Повороты

      Искать сведения о семье матери, Денис начал с обычной библиотеки. В городе была такая, построенная еще до революции, с хорошим фондом, который бережно сохранили энтузиасты, уберегли и в кровавые годы гражданской войны, и в трудные тридцатые, и в годы Отечественной, хотя тогда их уже перевели в ранг архивного фонда. И даже потом не списали и не выбросили редкие собрания сочинений, подписки журналов и документы. Но для Дениса было удачей то, что хранились там приходские книги, те самые в которых делались записи о рождении и смерти в приходе. Именно туда и сунул свой любопытный нос Дэн.       «В год 1911 от рождества Христова, декабря третьего дня, родился в семье помещика Гаранина, Николая Александровича и супруги его Марии Михайловны, урождённой Витлицкой, сын, крещеный Иоанном».       — Таааак, это дед… нет. Мне — прадед, — бормотал Денис, пытаясь разобраться в поколениях. — Тот самый, что погиб в сорок третьем где-то под Курском. Кажется, он как раз танкистом был. С ним понятно, теперь мне нужно выяснить, был кто-нибудь в семье ещё из детей или нет.       Сведения парень получил быстро, после его предка в семье родилась девочка, умершая как раз накануне революции, так что уходил прапрадед небольшой такой семьей, всего три человека, он сам, жена и сын, к тому времени шестилетний.       — Так, бежать пришлось быстро… куда? Аж в Печору. Далеко убежал, однако. И понятно, что здесь я больше о семье ничего не найду, только то, что было до переселения и смены фамилии.       Денис листал старые газеты, в которых иногда упоминались имена его предков, то в перечислении приглашённых гостей на балу в Дворянском Собрании, то среди благотворителей, то мелькнет ещё где-то. Насыщенная светская жизнь провинциальных помещиков. Само собой, что в официальной хронике о так называемой «Звезде Запада» он мало что найдет, скорее мелькнет запись и всё, да и то как описание необычной драгоценности, а может и такого не быть. Искать нужно подлинные архивы семьи, а где они – кто знает?       Часть архива, то, что смог вывезти предок, передала тётка, остальное, скорее всего, было спрятано перед бегством. И раз до сих пор не всплыло, там и лежит.       Так и оказалось, в одной из заметок многолетней давности упоминалось ожерелье, центральным камнем которого был аметист насыщенного темно-фиолетового цвета. Владелица поведала легенду, якобы связанную с камнем, репортер написал красочную заметку, приврав вдесятеро и на этом всё. То ли проклятье действительно имело место, то ли ожерелье просто не нравилось хозяйке, но больше никаких упоминаний о нём не было.       Как ни странно, больше всего сведений о «Звезде Запада» Денис нашёл в интернете. Вот там чего только не было, начиная от пересказа легенды, до списка жертв проклятия.       Аметист хранился в храме бога Вишну и считался одним из главных сокровищ, до тех пор, пока его не похитил британский кавалерийский полковник Уильям Харрис. Вскоре после возвращения, полковник женился и получил в приданое небольшую мануфактурную фабрику. Тут бы ему жить да жить, но Харриса стали преследовать неудачи, и ладно бы он просто оказался бездарным владельцем, нет, дело было в другом. Сгорел склад готовой продукции, разбился зафрахтованный корабль, и весь хлопок пошёл ко дну, умерла от родильной горячки жена, и в завершение всего фабрику забрали за долги. Пришлось полковнику уезжать в провинцию и жить на небольшие доходы от удачно подвернувшегося наследства двоюродного дяди. Однако неудачи продолжали преследовать полковника — он упал с лошади и сломал себе шею, как раз когда сыну исполнилось двадцать лет. Получив камень, Уильям Харрис Младший полюбовался им и положил в шкатулку — тогда ещё ни о каком проклятии никто не знал. Но самого незадачливого наследника тоже стал преследовать злой рок, до тех пор, пока он не проиграл «Звезду Запада» своему приятелю. И как по волшебству все неприятности, преследовавшие семейство Харрис закончились, Уильям удачно женился и стал жить припеваючи, чего нельзя было сказать о новом владельце камня.       Тот выпал из омнибуса и умер. Высота была, конечно, не такой большой, чтобы человек мог разбиться насмерть, но на беду мимо проезжала карета датского посла и голова пострадавшего попала под колеса. Приятеля похоронили, и тут впервые всплыла легенда: кто-то из репортеров связал несчастья преследовавшие семью Харрис, погибшего мужчину и аметист. Возможно, большую роль в этом сыграло увлечение всякими мистическими вещами, пришедшимися аккурат на это время. Люди увлекались спиритическими сеансами, вызывали духов, верили в привидений и прочую ерунду — рассказ о проклятии «Звезды Запада» пришёлся как раз к месту.       