Ночь приходит в Тедас

Алистер/Анора, Алистер/ж! Амелл. Тяжела жизнь королевы при жестоком короле. Анора Мак-Тир красива, но красива по-ферелденски. Тонкие породистые черты, прямой взгляд, упрямый подбородок, идеально прямая спина и твердый, но плавный шаг — все в ней дышит уверенностью и поистине королевским достоинством. Анора предпочитает одежду простого покроя, но ткани дорогие, ничуть не хуже тех, что носят при орлесианском дворе. Косы отливают благородным золотом и уложены на затылке, строго и изысканно. Анора умна, ее уважают эрлы и банны, ее любит народ Ферелдена…, но не любит его король. Солону Амелл можно назвать хорошенькой — и только. Волосы белые, хрустально-серые глаза, болезненная бледность кожи, под которой просвечивает паутинка вен. Будто скверна и магия выпили из нее всю жизнь, все краски. Невысокая, худощавая, если не сказать костлявая, в перьевой накидке и зачарованном одеянии — непрактичном и предельно коротком. Вслед магессе оборачиваются, шепотки и взгляды тянутся за ней шлейфом. Убийца Архидемона, Серый Страж, Героиня Ферелдена, говорят, льстят, улыбаются монне Амелл в лицо. Маг крови, малефикар, молвят на выходе у нее за спиной. Для Алистера всех достоинств Аноры будто бы не существует. Он почти не слушает жену, смотрит не на нее, а сквозь нее, когда королева все-таки ловит взгляд мужа, он жалит ее насмешкой, стынущим в его глубине упреком. Алистер ничего не говорит вслух, но глаза Кайлана на его лице твердят: дочь предателя, пустобрюхая. Умения Амелл и бесплодие Аноры — самые любимые темы для сплетен при дворе, но если таланты этой ведьмы вызывают страх, уважение и трепет, то Анору, супругу двух королей, дочь героя, жалеют. Сочувствуют. Даже Солона иногда дарит королеве мягкую, участливую улыбку, а королю — порочно-лукавую, похабную и наглую. Так гулящие девки улыбаются своим клиентам. И, самое мерзкое, Алистер так же улыбался ей в ответ. И все это при эрле Эамоне, при баннах и тейрнах, при королеве, своей жене, заставляя ее холодные пальцы сжиматься в кулаки, деревенеть всякий раз, когда Героиня Ферелдена проходила мимо. Одно ее… присутствие жжет, саднит, рвет нервы, точно пальцы неумелого барда — струны арфы. Острая необходимость наследника вынуждает Анору пить гадкие отвары, от которых немеет язык, а слюна окрашивается в черный, толкает ее в покои короля. Кайлан всегда первым приходил к ней, перед этим присылал слугу с подарком испросить разрешения на визит…, а Алистер даже ни разу не показал, что рад ей, жену он встречает неизменной снисходительной ухмылкой. Аноре приходится глотать гордость — ради блага и будущего Ферелдена, ради своего будущего. И она первая подходит к мужу и обнимает его, тянется к его губам, просит, иногда умоляет, королей ведь принято униженно просить даже королевам. И Алистер милостиво соглашается все с тем же острым блеском в глазах. Король гладит разомлевшую супругу по животу, скользит ниже, заставляя ее закусить губу. Между ног ее волосы чуть темнее, и король с упоением ерошит кудряшки, проникает пальцами между створок, горячо целует, и на миг Аноре кажется, что у нее есть надежда. Если не на любовь, то на взаимное уважение, признание, может, даже доверие. На любовь она и не надеется. Кайлан любил ее, но что же в итоге? Письма покойного мужа, написанные орлейской императрице, которые для Аноры выкрала Эрлина, еще свежи в памяти королевы. Алистер криво усмехается, укладываясь подле жены. Его прикосновения нежны, но как-то рассеянны и небрежны, а взгляд опять направлен сквозь нее. — Как все-таки прелестна моя королева, — промолвил он, касаясь щеки Аноры, на что она улыбается истомлено, с оттенком самодовольства. Все женщины любят комплименты, и королева Ферелдена — не исключения. — Жаль только, что вы бесплодны, что земли Лотеринга. Мор и порождения тьмы выжгли там все на лигу вокруг. Может, это у вас в крови скверна, а не у меня? Король смеется, а у Аноры ноют крепко сжатые зубы и озноб звенящей волной растекается по всему телу. Хохот Алистера бьет куда сильнее злых насмешек и придворных сплетен. Бастард Мэрика, сын какой-то крестьянки потешается над ней! Над ней, королевой и дочерью Логейна Мак-Тира. Но Анора молчит, не выказывая ни раздражения, ни злости. Ее положения пока шатко, а Алистера поддерживают многие, как сына Мэрика, как Стража, как победителя Мора. Нужно потерпеть. Королева уже приняла меры, разослала верных людей на поиски праха Андрасте. Если он излечил Эамона, то верно и ей поможет. Анора улыбается, заранее предвкушая свое торжество, но ее улыбку наотмашь сбивает появление монны Амелл в дверях королевской опочивальни. Серые холодные стекляшки глаз нездорово блестят, отливают холодной синевой, отражая лириумный огонек. — Я не вовремя? — Солона облизывает губы, и взгляд короля жарко вспыхивает. Он приподнимается на локте, магесса переступает порог. Анора задыхается, зажатая между ними, и словно издалека слышит ядовитый голос Алистера: — Отнюдь, мы с ее величеством уже закончили. Или моя дорогая супруга желает присоединиться? — Не желаю! — властно бросает Анора, натягивая простыню до подбородка. Амелл смотрит на нее слишком внимательно, как-то по-мужски оценивающе. — Я не продажная девка, а королева, и вы… — Да, да, я понял, — король недовольно кривит губы на ее тираду, отмахивается от жены, точно от надоедливой мошки, и лукаво подмигивает Героине Ферелдена, — придется идти к тебе. — А ты меня донесешь? — Солона шало хихикает, привалившись плечом к косяку. Она бесстыдно виснет на короле, ничуть не стесняясь королевы, и Алистер целует ее, куда более жадно, чем целовал собственную жену. — Так ты расскажешь ей? — О чем? — любовники говорят так, будто Аноры нет в комнате. Будто не она сидит на королевской постели под темно-синим балдахином, комкая простыни в леденеющих пальцах. — О том, что у тебя, возможно, уже есть ребенок, — Солона глумно хмурится, капризно надувая губы. Алистер подталкивает ее к дверям, прочь из опочивальни. — Как-нибудь потом, — бросает он, и звук затворившихся дверей звучит для королевы как стук топора по плахе. Анора поджимает колени к груди, не мигая, глядя в одну точку, в маленькую черную прореху на гобелене, изображающем герб Тейринов. От унижения и злобы ее начинает тошнить. Лучше бы муж ее бил. Оскорблял бы, напивался пьяным или месяцами не бывал бы в Денериме, разъезжая по стране, что угодно, лишь бы не так. Лишь бы не чувствовать себя вещью, племенной кобылой, чья ценность состоит лишь в еще не рожденном принце, который может так никогда и не родиться. В то время как у Алистера, оказывается, уже есть ребенок. И ведьма Амелл об этом знает. Знает, кто мать королевского бастарда, в чьих руках угроза ей, Аноре. Королева выдыхает сквозь зубы, ложится на перине, сложив руки на груди. У Ферелдена может быть только один наследник, законный наследник. И только одна королева. Солона Амелл сумела убить Архидемона. Любопытно взглянуть, справится ли она с дочерью Логейна Мак-Тира.