Плацебо

— Йа. Тэхён спиной чувствует постороннее присутствие раньше, чем слышит громкий оклик. Он вытаскивает из ушей наушники, оставляя их свисать на шее и покачиваться на ветру. Из них тихо шелестит Фрэнк Синатра. — Привет, Чонгук. Физическая опустошённость и усталость после внеклассной работы валит парня с ног и погружает в дрёму. Даже вид хмурого и решительного Чонгука, приближающегося с вполне ясными целями, не может выдернуть Тэхёна из сладостной нирваны полунебытия. С первоклассником нет его друзей, и в целом в радиусе пятидесяти метров из живых душ только голуби. Чонгук увеличивает шаг, не переходя на бег, и догоняет остановившегося хёна. Парни стоят друг напротив друга, физически ощущая натянувшуюся нить грозной паузы: вестника затишья перед неминуемой бурей. Лучи вечернего солнца опаляют взъерошенные ветром макушки. Тэхён с трудом разлепляет глаза и замечает на лице Чонгука любопытный оттенок эмоций... Презрение? Он выдыхает и без лишних слов, объяснений обрушивает на хёна удар по левой щеке. Тэхён от неожиданности громко вскрикивает и путается в ногах, делая шаг назад. Сильная пульсация передаётся в мозг, застилая глаза трепещущей блёклой завесой. — За то, что я с Хосоком целовался? — в противовес первому удару, в правую щёку, совсем рядом с носом, врезаются костяшки, и Тэхён взвывает от боли. Он неловко, будто в бреду, наваливается на младшего и хватает его за лацканы пиджака, встряхивая. — За то, что я гомик, а? Ударь-ка ещё раз. Голову Тэхёна простреливает со всех сторон, и он дует потрескавшиеся красные от крови губы трубочкой и тянется к шее младшего. Чонгук, сжав зубы, грубо расцепляет впившиеся в ткань пальцы и снимает пиджак, бросая на гравий. — Хочешь сказать, что любишь Хосока-хёна? Позёр, — плюёт он на землю и с силой отталкивает хёна назад. Тэхён запинается о брошенную сумку и падает на копчик. Из лёгких выбивается воздух, а проходящие перед глазами кадры замедляют свой ход. — У него, вообще-то, девушка есть, — слова словно проходят через густую пелену. — А теперь на меня свои зенки положил? — С чего бы, — Тэхён неуклюже встаёт, опираясь ладонью на асфальт. Левый глаз, на который пришёлся больший удар, начинает саднить и опухать. — Нет, это спор с самим собой. И избавиться от меня ты так просто не сможешь. Чонгук недоверчиво округляет глаза, пропуская секунду, когда Тэхён неумело выкидывает кулак. Косой удар приходится по носу: из него струится тонкая нитка крови. — Что ты делаешь, — рычит Чонгук, с силой хватая хёна за волосы на затылке. Рубашка на груди пачкается красными каплями. Чонгук наклоняет Тэхёна вниз, к земле, вызывая дрожь: тот беспорядочно хватается за него руками и расцарапывает лицо и открытую расстёгнутой рубашкой часть шеи. В воздухе повисает молчаливое соперничество на звание более выносливого. Второклассник быстро выдыхается, не сумев справиться со сбившимся дыханием, и повисает, в бессилии опустив руки. В его глазах танцуют безумные созвездия. Чонгук без лишней аккуратности опускает Тэхёна на асфальт и беспричастно смотрит на его растрёпанный, взбитый вид, будто бы сам стал лишь свидетелем драматичной сцены. — Ответь лишь на один вопрос, — Тэхён тяжело дышит, прижимая указательный палец к губам. — Один? Попробуй. И постарайся, чтобы из-за него мне не пришлось тебя снова бить. Тэхёна потряхивает от ноющей пульсации в теле: стон вырывается сквозь сжатые губы. Он пытается восстановить расфокусированное зрение, прикладывая ладонь к подбитому глазу. Чонгук смотрит сверху вниз, вытирая идущую из носа кровь. — Чимин же не только по девчонкам? И по парням тоже? — Да. И что? Поразительная осведомлённость о всём гейском подполье для человека, который всячески отнекивается от этой грязи. Тэхён об этом не упоминает. — Тем не менее, у вас не худшие отношения. Что делает он, чего не делаю я? Чонгук поднимает с асфальта сумку и отряхивает. "Тянет время". Вид растянувшегося на земле Тэхёна не внушает ему сожаления. — Скорее, наоборот. Он не делает то, что ты. Он не показушничает. — И всё, что ли? — ... Что? Чонгук, уже собиравшийся развернуться, закинуть за спину сумку и уйти, удивлённо оборачивается назад и поднимает бровь: — Этого мало? Дрожа, Тэхён поднимается на ноги под резкий звук своего распирающего изнутри смеха. Чонгук смотрит на него, как на умалишённого, и отшатывается в сторону, когда хён пытается опереться о его плечо. — Стало быть, ты не гомофоб-гомофоб? То есть... если бы твой сосед без палева трах... — Что за бред ты несёшь, — холодно отрезает младший. — Даже такой придурок, как ты, мог бы вызвать у меня на толику меньше отвращения, если бы не лез ко всем без разбору. — Из твоих уст это звучит как "ты бы стал моим лучшим другом, если бы не флиртовал с другими парнями". Сейчас Тэхён больше форшмак напоминает, чем человека. Тем не менее, он цепляется за развеселившую его мысль и пристально смотрит на Чонгука, в глазах которого мелькает плохо скрытое... смятение? Тэхён снимает с себя пиджак, закидывает на руку и хватает с земли сумку: — Ты бы смог со мной подружиться, если бы я не выставлял напоказ свои чувства. Ты это сказал, — Тэхён, не оборачиваясь, поднимает руку и машет ошалевшему парню. — Ведь, на самом деле, у нас много схожих интересов, например, юбочки. — Я такого не говорил! — орёт вслед Чонгук, лихорадочно засовывая руки в рукава. — Тебе не поверят! "Мне достаточно и самому это знать", — думает про себя второклассник, скрывая улыбку за наклоном головы. На него оборачиваются люди, некоторые спрашивают, что же произошло, и касаются плеч, с которых Тэхён, морщась от боли, скидывает их ладони. Чёрта с два Чонгук бы сбился с годами выработанной концепции, если бы в его голове не мелькали мысли, высказанные Тэхёном вслух.

