Волшебника вызывали?

Всё-таки люди странные. Со своим необыкновенным чутьём на неприятности они постоянно умудряются находить себе проблемы. И даже если на душе висит не просто камень, а огромная глыба, большинство из них предпочитают не тратить драгоценное время жизни. Она ведь так коротка. Почему эти мысли посещали Каса каждый раз, когда он слышал звонкий ребячий смех на детской площадке, он и сам не знал. Сидеть на скамеечке на открытом солнце в плаще не особо приятно, но ангел его так и не снял и постоянно ловил на себе насмешливое взгляды. Но почти не обращал на них внимания — слишком серьёзные его одолевали мысли, чтобы отвлекаться на всякие глупости. Кастиэль, почувствовав прилив внезапной, необъяснимой тревоги, по привычке списал это на последние события, однако причина была совсем в другом. А ещё секунду спустя на другой конец скамейки присел молодой человек со свёртком в руке. – На вас даже смотреть жарко, – словоохотливо заметил он, осмотрев Каса. Ангелу понадобилось несколько секунд, чтобы вынырнуть из своих нелёгких мыслей. Он флегматично окинул соседа взглядом с головы до ног и, заметив шарф у него на шее, который смотрелся ещё несуразней, чем его плащ, рассеянно отозвался: – На вас тоже. – Забавно, правда? – Парень, казалось, заговорил сам с собой, не обращая внимания на ангела. – Люди порой не замечают катастроф, происходящих у них под носом, всадники Апокалипсиса уже давно пришли и ушли, ангелы успели упасть с небес и вернуться обратно, а они словно... забыли всё это. Он задумчиво повертел в руках шуршащий свёрток, игнорируя вытаращившегося на него Каса. – Один мой хороший знакомый даже как-то заметил, что это особая способность всего человечества. – Сосед поднял на ангела яркие синие глаза и в упор посмотрел на него. – Забывать. – Кто ты? – выдохнул Кастиэль. – Откуда знаешь всё это? – Ты знаешь, кто я. Просто считаешь, что твоё чутьё тебя обманывает. Чутьё? Внутренний голос, интуиция? Кас не знал, чем вызвано это пронзительное, тревожное, предостерегающее чувство источника мощной энергии совсем близко. Но абсолютно точно знал, на кого сейчас смотрит, и едва мог в это поверить. Взгляд собеседника смягчился — совсем чуть-чуть — и тревога внутри постепенно угасла. – Кстати, привет от Дина Винчестера тебе, – заметил он и, не дав ангелу и рта раскрыть, добавил: – Требовал купить ему пирог по дороге, а я нашёл только лимонные, – доверительно сообщил маг, непонятно, в шутку или всерьёз. – Он же их не любит, – на автомате вырвалось у ангела. – Ах, всё-таки не любит! Благодарю. И Мерлин, развернув обёртку, с наслаждением откусил кусочек. Кас невольно представил себе лицо Винчестера-старшего, если бы он это увидел, и, отвернувшись, постарался не засмеяться. Чего, как оказалось, и добивался волшебник. – Кастиэль, – дружелюбно произнёс он, прожевав, – ангел четверга, хранитель Винчестеров! А ты, однако, гораздо приятнее других ангелов. – Ты так считаешь? – грустно улыбнулся тот. – Ну да. Знаю, что о тебе говорят там, наверху, но на твоём месте я бы больше внимания обращал на то, что творится здесь. Ангел помедлил, но затем всё-таки произнёс: – Значит, ты уже обо всём осведомлён, Эмрис? Маленький парк переливался солнечными бликами — день выдался ясный. Аллеи были почти пустыми, и это позволило магу и ангелу без опасений поговорить. Боялись ли они схлопотать тепловой удар — уже другой вопрос. Волшебник нутром чуял, что некоторые вещи, которые не следует знать Винчестерам, вполне можно рассказать Касу. При надобности ангел умел хранить секреты, одновременно решая для себя, что если в них возникнет острая необходимость, их можно будет раскрыть. Интересная логика, но Мерлину именно это и было нужно. – Я собираюсь встретиться с Ровеной. Любопытно, что ей надо от Винчестеоов? Это прозвучало так, словно Ровена была их старой подружкой и позвонила накануне, предложив поужинать. – Думаешь, это она подослала тех демонов? – Не думаю, а знаю. Правда, понятия не имею, зачем. – Но ты сказал... – Жнаю, жнаю, што я шкажал, – маг снова набил рот пирогом, – но она не из тех, кто захочет занять трон Ада. По крайней мере, пока. Лучше уж сидеть сзади — можно, образно выражаясь, вытянуть ноги. – С каких пор изгнанная из Шабаша ведьма имеет влияние на Кроули? Мерлин просиял, несмотря на серьёзность разговора. – А ты сообразительней, чем я думал. А почему, уж прости, сказать не могу. Не положено... Запрет, давний ультиматум, предъявленный ему когда-то самой судьбой, напомнил о себе. Не менять, не подсказывать. Притоки могут меняться — река должна течь в том же направлении. Волшебник мог помогать, поддерживать, что-то выяснять — но их история всё же принадлежит им. Кастиэль уловил это на удивление чутко. – Вот почему ты сказал, что у тебя связаны руки. Маг виновато кивнул. – Я бы и хотел сделать что-то большее, но... В конце концов я всё равно останусь лишь наблюдателем. Должен остаться. У меня нет выбора. – Понимаю, – пробормотал ангел. Мерлин оценивающе глянул на собеседника, на миг вновь ушедшего в себя. Он был намного старше, просто несоразмерно старше, но маг всё равно ставил себя с ним наравне. Может, потому, что был ближе к людям, к их испытаниям? Чужое горе старит нас, заставляет чувствовать себя мудрее и опытнее. Они оба это понимали. Оба чего-то ждали. И во что-то верили. Раньше Кас верил в Бога. До некоторых пор... Но кроме Господа, этот странный ангел верил ещё и в людей, в отличие от многих. Верил, что они и только они достойны управлять судьбой этого мира, пусть даже если и ошибаются — в конце концов, все мы ошибаемся. И сейчас не утратил ни капли этой веры. И осознание того, что волшебник из старых сказок здесь, рядом, что он всё ещё на что-то надеется, прибавляло сил. Кас был уверен — не только ему, но и Винчестерам. Вот почему, осенило его, Мерлин явился. Во имя надежды.