Ночь приходит в Тедас

AU, прежде чем идти в особняк эрла Денерима, Айдан Кусланд заглянул в Амарантайн. У жены Рендона Хоу темно-оливковая кожа, россыпь родинок на левой щеке и тяжелые черные волосы. И платье из темно-бордового бархата, вышитое золотом, с пеной кремовых кружев на вороте. Кажется, такое было у Орианы, Брайс привез его невестке в подарок из Орлея… Леди Хоу сначала поднялась навстречу юноше и только потом подняла на него глаза, мутные, как у рыбы с душком. Она выронила пяльцы и опасно покачнулась, но не упала — служанка-эльфийка успела схватить ее за руку. — Айдан!.. Это ты? Ты… ты жив! Мальчик мой, я так рада! Рендон сказал, что вас всех убили, и я… Истошный крик служанки не позволил женщине договорить. Остроухая вопила, тыча пальцем в Кусланда, чья броня была забрызгана кровью, а с вороненой стали кинжала тягуче капало багровое. — Ваш муж не солгал, сударыня, — Айдан наступал на леди Хоу, выставившую эльфийку перед собой, как живой щит. Страж легко отшвырнул служанку в сторону, и она, ударившись головой о туалетный столик, обмякла и сползла на пол. — Нас действительно убили. Прежде чем перерезать ей горло, Кусланд заставил женщину смотреть, как Зверь рвет ее старшего сына. Томас был пьян, но даже трезвому ему бы не удалось убежать от мабари. Его вопли напомнили Айдану Даррена, которого солдаты Хоу нашпиговали стрелами, словно оленя, но присутствие Морриган, ее молчаливое одобрение и память о родителях, оставленных в захваченном замке, не позволяла ему отвернуться. Тем более, у Томаса были глаза Рендона Хоу. Когда этот ублюдок, глумливо усмехаясь, бросил в лицо Айдану, что заставил Элеонору целовать ему ноги, Кусланд безмолвно кинул ему под ноги мешок. Выкатившиеся из него головы жены и сына Хоу говорили весьма красноречиво.