***

На следующий день наглый первоклассник не идёт в школу, а углубляется в район кафешек и караоке. Ранним утром забегаловки закрыты на уборку, и он может со спокойствием сесть на понравившуюся лавку, кинуть сумку на землю и сунуть в рот горлышко пива. Разбитыми костяшками больно двигать. Ему сдохнуть хочется, не меньше. И чтобы свидетелей не было, он отправляет своих дружков на занятия. Вероятно, они тоже разбрелись по лавкам, не дойдя до конечного пункта, но Чонгуку на них плевать: лишь бы за ним не ходили. Солнце печёт самый кончик носа. На мареве мысли плавятся сыром и неостановимо утекают из рамок. Размышления Чонгука переплетаются, красивым шрифтом складывая: Тэхён... От этого имени внутри начинается нервопляска. Первое впечатление. Что, новенький, да какая мне разница. Эй, принеси воду, Югём-а. Второе. Надо было мазаться кремом, вон, жара, сухо, подцепил какого-то клеща. Вчера он шёл до самой раздевалки, а сегодня впёрся ко мне в кабинку. Он бредит. Чимин его неправильно воспитывает. Третье. Неужели никто его не предупредил? Что за мир, в котором можно так свободно выражать нетрадиционные чувства? Ещё и, сука, с Чон Хосоком. Моим двоюродным братом. А сейчас. Сдохнуть хочется. Просто исчезнуть. Интересно, он будет привирать, откуда появились следы героизма на лице и теле? Чонгук треплет пальцами нижнюю губу. Если пиво не заглушит внутреннюю грызню, придётся пользоваться более действенным новокаином. И сделать прививку от заражения. Звучит глупо, но так, если вдуматься, слово самое подходящее. Обидно. Он жил в спокойствии почти целый год, но мир отвернулся от него, крепко стукнув по башке. Тэхёном. Зверским и сумасшедшим пид... Тэхёном.