Волшебника вызывали?

Старые половицы скрипят под ногами. На звук отзываются поломанные ставни, радостно захлопав на ветру. Мерлин с досадой думает, что незаметно здесь не появишься, даже если окружить себя невидимой защитой или заговорить обувь на все лады. Этот дом, старый, обветшалый, защищён магией. Он кажется живым, видящим, чувствующим, хранящим воспоминания. И настроен он явно против гостя. Волшебник радуется, что скрыл до поры до времени свой истинный облик — не внешность, но личность. Своё внутреннее "я". Это сложно, но игра стоит свеч. Она давно уже здесь. Стоит спиной к дверному проёму, до последнего испытывая собственное любопытство. Незаметно маг позволяет себе на миг обвести комнату сверхчутким взглядом золотистых глаз, и на его губах появляется насмешливая улыбка. Ведьминские мешочки даже на магов-новичков, выучившихся осыпать противников искрами по книжке, слабовато действуют, не говоря уж о нём. Ведьма оборачивается. Медленно, эффектно. А затем приподнимает брови в наигранном изумлении. – Вы только посмотрите! Так вот кто был моим невидимым соперником всё это время. – Тебе стоило бы выяснить обо мне побольше, прежде чем пытаться убрать с дороги. Хотя бы в общих чертах. – Что о тебе выяснять? – фыркает Ровена. – Колдун-самоучка, к тому же ещё и без опыта, судя по всему. Очередной прихвостень Винчестеров... В последнее слово она вкладывает всё отвращение, на которое только способна. В голове Мерлина пролетает молниеносная череда воспоминаний, образов, звуков: подаренная Гаюсом книга заклинаний, советы Великого Дракона, символы старой религии, посох Ши... Когда память начинает разматывать свой клубок слишком уж быстро, маг останавливается. – Самоучка? Да, пожалуй, соглашусь. – Волшебник складывает руки на груди и скрещивает ноги, изображая глубокую задумчивость. – Но опыт всё же имеется. Меня больше интересует, с каких это пор обычная ведьма, не обладающая, пожалуй, особо выдающимся магическим дарованием... Ведьма снова фыркает, на этот раз уже гневно. – ...выбивается из общего косяка? И её выгоняют из Шабаша, где она, казалось, так хорошо вписалась в общую картину. – Я никогда не была такой, как они, – Ровена с достоинством вскидывает голову. – Такой, как они, — это в каком смысле? – вежливо уточняет маг. – Нет, ты очень даже умна, признаю. Если не считать твоего нынешнего просчёта. – Кто ты такой, чтобы рассуждать об этом? – вскипела ведьма. – Мальчишка! – Видишь, ты уже вышла из себя. Я что, сказал что-то особенное? Рыжеволосая с негодованием хмурится. Как она не заметила, что это была банальнейшая проверка на прочность, только и всего? – Кто ты такой? – наконец интересуется она, возвращая голосу холодное высокомерие. – И откуда у тебя вся эта информация? – Прости, свои источники я не открываю. – Придётся открыть, если хочешь выйти отсюда невредимым, – в голосе ведьмы звенят угрожающие нотки. – Раньше надо было об этом думать! – Мерлин не повышает голоса, но придаёт ему насмешливо-торжествующий оттенок. – Когда ты посылала ко мне придворных твоего горячо любимого сыночка. Неужели твой острый ум не подсказал тебе, что делать этого не стоило? Его маскировка работает без перебоев, но на секунду ему чудится, будто Ровена начинает о чём-то догадываться. Резким, коротким рывком она вскидывает вверх руки, надеясь застать его врасплох; ведьминские мешочки, в которые она одним движением и ёмким отрывистым словом вдохнула магию, начинают буквально лучиться ею изнутри, пытаясь найти брешь в его защите. Волшебник не нуждается ни в каких жестах и заклинаниях. Надо лишь крепче удержаться на ногах. На миг он осознаёт, насколько велика разница между ним и Ровеной; для неё магия лишь инструмент, который она заботливо полирует