Ночь приходит в Тедас

Лина Махариэль училась стрелять из лука, но не как охотник, а как пастух галлов. Ее стрелы должны были разить волков и медведей, слишком близко подошедших к стаду, защищать тонконогих детенышей и стариков, уже уронивших рога. Дело хранителей совершать подношения Гиланнайн, помогать оленятам появиться на свет, лечить больных и просить Матерь Галлов принять обратно в свое лоно умерших, чтобы вновь они могли родиться и попирать копытами землю, рогами задевая звезды. Но каждый хранитель обязан уметь оберегать стадо, даже Марен, кроткая, что твоя голубка, могла схватиться за кинжалы, если рысь или гигантский паук угрожали табуну. Марен и сама раньше была пастухом, пока прошлого хранителя не увел ФалонʼДин, она отложила свои клинки ради заботы о галла, а Лина потуже натягивала тетиву и сама вырезала стрелы. Чтобы защищать благословленных детей Гиланнайн. В день, когда Махариэль наносили валласлин — чернила ложились на медово-смуглую кожу узором Матери Галлов, стадо вело себя необычайно тихо. Лишь когда хранительница Маретари омыла лицо Лины разбавленным отваром эльфийского корня, а Мерриль и Тамлен взяли за руки не отроковицу, а совершеннолетнюю, охотника клана Сабре, галлы запели. Они сгрудились в центре загона и, подняв головы к небу, ревели протяжно-жалобно. Их голоса наполнили глаза Лины слезами. Весь клан вслушивался в клики галлов, замолчал лес, почтительно притих ветер, не потрескивал даже задорный огонь в очаге. Когда вечерняя прохлада ласково коснулась пылающего валласлин лба Махариэль, девушке показалось, что на миг сама Гиланнайн была среди них, слушая песню своих детей. Маретари взяла в ладони лицо Лины, в многомудрых глазах Хранительницы отражалось ночное небо. — Гиланнайн благоволит тебе, дален. Да ниспошлет она легкую дорогу. Тамлен сжимал в теплой ладони озябшие от боли пальцы Лины, пока охотница искала алчущим взглядом Фенареля. Она надеялась, что этот путь они пройдут вместе… Но не иначе как сам ФенʼХарел сманил Лину с ее тропы. Говорил устами шемленов, заманивал в древние руины, полнящиеся тайнами, эхом эльфийского прошлого. Махариэль бежала вслед за Тамленом, но видела мелькающий в тени волчий хвост, слышала рык и далекий плач галл, но не могла бросить леталлин одного. Ее не остановила даже мертвая галла, загрызенная волками на пороге пещеры. Дурной знак, недобрый… Хуже только зеркало без отражения. Стрелы Лины должны были бить волков, детищ ФенʼХарела, но порождений тьмы разили столь же метко. Махариэль не хотела ни битв, ни славы, не желала встретить шемленского короля и вступить в их орден. Она была бы счастлива, оберегая галл, чьи голоса звучали еще горше и скорбнее в день ее ухода. Но раз такой путь избрала для Лины Гиланнайн, она пройдет его до конца. Серый Страж натянула тетиву, целя в глаз Архидемона.