Ночь приходит в Тедас

Изабела подперла кулаком подбородок, глядя на Антиванского Ворона, смуглого, стройного, будто стилет, с большими глазами, искристыми, словно изумруды. От вина и непристойных мыслей ей стало жарко, хотя солнце давно нырнуло за горизонт, и мрак и холод ривенийской ночи разгоняли светильники и жаровни. Ворон сидел напротив Изабелы, напряженный, с прямой спиной и недоверчивым взглядом, пока его приятель, не менее загадочный и настороженный, следил за входом в Зал Доблести. Изабела вздохнула, умилившись: какие дурачки. Можно подумать, она позволит антааму или порождениям тьмы подобраться к дому Повелителей Фортуны. — Расслабьтесь, вы среди друзей, — Изабела, перегнувшись через стол, подлила вина в кубок зеленоглазого Ворона; глядя на его острое ухо, чувствительное, как у животного, Изабела ощутила жгучее желание прихватить самый кончик зубами. Но нельзя: она слишком мало выпила. Однако, встреть Изабела этого эльфа лет пятнадцать назад, не медлила бы ни секунды. И его мрачного дружка уговорила бы избавиться от нарядного плаща. — Отдыхайте, веселитесь, — она сдвинула шляпу на затылок и откинулась на спинку стула; ее шея и запястья горели, сверкали и звенели украшениями. — Когда еще удастся побывать в такой хорошей компании? Ворон улыбнулся, нехотя, словно за каждую улыбку с него требовали золотой. Изабела с явным удовольствием рассматривала его лицо: угловатый подбородок, острые скулы, прямой нос, тонкие губы. Он несколько смуглее Зеврана, черноволосый, с широкими темными бровями и шрамом на лбу, которого Изабеле хотелось коснуться. Пальцами, губами, языком — неважно. Главное, чтобы эти зеленые глаза зажглись возбуждением и голодом. — Мне всегда нравились Вороны, — призналась Изабела; звенели монисто, бусы и браслеты, вторя кастаньетам, Зал Доблести вибрировал от криков и аплодисментов: Повелители плясали, радуясь победе над Катарандой. — Я питаю некоторую слабость к убийцам. — Потому что вы никогда не становились их целью, — заметил второй Ворон с таким умопомрачительным антиванским говором, что Изабела сжала колени. — Ох, милый, было столько желающих меня убить, что всех и не запомнить, — рассмеялась она, после чего подалась навстречу эльфу, едва не ложась на стол грудью; тяжелый медальон, свисающий с ожерелья, глухо стукнул по столешнице. — Но встречу с Антиванским Вороном сложно забыть. — Готов побиться об заклад, он был из Дома Кантори, — усмехнулся эльф, подергав себя за мочку уха, перечеркнутую едва заметным рубцом; его Изабела была тоже не прочь поцеловать, как и остальные части его тела. — Не думаю, Рук. Готов поспорить, это был Валисти: сам знаешь, — Ворон цинично усмехнулся, — они очень любят сложные заказы, а к такой даме, я уверен, сложно подобраться. — Интересное предположение, — промурлыкала Изабела, облизнув губы, — можешь получить за него в награду мой поцелуй. — Это слишком большая честь для меня, — мгновенно посерьезнел Ворон, а Рук, беззвучно смеясь, хлопнул его по плечу. — Брось, Луканис. Нельзя отказывать женщине в такой маленькой просьбе. — И все же я воздержусь. Прошу меня извинить, — сухо произнес Луканис и, коротко кивнув, поспешил скрыться в толпе. Изабела горько вздохнула и перевела мутный от выпитого взгляд на эльфа; ее ступня, обутая в сандалию из золоченой кожи, игриво коснулась ноги Ворона. — Ну, а ты?.. Не откажешь мне, раз твой друг сбежал? — Изабела откинула волосы на спину. — Если мне понравится, можем зайти и дальше поцелуя. — Тааш вздернет меня за ноги, если узнает, — вяло пошутил Рук и вздрогнул, дергаясь всем телом, когда пальцы Изабелы легко пощекотали его под подбородком, словно кота. — Причем тут Тааш? Она большая девочка, все понимает. Или вы?.. — Изабела вопросительно вздернула брови, несколько протрезвев. Ссориться с Тааш она не хотела; было время, когда она могла уговорить на близость сразу двоих влюбленных, но Тааш это только разозлит. Шатанн воспитала ее хорошей и скромной; временами косситка даже напоминала Изабеле Мерриль. — Нет, мы друзья, — Рук кашлянул, оттягивая ворот камзола, — поэтому не хочу наследить там, где у нее много друзей. — Брось, дорогой. Ты среди Повелителей Фортуны, а не на проповеди в церкви, — Изабела провела пальцем по губам Рука, но он мотнул головой, отворачиваясь, и тогда она принялась мять его ухо, от чего эльф покраснел. — Можем уйти туда, где потише. За такие глаза, как у тебя… Изабела томно вздохнула, ощутив себя молодой, безбашенной и дикой, способной на кражу реликвий у кунари и на борьбу с храмовниками. — Я готова раздеться на месте. — Помилуйте: такого великолепия мое сердце не выдержит, — хохотнул Рук, ловя Изабелу за запястье. Он горячо выдохнул ей в ладонь, после чего прижался к коже сухими, узкими губами. Изабела приподнялась на стуле, уже вообразив, что она сделает с этим эльфом и что позволит сделать с ней, как Рук резко отпустил ее руку и поднялся на ноги. — Пожалуй, мне стоит держать глаза закрытыми, чтобы ненароком не украсть самую большую драгоценность Повелителей, — насмешливо заявил он, и Изабела едва не схватилась за кинжал. И за ремень Рука, чтобы удержать нахала. Паршивец, дерзко улыбнувшись, проворно влился в хоровод Повелителей Фортуны, подхватил на руки и закружил взвизгнувшую подавальщицу, после чего выскользнул на улицу, чтобы присоединиться к Антиванскому Ворону, ночь вокруг которого неестественно лиловела. Изабела в раздражении упала на стул, притягивая к себе кувшин с вином. Снова неудача. И почему ей никак не удается прибрать к рукам приглянувшегося ей эльфа? Уже третий — и все мимо. Но зато у Изабелы вдоволь выпивки и золота; и эльфов в Тедасе тоже немало. Зацепившись взглядом за Серого Стража, рослого, широкоплечего и не менее остроухого, чем Рук, Изабела поднялась на ноги; не получилось с зеленоглазым демоном, значит, может повезти с этим крепышом. Но только если он оставит своего грифона за дверью. Потому что повторять неудачный опыт с ревнивым и шаловливым мабари Хоук Изабеле не хотелось.