Некоторое время кипели страсти, аметист демонстрировали всем желающим — его получила сестра погибшего — и тут случилась очередная неприятность: камень похитили. Впрочем, его быстро нашли, воры тоже попали под действие проклятия и умерли от банального пищевого отравления. Владелица, получившая назад свою собственность, быстро постаралась от него избавиться: здравомыслие вещь хорошая, но деньги — лучше, и «Звезду Запада» купил владелец ювелирной мастерской.       Камень вставили в оправу, поместили в центр дамского ожерелья, которое и приобрёл своей супруге на рождение первенца Гаранин Николай Александрович, полушутя рассказав ей, легенду о проклятом камне, мол, кому неправедно доставался, тот всегда плохо заканчивал. Женщина сделала вид, что не поверила, посмеялась, даже надела ожерелье, но после спрятала и постаралась без нужды не доставать. А потом грянула революция, Николай Александрович спрятал часть имущества, и с небольшим количеством, таким, что не слишком вызывало подозрения, бежал вместе с семьей в глухие Печорские леса.       — Так… дед… тьфу, пра… ну предок, короче… он пересидел лихие годы «во глубине каких-то руд»… ну там, подальше от власти, не Сибирь, конечно, но Печора тоже не сахар, зато уцелел. А что дальше? А дальше у нас есть две сестры, моя мама и тётка Рита. И теперь самое интересное, а зачем мне это надо? Наследство? Ну, неплохо, конечно… тем более, сейчас.       Денис бурчал под нос, не обращая внимания на соседей по читальному залу, и уже когда уходил, поймал испытующий взгляд какой-то молодой девушки. Та быстро опустила глаза, и осталось непонятным, что привлекло её — сам Денис или то, что он говорил.       Тимур поставил на стол миску с начищенной картошкой и сел, давая отдых ноге. С утра он успел навестить сослуживца, переговорить с ним по поводу мужчин на фотографии, одного было почти не видно, зато второй отметился необычным строением уха – мочки не было, будто её срезали.       Приятель, Павел Лисьин, с которым когда-то вместе начинали службу, да потом жизнь развела, только глянул на фотографии. Судя по недовольному лицу, особо заниматься ими, он не хотел, но и в просьбе отказать не мог.       — Что тебя интересует? Ну, пялят двое малолетку, что с того?       — Мне нужно знать кто, когда и по какому поводу, — коротко ответил Тимур.       — Твой, что ли?       — Нет, брат моего друга, служили вместе. Мальчишке тут всего шестнадцать, парень тихий, не шлюха. Признался отчиму, что гей, а через пару недель вот это фото.       — Так может крышу снесло? Мол, признался, теперь можно во все тяжкие.       — Нет, тут другое. После этого снимка отчим поместил парня в клинику. Что там с ним делали не знаю, но… короче мы его пока увезли подальше, чтобы не нашёл никто, там поглядим.       Павел помолчал, об ориентации Тимура он знал, но особого значения не придавал, не трогает его и ладно. О клинике слышал и не нравились ему эти слухи, поговаривали, что там из здорового мужика за месяц делали параноика с манией преследования. А вообще картина вырисовывалась не очень чистая.       — Вот этого я знаю. Это Ринат Шамиев, ему ухо в драке отрезали. Он одно время под Эмиром ходил, а когда того убили, стал работать в одном из ЧОП-ов* охранником. Найду его, раз так нужно и поспрашиваю.       — Хорошо, как узнаешь подробности, позвони. Вот номер.       — Договорились.       После встречи с Павлом, Тимур зашел в военную поликлинику на обычный осмотр. Не то, чтобы было необходимо, но колено беспокоило, хотелось как-то уменьшить боли. Побеседовал с врачом, получил назначения и с кучей направлений двинулся в сторону дома, благо было недалеко, пару кварталов пройти. По пути заглянул в магазин, набрал полные пакеты еды и в квартиру вошёл уже нагруженный, как ишак.       Денис был дома, перехватил покупки, унёс на кухню, ворча на всяких идиотов таскающих тяжести.       — Не бурчи, — усмехнулся Тимур, которого забавляла эта забота, — лучше расскажи, что нашёл.       — Да ничего особенного, так пара заметок в газетах, да упоминание о легенде, мол «Звезда Запада» проклята и все, кто ею владеет рано или поздно умрет в страшных мучениях.       — Прямо так и сказано?       — Нет, конечно, — Денис помешивал лук на сковороде, пока Тимур шинковал соломкой картошку, — я вообще думаю, что это журналюги придумали, чтобы сенсацию раздуть. Просто стечение обстоятельств и всё.       — Может быть, — не стал спорить Барс. — Масла меньше лей, а то у тебя вечно в нём картошка плавает.       — Ладно, не хочешь, не буду. А ты что узнал?       — Имя одного из мужиков на снимке, какой-то мелкий бандит. Был, сейчас стал обычным охранником. Зовут Ринат Шамиев.       — Да? Я его знаю, он в соседнем дворе жил, та ещё сволочь, вечно на него жаловались.       — Ну, тогда тебе самому проще будет узнать, за что он так с твоим братом.       — Не знаю, мы с ним не очень ладили, я ему пару раз морду начистил, — пожал плечами Денис.       — Может, из мести?       — Месть? Мне? За каким? Я как в армию ушел, так с ним и не виделся. Слушай, а почему — бандюган?       — А он входил в мелкую банду, там какой-то Эмир заправлял всем.       — Эмир… — Дэн недобро прищурился, — вот его я знаю… где он теперь, интересно?       — На кладбище, — спокойно ответил Тимур, — убили его в перестрелке.       — Хм… туда ему и дорога, редкостный гад был. Он меня лет на пять старше. Когда я школу заканчивал про Эдика много чего говорили, и ничего хорошего там не было.       — Эдика?       — Ага, Эдуард Липский. Всё кричал, что его родители из чистокровных польских шляхтичей.       — Что, правда? — заинтересовался Тимур.       — А я почём знаю? — удивился Денис. — Мне как-то всё равно было, кем там являлись его предки.       — Понятно, ты картошку-то снимай, а то заболтался, сгорит ведь!       Денис спохватился, убрал сковороду и принялся раскладывать немудреный ужин по тарелкам. Маринованные огурчики уже стояли на столе, чай настаивался, и даже печенье было, из тех, что нравились Тимуру — он любил рассыпчатое песочное, с капелькой повидла в середине.       Ужинали в молчании, каждый думал о своём: Денис о предках, камне и проклятии, а Тимур… Тимур вспоминал Тёмку. Мальчишку хотелось защитить от всех бед, вытащить из кошмара, так называемого лечения и объяснить, что ничего ужасного в его ориентации нет.       Артём в этот момент, по странному стечению обстоятельств, вспоминал своих нежданных избавителей. Год, проведённый в клинике, слился в сознании в один непрерывный жуткий день. Для Тёмки смена дня и ночи стали неважна, он только отличал время процедур, деля сутки по ним. Когда серо за окном — дают скользкую и такую же серую кашу, потом электрошок. Когда серый день, а дни у него всегда были серые, даже если светило солнце, дают суп и серую картошку, потом новые процедуры, ужин все та же серая каша и… он не хотел вспоминать, но кадры пребывания в клинике пробивались, вырывались в криках по ночам. Парнишка не знал, где он сейчас, как тут оказался, просто однажды в серый день пришёл старший брат и забрал его к солнцу. А потом привёз сюда, в лес. Тут было тихо, только сосны шумели, по утрам он слышал, как кричит петух, лают большие собаки, не страшные, не как в клинике. А вместо санитаров здесь жили дядя Миша, рыжий весёлый дед, и его жена, тётя Рита. Спокойная, улыбчивая, с ласковыми руками, каких давно не было у мамы. И кормили тут вкусно, и еду не забирали, и не били совсем, а самое главное, процедур не было. Денис ведь сказал, что ничего больше не будет, вот их не было. Зато по дому ходила пушистая кошка, ложилась на подушку по ночам и пела свои песенки, будто он был маленький. Артёму тут нравилось, даже не хотелось думать, что когда-нибудь придётся вернуться в шумный город, где живут страшные люди.       Но больше всего он боялся даже не клиники, а того с чего она началась. Как часто он жалел, что сказал тогда правду отчиму, пусть даже в запале, в споре. Все его беды начались именно с тех самых слов. И те снимки… Артём не знал, откуда они взялись, не помнил. Просто в один день, Тёмка вдруг словно проснулся на скамейке в парке. Казалось, что вот только сейчас закончились уроки в школе, а солнце уже низко и по вечернему прохладно. Пока он добрался до дома, уже почти стемнело, а там его уже ждал разъяренный отчим, мерзкие фотографии и… клиника на следующий день.       — Тём, пошли ужинать! — тягостные воспоминания нарушил зычный голос дяди Миши.       Парнишка подумал, что имя очень подходит этому добродушному увальню, даже увечье не портит общей картины силы и мощи. А вот тётя Рита в его представлении была волчицей, такой серой клыкастой молнией, готовой глотку перегрызть за своих близких. Денис, кстати, был в этом на неё похож, и Артём до сих пор не верил, что, чужой по крови человек, заступился за него, и не противно ведь иметь дело с таким, как он.       Тёмка вспомнил молчаливого друга, живущего у брата. Как-то Дэн назвал того Барсом, сейчас казалось, что так и есть — спокойный хищник, расслабленный, пока его никто не трогает. Но стоит только задеть — берегись, порвёт на мелкие клочки.       Полная тарелка гречневой каши с мясом, пирожки, малиновый кисель, сколько хочешь конфет, Артём с трудом заставлял себя есть не торопясь — тут никто не отберёт, все свои, все родные. ____________________ *ЧОП - частное охранное предприятие.