Выжившие

      Лайя внимательно смотрела гуаулду прямо в глаза, и Саманте показалось, что они ведут мысленный диалог. Это продолжалось несколько секунд, не больше, но, скорее всего, за это время нокс сумела узнать все, что ей было необходимо знать о предложении Баала. К удивлению землянки, Лайя с улыбкой кивнула ему: — Я и мои сородичи с благодарностью принимаем ваше приглашение. Но мы не станем служить вам, как ваши подданные, вы должны это понимать. — Представляете ли вы, что значит — остаться в одиночестве, нокс Лайя? — с горечью спросил Баал. — Одного лишь знания, что рядом живет больше сотни разумных существ, чьи жизни не прервались, потому что ты оказался в нужном месте и в нужное время, вполне достаточно, чтобы потешить мое самолюбие. Я никогда не предложу вам служить мне, но, как знать, мне может понадобиться помощь, если планета подвергнется нападению. Могу я рассчитывать на вас, или же вы продолжите сохранять нейтралитет? — Разумеется, мы окажем вам всю возможную поддержку. Но вы сами понимаете, что нам потребуется время, чтобы обустроиться и обрести силы. — Это разумно и приемлемо, — согласился гуаулд. — В таком случае, я прошу вас дать нам час на то, чтобы собрать все необходимое для переезда, — склонила голову женщина. — Мы подождем вас у Врат. Мне все равно потребуется некоторое время, чтобы установить дополнительный кристалл питания в наборное устройство. — Поклонился и он в ответ.       Ноксы ушли, исчезнув в черном проеме одного из входов в бывший летающий город. Баал взглянул на Саманту, которая все еще была под впечатлением от щедрости его предложения ноксам, и сказал: — Что, пошли к Вратам? Надеюсь, те звери нам больше не встретятся. И пошел, не оглядываясь на нее. Саманта устремилась за ним, потом с трудом догнала его и спросила: — Ты, правда, предложил им переехать из-за одиночества? — Конечно. Я сказал ей правду, и уровень ее телепатических способностей позволяет ей знать это. — Жалко все-таки их планету. Но, ты говорил, ты тоже пострадал от ашенов? Может, расскажешь?       Гуаулд чуть обернулся к ней, его глаза вновь сверкнули, и он ответил, правда, нормальным человеческим голосом: — Нечего рассказывать, таури. Они сделали со мной и с моими последователями то же самое, что потом я — с ними. — С одним из твоих клонов, поскольку ты жив? — Можно и так сказать. Препарат, который они применили, убивал симбионта почти мгновенно. Личинки в телах джаффа держались чуть дольше. Мой прайм сумел добраться до лаборатории раньше, чем его убил токсин, и запустил процесс клонирования. Так что, когда я покинул капсулу, чуть больше месяца спустя, я оказался в помещении, полном разлагающихся трупов. — Ужас, — Саманта пыталась представить, каково ему было в той ситуации, и ее передернуло, — но ты справился, да? — Ну, разумеется. Выхода-то все равно не было. А потом начал готовиться к мести. Позавчера отомстил. Это все. — Ясно, — сказала Сэм. Она не очень представляла, о чем она может еще с ним поговорить, а поддержать разговор ей казалось правильным. Тем временем они подошли к Вратам, и Баал, достав из висящей через плечо сумки дополнительный кристалл, снял боковую панель наборного устройства и начал монтаж источника питания. Сэм подошла ближе и спросила: — Может, тебе, все-таки, нужна помощь? Он оторвался от своего занятия и скептически посмотрел на нее. Потом произнес: — Я не думаю, что ты тут можешь помочь, таури. Почему бы тебе не отдохнуть?       Но она не оставляла попыток его разговорить, а может быть, задеть. Ей казалось просто неправильным, что он ведет себя, ну, совсем, не как гуаулд. Это, конечно, отчасти, радовало, но и нервировало. Такой Баал был ей не знаком, а потому, непредсказуем. Саманта снова спросила: — А ты не боишься поворачиваться ко мне спиной? Несколько секунд он не отвечал, а потом, встав и подняв с земли снятую панель, посмотрел на нее и рассмеялся: — Нет, я не ожидаю, что ты нападешь. Разве что, у тебя отказали мозги, таури. Ты же не хочешь обречь остатки народа нокс на вымирание? Ведь адрес знаю только я. К тому же, у тебя нет оружия, вряд ли ты сможешь справиться со мной голыми руками.       Тут крыть было нечем, хотя, она, конечно, могла бы попробовать. Но, с учетом того, что Сэм все еще не совсем пришла в физическую норму после перенесенных испытаний, действительно, вряд ли у нее был шанс одержать победу в спарринге. — Да, кажется, ты прав. Я не в лучшей форме. А как ты нашел меня в лесу? Помнится, я долго плутала.       