Ночь приходит в Тедас

Кайлан Тейрин/ж! Кусланд, намек, односторонний, прегет. Короли много чего хотят и много чего могут. По крайней мере, думают, что могут Королю Кайлану Тейрину хотелось, чтобы Серые Стражи прибыли в Остагар верхом на грифонах, созданиях смертоносных и свирепых, разящих с неба, точно карающий меч Андрасте. Невольно засматривался в небо, прислушивался, лелея надежду услышать хищный клекот, зная, что грифоны остались жить в легендах да на щитах и знаменах Стражей. Мечтал повести в бой объединенную армию Орлея и Ферелдена, победой ознаменовать долгожданный мир, но моровые твари не позволили бы войску Селины успеть к Остагару в срок. Кайлан уже представлял свое триумфальное возвращение в Денерим, слышал эхо заздравных тостов и песен, что прославят его в веках. Победа над Мором не только вдохновит сказателей, менестрелей и бардов, но и растопчет планы орлесианских выскочек по вторжению в Ферелден. Кто посмеет идти войной на победителей Мора? Кайлан Тейрин хотел битвы, но не войны. Хотел сына, а не наследника, которого можно было катать на спине, и дочку, чтобы наречь в честь его матери. Хотел, чтобы Логейн улыбался чуть чаще, чтобы перестал ворчать дядя Эамон, а Селина, наконец, смогла приехать в Ферелден. Кайлан даже уже выбрал для нее подарок — настоящий чистокровный щенок мабари, пока еще слепой и маленький, но к визиту императрицы поди успеет вырасти, окрепнуть, чтобы предстать перед ней во всей красе. Кайлан хотел бы встретить орлейскую свиту со всей пышностью, но не знал, как обстоят дела в королевской казне. Но ничего, можно ведь будет занять денег у дяди Эамона! Кайлан хотел обнять Дункана, но не стал — удержало королевское достоинство и угрюмый взгляд Логейна. Ну да ладно, еще успеется. После битвы король обязательно выпьет со Стражем пива и расспросит о его странствиях, о боях с порождениями тьмы, может, получится уговорить его поехать вместе с Кайланом на королевскую охоту. Король хотел сразить медведя… и оборотня, говорят, Брессилиан ими просто кишит. Король Тейрин хотел бы кинуть к ногам императрицы Селины шкуру вервольфа. А еще ему хотелось, чтобы девушку-рекрута, пришедшую в Остагар с Дунканом, звали София. Как легендарного «черного» Командора Серых Стражей, вдохнувшую жизнь в хиреющий орден, не побоявшуюся вступить битву за трон с королем-тираном! Не то, чтобы Кайлан такой уж из себя деспот, или оправдывал мятеж монны Драйден, но как славно будет, если ее тезка будет биться бок о бок с королем нынешним! Но девушку звали отнюдь не София, а Элисса, и в орден ее вынудила вступить нужда, опасность, смерть, но никак не мечта и грезы о славе. Дочь предательски убитого Брайса Кусланда смотрела на короля красными от горя глазами, но нашла в себе силы приветствовать его придворным поклоном, несколько неловким из-за доспехов и стоптанных сапог. Кайлан был восхищен и растроган: такая сила духа, несмотря на предательство и страшную потерю, позабыть о своей беде и прийти в Остагар на борьбу с Мором! Король взял руки леди Элиссы в свои ладони, даже сквозь кольчужные перчатки ощущая холод ее кожи. — Для меня будет честью биться рядом с вами, — пылко, будто влюбленный, заявил король, и лицо девушки расцвело бледной улыбкой. Кайлану хотелось, чтобы она улыбалась, красивые девушки ведь должны улыбаться! Наказание Хоу не вернет ей семью, но, быть может, заставит улыбнуться. На пиру по случаю победы будут барды и скоморохи, наверняка они смогут развеять печаль леди Кусланд. Все же надо жить дальше, как бы тяжко это не было. Кайлан Тейрин хотел, чтобы Серые Стражи сопровождали его, ехали по левую руку от короля во время торжественного въезда в Денерим. Хотел бы потанцевать с леди Кусланд и поесть миндального марципана, который готовят на День Лета. Но для короля его приготовят и весной, и на исходе осени, а по случаю падения Морового Бога — и подавно. Только пусть постараются и сделают фигурный. Кайлану хотелось сахарных грифонов.