Ночь приходит в Тедас

Стражи, скверна и мертвый Лотеринг. Небо над Лотерингом было черным, словно на него плеснули бычьей крови, всполохи зарниц отсвечивали ядовитой зеленью. Воздух потяжелел, загустел запахом гари и смерти, ветер, еще недавно проказливо дергавший путников за полы плащей, куда-то пугливо улизнул. Мост облюбовал туман, стелющийся сизой пеленой, густой и вязкий, он стекал в низину, к останкам деревни, и, точно одеяло, укрывал выжженную скверной землю. Почерневшая оскверненная церковь высилась над мертвыми домами, разрушенными и сожженными, деревья впивались костлявыми ветвями в облака, висящие низко, точно полог плохо поставленного шатра. Лотеринг встретил Стражей тишиной и полчищами падальщиков. Нерия посохом отмахнулась от жирной мухи, раздраженно мазнула ладонью по шее, смахивая комара. Алистер остервенело чесал искусанную щеку, Лелиана спасалась от насекомых, пряча лицо в складках шарфа, который она кокетливо повязала на голову. А вот Морриган, казалось, ничуть не докучали паразиты. Конечно, она к таким привычна, в Диких землях и не такие водятся. Сурана покосилась на ведьму с плохо скрываемой завистью, потерла зудящую скулу, размазывая по коже кровь и комара. У нее не получается быть такой невозмутимой, загадочно-надменной, до ужаса притягательной. Морриган пьянила своим особым дикарским шармом, духом свободы, рядом с эльфийкой она точно волчица подле покорной овечки храмовников. Ведьма шарила посохом в тумане, который тянулся вслед за древком, отбрасывала сор со своего пути, кристалл на посохе Нерии освещал дорогу бледно-голубоватым светом. Черные вороны, нахохлившиеся, сидящие на почернелом скелете сгоревшей повозки, с хриплым карканьем взлетели со своих мест, стоило Стражу подойти ближе. Птицы не улетели, а принялись кружить над их маленьким отрядом. Алистер, успевший расчесать щеку почти до крови, опасливо прикрылся щитом. На недоуменный взгляд магессы юноша скривился: — Да один Создатель знает, что на уме у этих пернатых! А доспехи новые. Да и плащ я выстирал. — Прополоскать в реке и выстирать — это разные вещи, Алистер, — с мягкой улыбкой заметила Лелиана, и Нерия Сурана смешливо фыркнула. Алистер оскорблено насупился, но после коварно усмехнулся, прищурившись: — Я посмотрю, как вы будете смеяться, милая леди, когда вам с неба прилетят подарочки. — Зря явились мы сюда, — негромко промолвила Морриган, потушив затеплившийся было огонек веселья. Нагая спина ведьмы лилией белела среди всей этой мглы, пальцы напряженно сжимали посох, по которому змейками пробегали тонкие разряды молний. — Дурное место это. Тьмы земля. И смерти. Нерия не успела ответить — прямо ей на голову с неба камнем упала ворона. Птица кричала человеческим голосом, целила когтями в лицо магессе, и ее истекающие багровым перья сыпались в разные стороны. Девушка попыталась отмахнуться от нее посохом, но падальщица вцепилась в древко, принялась выдергивать его из рук Сураны с неожиданной силой, невозможной для птицы. Кристалл на посохе вспыхнул ярко-оранжевым, и ворона взвыла, охваченная пламенем. Черная стая в небе зашлась воплем, и кровь потоком лавы ударила чародейке в голову. — Они заражены!.. — прохрипел Алистер, закрываясь щитом. Лелиана отстреливала птиц из лука, но ее стрелы тонули в черном водовороте, все звуки захлебнулись в шуме тысячи хлопающих крыльев. Морриган прикрывала спину магессы, пока та лихорадочно творила Бурю — если вороны накинутся всем скопом, им не уцелеть! — Кишащей скверной плотью птицы пировали, — Конусом холода она поразила сразу нескольких падальщиц, и они, заледеневшие, рухнули в тягучую муть тумана. Стражи упали вслед за ними — огненный вихрь с ревом вырвался из кончика посоха эльфийки за миг до того, как черные птицы ринулись вниз. Нерия вжималась лицом в пыль и грязь, пока над головой бушевало пламя. Спину жгло жаром, кажется, огонь подчистую слизнул все волосы с затылки магессы. Она лежала на чьих-то костях, может, крестьянина или торговца, не успевшего вовремя покинуть Лотеринг, рядом