Он подошел к ней и протянул руку к лицу — она инстинктивно отдернулась, но он действовал очень быстро. Рука скользнула куда-то за ее затылок, и вскоре он показал ей лежащее на его ладони крошечное устройство. — Маячок, — спокойно пояснил он, не обращая внимания на ее испуг. Интересно, что, она думала, он собирался в тот момент с ней сделать? Гуаулд усмехнулся, — хорошо, что я не стал ждать обещанный час, правда? — Да, — вынужденно согласилась она, — это была бы малоприятная смерть. Спасибо, что снова спас меня.       Она замолчала, не зная, что сказать еще. Саманта понимала, что сейчас он имеет полное право напомнить ей о проигранном пари, и судорожно искала возможность отвлечь его внимание, чтобы хотя бы попытаться набрать адрес Земли. И надеяться, что с ее родной планетой все в порядке. И тут Баал снова ее удивил. Он сделал шаг в сторону от наборного устройства и кивнул ей: — Давай, набери его. — Что? — она не поняла, — я не знаю адрес твоей планеты.       Баал покачал головой, словно осуждая глупость таури, и повторил: — Набери адрес Земли, полковник Картер. Или и это я должен сделать за тебя?       Она в изумлении смотрела на него. — Баал… ты, что, серьезно? Ты хочешь дать мне уйти? — Нет, просто прошу тебя набрать адрес. Но, учти, если ты попытаешься сбежать, я выстрелю тебе в спину, так и знай. — Говоря это, он улыбался, и Саманта опять не понимала, шутит он или нет. Но не использовать такой шанс она не могла. Даже если он не даст ей уйти, КЗВ пришлет МАЛП, чтобы узнать, кто пытался с ними связаться. Причем сделает это немедленно, потому что в последнее время, в связи с тем, что союзники выводились из строя очень быстро, ценили каждый такой неопознанный вызов.       Она начала набирать адрес, в то время как Баал с интересом наблюдал за ней. Он не сомневался, что принял правильное решение. Таури, наверняка, выкрутились, как это обычно происходило — хоть с Анубисом, хоть с орай. В последний момент, как раз перед тем, как гибель планеты, казалось бы, уже неминуема. Он и вправду собирался дать ей уйти, надеясь, что она это понимает. Но у нее что-то не заладилось. Саманта нажала шар в центре панели, но Врата не среагировали. Как будто адрес был набран не верно или … Но этого не может быть! Он подскочил к женщине и схватил за плечо. Она оглянулась, и в ее глазах плескался ужас. Баал рыкнул: — Еще раз, давай!       На автомате, она послушалась, а он контролировал правильность каждого набранного символа. И снова — ничего. Оба понимали, что это значило. Саманта, еще не осознав или не приняв убийственную правду, прошептала: — База Альфа1, они могли эвакуировать часть людей туда. — Набирай, — коротко приказал гуаулд. Две попытки увенчались аналогичным результатом. Но надежда, как известно, умирает последней, и женщина попробовала пробить адрес Альфа2. То же самое. Баал оттолкнул ее от устройства и повторил подсмотренную комбинацию сам — с тем же успехом. Треснув кулаком по краю панели, он в раздражении повернулся к Картер.       Она стояла, не шевелясь и уставившись в одну точку. Ее губы двигались, но с них не слетало ни звука. О, Баалу было хорошо знакомо это шоковое состояние. Еще немного вот так простояв, таури вполне могла сойти с ума. Это было не в его интересах. Гуаулд подошел и положил руку ей на плечо. Она никак не отреагировала. Через несколько секунд он почувствовал, что ее начала бить крупная дрожь. Он снял куртку и накинул ей на плечи — снова никакой реакции с ее стороны. Тогда Баал обхватил руками ее талию и притянул к себе спиной. Она не возражала, и хотя бы это радовало. Его объятия стали еще крепче, он, как будто, стремился передать ей свою энергию, свои силы. Постепенно дрожь стала утихать, и, в конце концов, женщина привалилась к нему, расслабив мышцы. Первый шок был позади, теперь надо было отвлечь ее, и желательно, чтобы эмоции, которые она при этом испытала, на некоторое время пересилили ее горе.       