Ночь приходит в Тедас

У яйца была шершавая землисто-серая скорлупа, твердая как камень, но теплая, будто нагретая солнцем. Но откуда солнцу взяться в пещере, здесь даже окон нет! Мерриль тихонько постучала по яйцу, замерла, выжидая. И белкой отскочила в сторону, хватаясь за посох, когда яйцо ответило ей сухим треском. Чуть вытянутую верхушку украсила паутинка трещинок, яйцо дернулось и замерло. Эльфийка боком обходила его, босыми ступнями ощущая разбросанные по полу пещеры кости. В каменном гнезде было еще с пол дюжины яиц, еще больше пустых скорлупок, из которых уже вылупились дракончики. Которых убил Хоук. Они были маленькие, не крупнее мабари, но злые и зубастые, один даже укусил Андерса, сильно, до крови. Мерриль остановилась напротив проклюнувшего яйца, которое опять затихло. Но стоило ей ткнуть его концом посоха, оно задрожало и повалилось на бок, сипло зашипев. Кусок скорлупы отлетел, и из яйца вывалился тонкий серо-зеленый хвостик и когтистая лапка, а из продолговатой верхушки через трещину высунулась острая мордочка на длинной шее. Завидев эльфийку, дракончик запищал и кинулся к ней, но увяз в остатках скорлупы. Он барахтался в своем «домике», сердито рыча, и грыз скорлупу, откусывал маленькие кусочки, выплевывал и снова грыз. Мерриль захихикала, когда малыш принялся потешно трясти задними лапами и хвостом, сбрасывая «домик», однако, выставила перед собой посох, стоило дракончику поковылять к ней. Ящерка остановилась, склонив голову на бок. Он был еще меньше тех дракончиков, которые попались им с Хоук на пути. Не чешуя, скорее, плотная кожица, но зубки уже острые, как и коготки. Дракончик принялся грести передними лапками и завилял хвостом как щеночек. Мерриль так и подмывало его погладить. Интересно, а драконам нравится, если чешут им живот? А они любят хрустелки? У эльфийки, кажется, была с собой одна. Небольшая печенюшка в форме косточки полетела на пол, и дракончик, по-змеиному изогнув гибкую шею, поймал ее прямо в воздухе и с аппетитом захрустел. Облизнувшись, он просящее подался вперед. — Извини, — с сожалением пробормотала Мерриль, — у меня с собой больше нет. Но наверняка есть у Гаррета! Только вряд ли он поделится… твоя мама подпалила его любимые сапоги. Малыш будто понимающе заморгал, принялся деловито рыться в костях, не обращая внимания на долийку. Девушка начала медленно отходить. Драконы — опасны, но этот такой маленький и любит хрустелки! Он еще не скоро станет большим, злющим, крылатым монстром. А можно ли прокормить дракона одним печеньем? Ой, тогда его надо очень много… заметив, что эльфийка уходит, дракончик обиженно запищал и посеменил за ней, путаясь в собственных коротеньких лапках. — Ты чего? — долийка заскочила за камень. — Думаешь, я твоя мама? Нет, твою маму убил Хоук, и Андерс, и Варрик помогал… ой, наверное, не стоило это тебе говорить… тебе со мной нельзя. Да и мне больше грифончики нравятся. Ох… и этого не надо было тебе говорить. Мерриль огорченно нахмурилась. Митал, что же делать? Хоук наверняка не разрешит устроить малютку у себя в поместье, да и Варрик его в «Висельник» не возьмет. Может, он поживет пока у Андерса в лечебнице? Будущий крылатый хищник крадучись приближался к задумавшейся эльфийке. Мерриль взвизгнула, когда он потерся лбом об ее колено, совсем как кошка. Осторожно девушка протянула руку и почесала пальцами шейку дракона. Малыш довольно заурчал, оскалил клыкастую пасть, как будто бы улыбаясь, и Мерриль невольно улыбнулась в ответ. Какой он миленький! И не подумаешь, что когда вырастет, будет есть людей. Плохих — можно, а вот хороших, как Хоук, Изабела, Авелин — нет. Долийка погладила малыша под подбородком. Там кожица была совсем тонкая и мягкая, на ощупь напоминала мокрый бархат. — Знаешь, а в Киркволле есть один жутко противный стражник — он обижает эльфов в эльфинаже… может, ты его покусаешь? Не сильно, а то Авелин рассердится. Малыш согласно заворчал и внезапно дернул головой, пытаясь схватить зубами узкую ладошку эльфийки. Мерриль едва успела отдернуть руку. — Эй! Не меня, а его! Плохой дракончик, очень плохой! Все-таки она попросит Хоука устроить дракончика у них в поместье. Он будет охранять дом. От крыс. Или от воров. А когда вырастет, на нем можно будет кататься верхом. — Я назову тебя Зубастик, — радостно заявила Мерриль и, обернувшись, встретилась взглядом с Андерсом. Целитель смотрел непонимающе, молча открывая и закрывая рот. — Андерс, смотри, это Зубастик, он думает, что я его мама. Можно он поживет у тебя в лечебнице, если Хоук не позволит его оставить?