Ночь приходит в Тедас

Ж! Кусланд/сэр Гилмор, односторонний, ж! Кусланд/Деррен. Причина, побудившая Роланда Гилмора подумать о вступлении в орден Стражей. Леди Элисса Кусланд младше его на пять лет, и в памяти сэра Гилмора тлел образ девчонки, худенькой, долговязой, нескладной, с руками-ногами, болтающимися точно на шарнирах. Он видел туманное отражение этой резвушки всякий раз, когда смотрел на дочь тейрна Брайса, хотя ее движения давно растеряли всю детскую неуклюжесть, тело налилось, словно поспевшая слива, и тяжелые смоляные волосы, когда-то короткие по-мальчишески, Элисса теперь заплетает в косы и укладывает на затылке. Любимую деревянную лошадку, которой сэр Гилмор когда-то чинил соскочившее колесико, сменил настоящий жеребец крапчатой масти — подарок тейрна к шестнадцатым именинам дочери, вместо тряпичного мабари Элиссу сопровождала сука весьма свирепого нрава, скалившаяся даже на милорда, и вместо игрушечных мечей за спиной Элиссы в ножнах покоились клинки из сильверита, фамильное оружие Кусландов. Сэру Гилмору доводилось биться с Элиссой на тренировочном поле, и он неизменно оказывался на лопатках. Кинжалами леди Кусланд владела очень неплохо, однако, причина была не только в этом. Просто у Роланда болезненной судорогой сводило живот и начинали дрожать руки всякий раз, когда он встречался взглядом с темно-зелеными глазами Элиссы. Он лазал по деревьям, освобождая воздушного змея, запутавшегося в ветвях, приносил ежей, пойманных в замковой рощице, и воровал медовые пышки на кухне для девочки-Элиссы, которая всегда делилась с ним сладостями и упрашивала родетелей позволить ему поехать вместе с ними на ярмарку в Денерим. Девочка-Элисса видела в десятилетнем Роланде своего героя, а перед Элиссой повзрослевшей стоял всего лишь рыцарь ее отца, партнер по ее детским шалостям. Юная леди Кусланд была добра к сэру Гилмору, относилась к нему с теплотой, в которой явно звучало эхо прохладной отчужденности и пресной, как пустая похлебка, вежливости. В Хайевере было немало рыцарей, готовых сопровождать Элиссу на охоте или скрестить с ней мечи в спарринге, и Роланд был лишь одним из многих. Наверное, именно поэтому, когда в замок прибыл командор Серых Стражей, в рыжую голову сэра Гилмора закралась мысль вступить в орден. А что, совсем недурно! Быть не просто сыном помещика, не рыцарем из гвардии тейрна, а Серым Стражем, борцом с порождениями тьмы… тревога нахлынула на мужчину вязкой волной, тугим комком подкатила к горлу —, а если его не примут? Скажут, что он не подходит, не сумеет, не справится? Что тогда делать? Остаться в Хайевере? Как ему потом показаться на глаза тейрну… и Элиссе. Осрамиться перед ней Роланд не мог, но над вступлением в орден пока раздумывал. Все-таки шаг серьезный, пути назад не будет…, но стоило ему увидеть Элиссу рядом с Дерреном, смазливым баннорским сынком, ее улыбку, поровну проказливую и кокетливую, и острый блеск глаз, чуть смягченный опущенными ресницами, решение с силой ударило сэра Гилмора в грудь, будто арбалетный болт, вышибло в воздух и тонко зазвенело в ушах. Деррену выпала честь быть оруженосцем милорда Брайса, однако глядя на этого хлыща в бархатном камзоле, Роланд сильно сомневался, что тот способен отличить венец булавы от рукояти, но ему Элисса позволяла держать себя за руку, тихо смеялась его шутками, а когда приподнялась на носочки и что-то прошептала Деррену на ухо, пальцы Роланда сжались в кулаки до жалобного хруста суставов. Дворянчик галантно поцеловал руку леди Кусланд, ушел, весело напевая себе под нос, а по его самодовольной физиономии хотелось садануть щитом, просто так, чтобы не ухмылялся так нагло, но сэр Гилмор этого не сделал. Вместо этого он поклонился Деррену и, круто развернувшись на каблуках, пошел искать Серого Стража. Роланду было недостаточно быть героем Элиссы Кусланд только в их беззаботные юные годы, он хотел им быть всегда.