Саманта потеряла всякий интерес к тому, что происходит вокруг нее. Сначала ее затрясло, но тогда она еще могла что-то чувствовать, ярко и остро. Когда дрожь прошла, весь мир виделся уже не таким, как раньше — словно сквозь серую пелену. Восприятие звуков и тактильных ощущений притупилось. Единственное, что она понимала — что все еще дышит, хотя и через силу. И ей было все равно, что Баал обнимает ее, прижимая к своему телу. Его тепло держало ее рассудок, не давая потерять остатки здравого смысла, но она не считала это благом для себя. Уж лучше сойти с ума, забыть о том, кто она и откуда. Потому что теперь она и вправду никто, и идти ей некуда. И встреча со зверем Фенри сейчас не показалась бы ей столь ужасным событием, как раньше. Просто раньше она жила надеждой, а теперь… — Главное, ты осталась жива, Саманта, — раздался его голос прямо у ее уха. — Зачем?! — вырвался у нее полувсхлип-полустон. — Кто знает? Любое живое существо стремится оставаться живым, как можно дольше. — Я не хочу! — сейчас его слова, сказанные таким спокойным, рассудительным тоном, показались ей настолько неуместными, даже возмутительными, не совместимыми с ее собственными ощущениями, что слезы обиды навернулись на глаза. А потом Саманта, уже не контролируя себя, разрыдалась. Она билась в его объятиях, всхлипы и судорожные стоны сотрясали ее тело, ничего другого она не видела, не слышала и не ощущала. Постепенно рыдания стихли, и женщина просто обессиленно повисла у него на руках. Баал подумал, что еще одной истерики ее организм, пожалуй, не выдержит, и потому приступил к своему плану: вызвать у нее новые эмоции, способные затмить предыдущие события. — Кстати, к вопросу о том, зачем тебе жить, — спросил он, как ни в чем не бывало, своим фирменным насмешливым тоном, — ты ведь понимаешь, что проиграла наше пари?       Как он может в такую минуту вообще говорить о пари! Ее первой реакцией было возмущение, быстро переросшее в ненависть, когда Баал продолжил: — Кажется, мы не оговаривали никаких особых условий, так что, будь добра, приступай к исполнению своих обязанностей. — Каких еще, к черту, обязанностей? — зло и резко спросила она, правда, перестав, наконец, всхлипывать. — Ну, ты же помнишь — проиграла пари, значит, будешь делать все, что я тебе скажу. — Обойдешься! Ты не сможешь меня заставить, ясно? Я все равно найду способ убить себя, и ты ничего не получишь! — она кричала на него, не обращая внимания на довольную усмешку, звучавшую в его голосе. — А я оживлю тебя в саркофаге и посажу на цепь. Пристегну прямо к кровати, чтобы не тратить время при необходимости. — Он на несколько мгновений замолчал, буквально чувствуя, как в ней кипит злость, прорываясь наружу, и добавил, словно эта мысль только что пришла ему в голову. — Или, может, мне сразу так и поступить? Как же я сразу не догадался — ты ведь этого и хочешь, да? С самого начала? — Ненавижу тебя! — она начала вырываться, пытаясь пнуть или ударить его руками. — Лучше убей меня сам, или я найду способ убить тебя первой!       Вместе с ненавистью и этой борьбой с ним ее тело покидало напряжение, вызванное стрессом и грозившее повредить рассудку. Он тихо рассмеялся, чуть ослабив хватку, и сказал: — Вот, это мне уже больше нравится! А то уж я, было, подумал, что несчастным ноксам, кроме своих забот, придется иметь дело еще и с потенциальной самоубийцей. — Ох, нокс! — испугано воскликнула она, вмиг прекратив бороться. — Они еще не пришли? — На подходе. Им и мне сейчас нужна твоя помощь, поэтому, соберись, Саманта. Твое горе велико, но это не повод губить других.       Он и вовсе отпустил ее, и женщина отпрянула от гуаулда, как от огня. Зло глянула на него: — Что надо делать? — Вот, смотри, — он спокойно снял с руки браслет и протянул ей, — надень его, и ты сможешь вызвать голографическую карту здания, в которое вы переместитесь. Твоя задача — пройти с первыми из них и показать им, куда идти и где разместиться. Сможешь побыть гостеприимной хозяйкой для детишек? — Попробую, — хмуро сказала она, а потом спросила, — а ты? — Я пройду с последними. Ты все поняла? — Мне нужно разместить детей и все им показать. Знать бы еще, как пользоваться твоей картой. — Сообразишь, я думаю, — снова усмехнулся он, — не ты ли предлагала мне помощь с наборным устройством? Здесь не сложнее, разберешься. — Ясно, — она отвернулась, нахмурив брови, принялась высматривать беженцев. Наконец, появились и они. У них в руках не было вещей, но Саманта догадалась, что, вероятно, они воспользовались каким-то своим устройством, позволяющим сделать скарб максимально компактным. Они подходили постепенно, не все сразу, и Баал открыл Врата. Сэм встала рядом с первой группой, там, кроме детей, было двое взрослых. Она проверила браслет и первой шагнула в червоточину.       