юнги двигает микрофон ко рту и понижает голос: — Они согласились подождать с залогом? Намджун утвердительно кивает и прикладывает указательный палец к подбородку. — На месяц. А значит, ты должен внести финальную сумму до конца апреля. Хён, тебе помочь чем-нибудь? Юнги стучит пальцами по крышке ноутбука и задумчиво кусает губу. Он понимает, что остаётся лишь единственный способ заработать пять миллионов вон в столь скорое время. Лишь один навык, уже некогда погубивший, мог спасти Юнги. Вот только… — Намджун, помоги в последний раз. Одолжи мне немного денег, — белые щёки катастрофически краснеют под въедливым оком вебки. — Опять, хён… — В этот раз немного. Сто тысяч, — старший смотрит в самый центр камеры, пробирая Намджуна изнутри холодным, спокойным, всеконтролирующим взглядом. Его сердце бешено ломится из клетки рёбер, а краснота щёк перекидывается на шею. Просить Юнги ненавидел. Слава богу, Намджун такой хороший друг, что без лишних вопросов: — Ладно, перешлю на твою карточку в обеденный перерыв. Если все прогорит, расскажешь, на что деньги пошли. Старший в благодарности складывает руки и шлёт Намджуну воздушный поцелуйчик. Выходит смешно и как-то не кстати, но тот как обычно улыбается и машет в камеру рукой. Юнги бросает взгляд на часы и вспоминает, что Намджун имел привычку собираться в универ в одно и то же время. Окно скайпа гаснет, и по экрану разливается чернота, в которой Мин тонет, пытаясь разглядеть в частой сетчатке пикселей собственные глаза: они прячутся в мешках и глядят из-под ресниц провалами. Юнги вздыхает, ставит в микроволновку остывший кофе и думает о дэгувской квартире. И простят ли его родители, если он успеет выкупить заложенное собой же семейное гнёздышко по отцовской линии. Не то чтобы Юнги сбежал от проблем в Сеул, оставив разбираться со всем дерьмом Намджуна. Хотя да, сбежал.

***

Машина секунду пытается жить, затем исходит утробным звуком и вновь затыкается. — Это не я её сломал, — Намджун испуганно разводит руками перед подошедшим помочь консультантом. — Конечно же, не вы, тут третий день висит объявление. Намджун поднимает глаза выше и упирается в жирно напечатанный текст: «Аппарат не работает». Стушевавшись, он извиняется перед работником и, будто прячась, кутается в клетчатый шарф сильнее. С помощью соседнего терминала он без проблем закидывает на кредитную Мин Юнги некоторую сумму. Проверив сдачу и чек, Намджун некоторое время стоит, задумавшись, и пересчитывает деньги в кошельке. — Что же, и на душу этого придурка хватит… Парень на память набирает номер тэхёновской карты и в комментарии пишет: «Из дома с любовью».

***

— Чонгук, он такой… — самозабвенно лепечет Тэхён, уставившись в точку за объективом камеры. Чон сидит на самом краешке стула и нетерпеливо стучит носком кроссовка о паркет. «Ну давай-давай. Какой? Что в этот раз? Комплименты? Признания? Не в новинку. Понятно, из-за чего эти мудаки развели панику. Ну же, говори». Вопреки собственным мыслям, Чонгук ловит себя на том, что несколько секунд назад остановил видео и начал придумывать, какой же Тэхён плохой, в то время как глаза скользили по экрану и выводили в мозгу, какой же он хорошенький. Язык бежит по сухим губам. «Что с тобой, Чонгук, бля, давай, запускай видео». — Чон, — Тэхён как-то тупо вздыхает и смотрит прямо в глаза своему единственному зрителю. Тот икает и отодвигается от экрана дальше. Ким по ту сторону быстро переводит взгляд за камеру, туда, где судя по шагам, отмеряет комнату Чимин, и продолжает: — Чонгук такой несносный. Гадёныш! — Это уж точно, — поддакивает сбоку Чимин. — Придурошный. И как он смог всем мозги заморочить? Он же, ну совсем не страшный! Киска. — Я не страшный? Киска?! — Чонгук бьёт пальцем по паузе, вскакивает со стула и с возмущением смотрит на спокойного, как черепаха, Тэхёна. Грудь ходит ходуном от часто забившегося сердца. — Не я ли самый крутой в школе? «Для этого мудака — нет», — гаденько подсказывает подсознание. Раскрасневшийся Чонгук с сильно задетой самооценкой роняет себя обратно на стул и боязливо отжимает «стоп». Зависший с широко открытыми зенками парень отмирает. — Весь его образ — пурга, и все его бабы — ноль. Спорим, он у нас нецелованный? — Тэхён смеётся и обращается к появившемуся на картинке Чимину. Тот морщится, в камеру не смотрит и будто хочет сменить тему. — Нецелованный! — орёт Тэхён прямо в камеру. Чонгук по другую сторону сжимает руки в кулаки. — Ты не пойми неправильно, Чим, и не смущайся, — оборачивается на дружка Ким. — Нет ничего страшного в том, чтобы не потрахаться в школьном возрасте, но ведь Чонгук-я-такой-альфачина-завалю-любого. Это становится последней каплей. — Я задушу тебя собственными руками, Ким Тэхён! Я крут! Не понял это, так запомнишь! — Чонгук вырубает видео, грозится кулачком в экран, пыхтит и пылает. Слишком много эмоций валится на него в одно время. Он не может восстановить дыхание, в возмущении ходит по комнате и выливает на себя целый стакан воды. Двадцать минут мысли тесно и душно трутся об охуевшего Ким Тэхёна. Чонгук вовремя вспоминает спортивную практику, бросает себя на пол, садясь по-турецки, и с большой силой воли затыкает свой рот. В разгорячённой комнате наконец-то зависает тишина. — Ох, блять, что это. Парень открывает глаза и ошарашенно смотрит вниз, ничего не понимая: в штанах от мыслей о кимтэхёне стало не менее жарко.

***

— Здесь за месячную аренду, - Юнги пододвигает конверт с деньгами к скрытому в тени человеку. Рука с перстнями быстро забирает пухлую стопку и пересчитывает. — Вот все необходимые документы. Делай, что захочется, но только не развали мой подвальчик. Вскоре тяжёлая дверь закрывается, оставляя Юнги одного в продуваемом помещении. — Пришло время вернуться в бизнес, — он включает тусклый свет и приятную мелодию на стареньком смартфоне.