скалился собачий череп. Девушка закрыла голову руками, когда моровые вороны начали дождем сыпаться с неба. Одна больно ударила Сурану между лопаток, другая шмякнулась совсем рядом, прямо перед девушкой. В нос ударил запах горелых перьев и мяса, приторно-сладкий запах тлена и кислый, отдающий глильцой и тухлой свининой — скверны. Когда все стихло, девушка поднялась осторожно и медленно, угрожающе выставив перед собой посох. Птиц не было видно, но еще не значит, что их больше нет. Такие твари по одному не ходят, наверняка где-то затаились еще… Нерия неспешно ступала, озираясь по сторонам. Тревожное дыхание стыло на губах, руки дрожали от напряжения и манны. Магесса не видела и не слышала своих спутников, она словно осталась одна, как тогда, на Истязаниях. Но демон ее не взял, и порождениям Нерия Сурана не достанется. Эльфийка вздрогнула, когда под ее ногой хрустнула кость или ветка. И замерла, когда к ней из белой мглы тумана потянулась тень. Кровь бурлила, точно зелье, забытое на огне, сердце ошалело билось о ребра, скверна в ее голове вопила на разные голоса, приветствуя своего собрата, но Нерия не могла шевельнулся, язык примерз к небу, не позволяя прочитать заклинание. Сурана попятилась. Из тумана к магессе шел ребенок. Мальчик, лет пять, не больше. Кровавые язвы, нарывы, трупные пятна заплатками покрывали его лицо, половина волос выпала, кожа отслаивалась, обнажая желтоватую кость. Мальчик тянул к чародейке неестественно тонкие руки с когтистыми пальцами, скулил побитой собакой, такой маленький, жалкий… опасный. Он ощерил почерневшие зубы, плюнул под ноги черной жижей скверны и желчью, но Страж не могла найти в себе силы поднять посох. Щеки жгло невольными слезами, сердце разъедало едким отвращением, ужасом… жалостью. Он же дитя совсем… дети не должны так умирать! — Бей, Страж. Сурана сглотнула, прикусила губу до крови. Кажется, она слышала голос Дункана. Нет… Дункан умер, погиб, его больше нет. И ребенка никакого нет, это больше не ребенок. Когда-то он был им, но теперь это лишь еще одна моровая тварь, ничем не лучше гарлока! Смерть освободит его. Нужно лишь только поднять посох. Но Нерия не могла. — Бей, Страж. Мальчик с протяжным воем ковылял к магессе, тянулся к ней, словно к матери. Но она не его мать, его родных убил Мор. Или они успели спастись. Ушли и бросили сына на потеху порождениям тьмы? У эльфийки судорогой свело пальцы, поперек горла встал ком. Она задыхалась, давилась плачем. Это не ребенок, это не ребенок… хищное шипение раздалось совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он уже хуже, чем мертв, его не спасти… — Бей, Страж, ну же! Бей! Он плакал, только вместо слез его глаза сочились сукровицей… все дети плачут. — Да бей же! — яростно ревел Дункан в голове Сураны, и она негнущимися руками занесла посох для удара. Нерия не убивала детей… и никогда не будет убивать! Ее била дрожь, путала мысли, слова заклинаний. Мальчик был уже на расстоянии вытянутой руки от магессы. — Прости, — прошептала она одними губами, прежде чем взмахнуть посохом. Бледно-сиреневая молния ударила ребенка в грудь, заклинание отшвырнуло его назад. Он взвыл, завертевшись волчком, и вдруг бросился вперед на четвереньках, низко припадая к земле. Второй удар дался легче — зараженный покрылся толстой ледяной коркой и разбился, упав на мостовую. Нерия тяжело навалилась на посох. Ноги подкашивались, желудок скрутило болезненным спазмом. Создатель милосердный… как же ты, засранец, допускаешь такое?! За какие грехи страдал этот ребенок?.. — За чужие, очевидно, — сухо заметила Морриган, поддерживая Стража за локоть. Ведьма была растрепана, вся перепачкана копотью и сажей, макияж размазался, на стройной шее не доставало несколько цепочек. Нерия сплюнула горькую слюну, почесывая щеку. Страшно представить, как же тогда выглядит она сама… — Ну, пойдем что ли? — пробухтел, отдуваясь, Алистер, стаскивая с головы шлем. — Что-то мне это место резко разонравилось. Ежели что, в следующий раз давайте пойдем через земли баннов, а?