Ночь приходит в Тедас

У саирабаз змеиный язык, а взгляд искрится каплями золота. Она не скована цепью и открыто ее лицо, а Стража, ее арварад, это будто бы не волнует. В Ферелдене саирабазов запирают в башне, но позволяют колдовать, сами дают им в руки оружие. Стэн видел, как из кончика сухой палки вырывалась буря, огненный смерч, опасно потрескивающая молния, и никогда не поворачивался к черноволосой саирабаз спиной. У Морриган лицо и тело женское, тонкое и хрупкое, но глаза — демона. Она демоном вьется возле Стэна, улыбаясь и порочно сверкая желтым взглядом, смеется, когда кунари сетует, что магов здесь не сажают на цепь. — Цепи, говоришь? Не против я с тобою в связыванье поиграть. Коль ты мне заковать себя позволишь… — Закованной надлежит быть тебе, — опасная, непредсказуемая, сама приманивает демонов. Ее спасение — в оковах, в послушании, в Кун. Кунари представляет себе ведьму связанной, с губами, сомкнутыми грубыми стежками, и в маске, прячущей шальные глаза. Из них на Стэна смотрят демоны, потешаются над ним, манят и завлекают. У него остается все меньше сил сопротивляться. — Тебя так будоражит, милый Стэн, связанною мной полюбоваться? — Нет, — саирабаз маленькая, обманчиво беззащитная, но хищная и хитрая, совсем как касаанда, а Стэн — словно большой и упрямый шмель, не желающий соблазняться яркими цветами. — Опасных животных принято сажать на цепь. — Тогда нам предстоит сидеть вместе, — Морриган усмехается и уходит, но взгляд Стэна тянется за ней шлейфом. Она доказала ему, что является саирабаз, теперь пытается убедить его в том, что она женщина. Кунари покачал головой, протянув руки к огню. Немного он встречал женщин, которым бы так сильно хотел зашить рот.