Ночь приходит в Тедас

Когда Алистер просил Винн зашить ему рубашку, речь шла только об одной рубашке, однако высящаяся перед чародейкой гора одежды была весьма далека от этого понятия. Мятая рубашка с криво вышитым на вороте именем и вытянутыми локтями венчала эту Расколотую гору грязного белья, но взгляд магессы выхватил засаленные бриджи с прорехой на колене, развратного вида узкие подштанники с обтрепанными кружевами и длинную юбку из темно-оранжевого полотна с распоротым подолом. Винн в задумчивости кусала губы, скользя пальцами по древку посоха, метнула на Алистера мрачный взгляд из-под нахмуренных бровей. Серый Страж упоенно возился с мабари — пытался отобрать у собаки изрядно пожеванную палку, но пес не отдавал, рычал и упирался задними лапами, и чем сильнее юноша тянул, тем крепче он сжимал челюсти. И пес, и Алистер алчно сопели и ни один не хотел уступать. Винн сильнее нахмурилась, заметив на конце посоха отметины, подозрительно похожие на те, что «украшали» игрушку волкодава. — Алистер… — Да? — юноша даже не повернулся к магессе, теперь он выкручивал сук из собачьих клыков. Волшебница поддела посохом бриджи, заметив, что они еще и стерты в паху. — Кажется, ты просил меня зашить лишь одну твою рубашку. — Ух, задница Архидемона!.. — мабари с яростным рыком рванулся в сторону, выдирая палку из пальцев Алистера, и рванул в сторону фургончика Бодана. Юноша неуклюже распластался на земле, упав носом в кустик чахлых ромашек. Отплевываясь, Алистер сел на колени и мстительно прищурился: — Ну, погоди, когда я стану королем, посажу на цепь и заставлю охранять курятник!.. о! Ты что-то говорила, Винн? Ну… да, я просил зашить. Одну. — Вот как? — чародейка осторожно подняла полупрозрачную сорочку, вышитую цветами и бабочками, поддев ее концом посоха. — И какая же из них твоя? Не эта случайно? — Нет. Хотя… нет, — Страж уверенно кивнул. Несмотря на веселый тон, в свете костра малиново полыхали его уши, — фасон не мой, да и вышивка не в моем вкусе, так что… — Это моя, — Элисса взглянула на магессу виновато, и застенчивая улыбка расцвела ямочками на ее щеках. — Там просто шов немного разошелся, вот я и подумала… — Твоя? Тогда почему я на тебе ни разу не видел? — Потому что там шов разошелся, — отрезала Кусланд, срывая сорочку с посоха Винн. — Так что же ты сама не зашьешь? — Ну… — девушка замялась, — я не умею. В Хайевере за меня шили слуги, так что… — Очень мило, юная леди, что я у вас ассоциируюсь со слугой, — сухо промолвила Винн, вороша посохом одежду. Штанины и рукава переплетались плющом, ткань щерилась прорехами и дырами, темнела старыми пятнами и пахла кисло потом и солоно — кровью. Даже постирать не удосужились… — Не ворчи, старушка, — язык Огрена немного заплетался. Опять пробовал на специи свой эль и, что самое наглое, без Винн. — Ты это, штанцы мои подлатай, а то у вас тут сквозняки такие гуляют, задувает мне — жуть! — Ты, Огрен, тоже шить не умеешь? — Не воина это дело с тряпками возиться. Да и иголки эти… паршивки мелкие чтоб их! — гном скривился, смачно плюнул в костер, от чего пламя взвилось выше, рассыпая снопы искр. — А пальцы вечно в нитках путаются. Да и не только пальцы. Ты, в общем, зашей, там уж сговоримся как-нибудь, а то у меня по мозоли на каждой ляжке размером с Архидемона, чтоб у него зад облез! — Я могу одолжить вам ниток в цвет ткани, — любезно предложила Лелиана. — Кхм, Страж… а эта твоя вещица… она случайно не из Орлея? — По-моему, вышивка совершенно антиванская, — заявил Зевран, — наверняка эти цветы повторяют плавные изгибы фигуры, ткань струится, прикрывает все, но не скрывает ничего. Алистер, друг мой, да ты счастливчик! Дорогая моя Винн, а ведь у меня тоже дыра… вот здесь, — эльф картинно прижал руку к груди. — Твое равнодушие рвет меня на части, но я уверен, любовь и ласка послужат лучше всяких игл и ниток. — Осади-ка, эльф, — набычился Огрен, — ей нужен мужик, а не какой-то слащавый ушастый хлыщ. — Слащавый? Я польщен, мой коренастый друг, право же. Значит, все же собираешься штурмовать ее башню? Тогда уступи мне обворожительную колдунью Морриган. — Еще чего! Болтать ты может и горазд, но девке твой язык даром не нужен, разве что… ах ты ж хитрожопый остроухий нагов сын! — А ее зашивать обязательно? — Алистер дернул за невесомый рукав сорочки Элиссы. — Может и так ее носить можно? Ну, хоть разок надеть, а? Смех тепло защекотал грудь изнутри, уголки рта Винн дрожали улыбкой, хотя магесса очень старалась сурово хмурить брови и недобро постукивала посохом. Однако молодежь была занята больше друг другом, а Огрен, рыча низкорослым медведем, подпрыгивал, целя хохочущему Зеврану пудовым кулаком в нос. А ведь когда-то и сама чародейка была не прочь пройтись мимо симпатичного юноши в одном неглиже. Да только юноши все были или магами, или храмовниками, даже тот самый… горячая искорка под сердцем вдруг больно кольнула холодком, стирая улыбку Винн, женщина тяжело оперлась о посох, прикрыв глаза. Это было так давно и в тоже время, кажется, будто вчера. Сейчас ее сын, должно быть, ровесник Алистера… Подхватив с земли рубашку Серого Стража, магесса направилась к Лелиане. Девочка обещала ей ниток, и Винн надеялась, что она не успела раздать все Стэну, который в последнее время увлекался вышиванием.