На той стороне Саманта сразу же включила карту, а потом сама удивлялась, словно со стороны, наблюдая за собственными действиями: она носилась между группами людей, жилыми и нежилыми помещениями, объясняя, показывая дорогу, спрашивала, удобно ли им. Это продолжалось, вроде бы, не так уж долго, портал работал стандартный отрезок времени. Наконец, ноксы, вроде бы, прошли все. Баала по-прежнему не было. И Сэм начала волноваться, что было совсем уж странно, учитывая, как сильно он ее разозлил перед отправлением. Когда гуаулд, наконец, появился в компании Лайи и молодого нокса, по ним троим было заметно, как сильно они были взвинчены и измотаны. Баал, тем не менее, первым делом отметил встревоженный взгляд Саманты, направленный на него, и усмехнулся, прежде чем она отвела глаза в сторону. Лайя пояснила: — Мы уже отправляли предпоследнюю группу, и тут появились Уничтожители.       Саманта невольно вскрикнула, прижав ладонь ко рту, но Баал успокоил ее: — Они, по какой-то причине, использовали тот тип луча, который воздействует на ядро планеты. Он вызвал колебание земной коры, и мы все же успели переместить обе группы, но тут появилась другая проблема: целая стая твоих знакомых, Картер, этих Фенри. Они тоже не хотели умирать, им показалось хорошей идеей пойти с нами. Мне пришлось использовать кара-кеш, чтобы отбросить их, а потом успеть пройти гипертоннель до того, как планета взорвется. И я успел — Лайя и этот молодой человек любезно держали червоточину открытой. — Я даже рад, что все так вышло, теперь наши устройства уничтожены, и никто не сможет навредить себе, завладев ими, — устало улыбнулся нокс, а потом обратился к Саманте, — ты не помнишь меня? Я — Нефрайю. — Конечно, помню, — обрадовалась Сэм, — я тоже рада, что встретила тебя, Нефрайю. Хорошо, что ты жив. — Ты всех разместила? — строго спросил Баал, прерывая этот обмен любезностями. — Вроде бы, — отозвалась она, — пойду, еще раз проверю. — И, развернувшись, нырнула в ближайший коридор. Саманта шла к комнатке, находившейся как раз на его середине: она была необычно большой, не типичной для этого здания, скорее всего, раньше предназначалась для каких-либо хозяйственных нужд. Она смогла оборудовать семь спальных мест, но дети, определенные туда, еще не спали. Они были совсем маленькие, может, младше, чем был Нефрайю на момент знакомства с ЗВ1. И они боялись быть одни в незнакомом месте. Вероятно, по каким-то причинам они не чувствовали телепатической связи с другими нокс, и Сэм согласилась с ними побыть, чтобы успокоить. Она присела за небольшой столик, стоявший у стены, между двумя спальными местами — принесенными нокс в сжатом виде и теперь расправленными матрасами, и устало опустила голову на сложенные руки. Женщина и сама не заметила, как задремала, прямо в таком положении. Детишки не решились ее будить, отчасти потому, что жалели, отчасти потому, что так она все же осталась с ними, и им было не так страшно.       Баал проводил последних гостей в предназначенные им апартаменты, на ходу объяснив им, где можно получить пищу и воду. Все остальное они могли обсудить и завтра, после отдыха. Затем гуаулд направился на поиски Саманты. Разумеется, он не собирался требовать от нее немедленного выполнения условий пари. Если быть честным самому с собой, он вообще бы предпочел забыть об этом дурацком споре. Надо признать, он просто не хотел причинять Саманте Картер вред, действуя силой или принуждением. Она была нужна ему — просто потому, что была одной из тех, с кем его связывали общие воспоминания. А насчет того, чтобы приковать ее к кровати… Ну и картинку он нарисовал в своем воображении! Хотя, сама идея вдохновляла гуаулда. Впрочем, если уж добиваться женщины — то делать это красиво, впечатлить, ведь эту таури нельзя будет заменить, как наложницу гарема, в прежние времена.       Саманта обнаружилась в одной из больших спален — спящей прямо за столом, окруженной детишками, с любопытством ее рассматривавшими. Подойдя ближе, он тихо рассмеялся под впечатлением от увиденной картины: длинные светлые волосы Картер выбились из «хвоста» и разметались поверх сложенных рук. Дети периодически осторожно трогали пряди и о чем-то перешептывались. Баал, не сдержавшись, прокомментировал, вспомнив и перефразировав фольклор таури: — Белоснежка и семь… ноксов!       Семь пар любопытных и немного испуганных глазенок уставились на него. И гуаулд подумал, что зря он это сказал вслух. Потому что любые человеческие дети, ноксы они или таури, перед сном всегда просят рассказать им сказку. И, кажется, он только что озвучил название одной из тех, что им не была знакома.