Ночь приходит в Тедас

AU! Смена пола, ж! Зевран/Алистер, ж! Амелл/Алистер, намек, прегет, ж! Зевран/ж! Амелл. Когда убийца ночевала в лагере, Алистеру спокойнее, если меч под рукой, а кинжал под подушкой, настолько плоской и продавленной, что он щекой чувствовал стройность лезвия, а рукоять упиралась в ухо. Когда эльфийка дымкой просачивалась в шатер Солоны, юноша пытливо прислушивался, вдруг что дурное случится, но после жарко краснел и с головой накрывался одеялом. Громко шептал про себя слова Песни Света, задорные кабацкие частушки, проговаривал про себя имена знаменитых стражей, лишь бы не слышать стонов, не думать, отчаянно жмурился, боясь, что увидит их даже сквозь веки и тяжелый полог юрты. Солону, обнимающую стройный стан меднокожей эльфийки, которая губами играла с золотым колечком серьги в аккуратном ушке магессы… Алистер сердито перевернулся на другой бок, зажав между ног одеяло, засопел намеренно громко, силясь «выдохнуть» все посторонние звуки. Но даже когда все стихло, и в палатке Стража погас масляный фонарь, Алистер продолжал слышать отголоски сладких стонов и шепота, порочного, как грех. Вот как пить дать, это все неправильно! Ну, чтобы женщина с женщиной любилась. У юноши мучительно ныл живот и пересыхало в глотке, когда Солона и Зевера рука об руку подходили к костру. У обеих были темные подглазья и сытые улыбки, от обеих пахло антиванским бренди и следы поцелуев на их шеях напоминали розовые ожерелья. Антиванка всегда садилась напротив Алистера — нарочно, конечно, — а Солона располагалась около Винн, устроив рядом пса. Амелл не брезговала кормить мабари прямо с ладоней, а потом теми же руками преспокойно разламывала хлеб, искренне недоумевала, почему морщилась Лелиана и строптиво поджимала губы Винн. Сережка магессы золотистой искоркой горела среди темно-каштановых кудрей, горели глаза Зеверы. Эльфийка жеманно склонила голову на бок, заставив выгоревшие на солнце волосы льняной волной стекать по плечу, изгибы татуировок повторяли контуры точеного лица. Она пыталась их убить, а теперь есть с ними за одним столом… то есть костром. Алистер безотчетно пережевывал каждый кусочек не меньше ста раз, прислушиваясь к вкусу, сидел, нахохлившись, буравя Зеверу неприязненным взглядом. Глядя, как Солона заботливо протягивает ей помятый бутерброд с окороком, как улыбается, чуть морща вздернутый веснушчатый нос. Она так же улыбалась, когда Алистер подарил ей розу. Потешно нахмурилась, подразнила ямочками на щеках и спрятала цветок среди страниц одной из своих книг. А вот подарок Араннай посверкивал прирученным солнечным лучиком, чтобы его носить, Амелл даже проколола ухо. И все ради Зеверы, эльфа, убийцы… женщины! Последнее было для Алистера особенно обидным. Насколько же он сам плох, если Солона предпочла его антиванке? — Что-то ты совсем загрустил, мой милый друг, — лениво протянула эльфийка и сладко зевнула. Она была босой, игриво шевелила пальцами ног, грея их у огня — утро нынче выдалось довольно свежим. Юноша зыркнул на убийцу недружелюбно, намеренно набрал полный рот похлебки, чтобы не отвечать, но подавился и закашлялся, когда Зевера погладила его нагой ступней по колену. — Плохо спал? Страж не ответил, задыхаясь, похлебка попала ему в нос, запачкала ворот рубашки. Огрен участливо хлопнул его по спине, и Алистер едва не сверзился с бревна прямо лицом в костровище. — Поспишь с вами, как же, — проворчал Огрен, вытирая сальные пальцы о собственную бороду, — всю ночь надрывались, нажки блудливые! Ни поспать, ни отлить спокойно. — Ах, неужели ты ревнуешь, Огрен? Наши… забавы так тебя волнуют, будоражат кровь? Желаешь присоединиться? Так только скажи! Я прямо-таки вся трепещу при мысли о твоей бороде у меня на… — Эй, эй, осади-ка, остроухая! Я тебе не лизунок какой, чтоб вот так вот сразу. Сначала выпить нужно пузырь-другой… — И помыться, — многозначительно вставила Солона под хихиканье Лелианы. — О нет, амора, — Зевера покачала головой, — это девушки должны благоухать, чем слаще, тем лучше, а вот настоящему мужчине не пристало духами обливаться. Он должен пахнуть… мужчиной. Верно, друг мой? — эльфийка одарила отдышавшегося Алистера плутоватой улыбкой, острой, что ее кинжалы, и ядовитой, как вытяжка из корня смерти. В мнимой застенчивости опустила ресницы и закинула ногу на ногу. У колена алели такие же следы поцелуев, что украшали ее шею, уходили цепочкой вверх, к бедру. Юноша вспыхнул, представив губы Солоны на коже убийцы, ее голову между ног эльфийки и покраснел гуще, подумав о магессе в таком же положении, но уже с ним. Алистер сглотнул, задышав чаще, протер глаза. Не будь этой эльфийки… Солона касалась бы его, а он — Солоны. Алистер бы поутру покидал палатку магички, помятый, но довольный и донельзя счастливый, ей не пришлось бы колоть ухо, не посетила бы шальная мысль сделать татуировку. Зевера Араннай отвратительно влияла на Солону Амелл, и еще хуже — на Алистера. Заставляет его завидовать, мучиться ревностью, яриться, как терзаемый блохами мабари. Будь антиванка парнем, Алистер бы с ним по-свойски потолковал, по-мужски, а с девицы какой спрос? Встряхнуть бы остроухую как следует, досадливо морщился страж, кривился, точно от боли. Встряхнуть, высказать все, что накипело, а потом…, а что потом? Зевера скорее посмеется над ним и пригласит как-нибудь ночью присоединиться к их с Амелл «утехам». От этой мысли юноша на мгновение перестал дышать, а жар от маленького походного костерка сделался жарче, чем от погребального костра Андрасте. Помилуй его Создатель… Алистер взмок в тонкой кожаной безрукавке, раскраснелся, запыхался, как после долгого бега или доброй драки с дюжиной гарлоков Солона смотрела на него обеспокоенно. — Все хорошо, Алистер? Ты здоров? — Да, я… я просто… жарковато тут у нас, — фальшиво рассмеялся страж, кивая на малиновые угольки в костровище, — пойду… прогуляюсь что ли. Проветрюсь. Он уходил, затылком ощущая липкий взгляд Зеверы, пронзительный, наглый, так и норовящий забраться под одежду. В голову она уже залезла, путала мысли, раздражала и злила, своими манерами, фривольными шуточками, а Солона молчала, будто ей все равно. Но ей не все равно, ей просто не может быть все равно! Неспроста она носит подарок эльфийки. Алистер отошел достаточно далеко, чтобы сбежать из поля зрения эльфийки и прислонился спиной к дереву, откинув голову. Он все еще чувствовал мягкое движение ее пальцев на своем колене. И жалел, что так его коснулась не Солона.