и точит, для него — вся его сущность. Маг инстинктивно заглатывает побольше воздуха. Выброс энергии, направленный на него, — как мощный поток ледяной воды, ударивший в грудь. Он медленно выдыхает, ощущая, как вместе с воздухом отходит от тела магия, пытавшаяся атаковать его. Ведьма опускает обессиленные руки. Мерлин восстанавливает дыхание, с неохотой признаваясь себе, что противница сильнее, чем кажется. – Кто ты? – тихо спрашивает она ещё раз. Волшебник не отвечает, но позволяет себе небольшое озорство. Когда заклятие телепортации уже вертится на языке, маг на ничтожную долю секунды сбрасывает с себя маскирующие чары, словно плащ. – Cume her, pin scinnlæcan. Перед тем, как переместиться окончательно, он успевает увидеть поражённое лицо Ровены и услышать возглас изумления, сорвавшийся с её губ. Последнее же, что успела увидеть она, пока маг окончательно не растворился в воздухе — направленные на неё, широко раскрытые смеющиеся глаза. – В общем и целом... Эй, ты чего? Замирайка случилась? Дин подтолкнул по длинному столу к Мерлину стакан виски, и тот машинально его подхватил. Сделал глоток, потому что не пил ничего с самого утра, но тут же скривился и отодвинул стакан. – Не жалуешь? – улыбнулся Сэм, откидываясь на спинку стула и прикрывая уставшие глаза. Маг бросил на него сочувственный взгляд: пока братья находились в бункере, младшего из них сложно было застать не за компьютером. – Виски — одиннадцатая по противности вещь, придуманная людьми, – усмехнулся он в ответ, а затем, немного подумав, наклонился к столу и что-то прошептал. Жидкость в стакане мгновенно потемнела и приобрела красивый тёмно-алый оттенок. – Так-то лучше, – Мерлин отхлебнул немного и, не выдержав, рассмеялся. У Дина сделалось лицо ребёнка, у которого отняли любимую игрушку. – Так нечестно! Сэм, он... – Да, старик, он только что превратил виски в вино, – Сэм снова углубился в сеть, – ему можно. – А мне нельзя? – Тебе за руль ещё, – напомнил волшебник. Дин обиженно замолк, правда, уголки его губ при этом слегка подрагивали. – Так, получается, тебе не удалось узнать ничего такого? – попытался подвести итог Винчестер-младший, закрыв наконец свой ноутбук. – Что значит "ничего такого"? – возмутился Мерлин. – Да вы ведь говорили от силы три минуты... – И за эти три минуты я узнал, какова её магическая сила, какие чары она предпочитает использовать, насколько хороша её выдержка и проницательность, ну и заодно, как задеть её побольнее в разговоре. Самооценка у неё, кстати сказать, выше некуда. А вы за несколько часов беготни узнали лишь... –...что она рыжая стерва, – растерянно закончил Дин. – Ну вот. В который раз уже доказываю вам, что беседа с врагом куда информативней, чем обоюдная пальба. Поэтому брата-без-пяти-минут-юриста тоже полезно иметь в своём арсенале, просто чтобы ты знал, Дин, – с улыбкой добавил маг. – Слышал? – расхохотался Сэм. – Слышать-то слышал, – непреклонно заявил Винчестер-старший, – но когда всё, что надо, ты о враге уже выяснил, остаётся только одно. – Не поспоришь, – качнул головой волшебник и задумался... Он всегда знал чуть больше, чем рассказывал. Бывали и вещие сны, и какие-то размытые видения, они и должны были быть, как неотъемлемая часть его самого. Очень скоро братья сами столкнутся и с ведьмой, и со старыми проблемами, которые ещё нужно решить. Решить самим, без посторонней помощи. А это означает одно — ему, имеющему самые строгие рамки, требуется уйти со сцены. Исчезнуть, отойти в тень, чтобы наблюдать за всем со стороны, и надеяться на то, что когда-нибудь судьба даст ему шанс сделать свой ход в чужой партии. Что он, собственно, и сделал. – Достал уже исчезать на полуслове, – пробормотал Дин, устало опускаясь рядом с братом.