Ночь приходит в Тедас

Долийки и оборотни леса Брессилиан, действие происходит до прихода Стража. Зоофилия, изнасилование, насилие, смерть персонажа. Когда стрелы кончились, Миреле выхватила кинжал, стройное полуторное лезвие в форме листа, по которому золотыми каплями разбегался солнечный свет, пробивающийся сквозь пушистые пихтовые лапы. Швырнув лук в заросли папоротника, она ринулась вперед, мысленно вознося молитву Андруил. Рослый рыжевато-бурый оборотень ударом могучей лапы сбил с ног Дамнейт, черные изогнутые когти прошлись по смуглому лицу эльфийки, раны тот час же наполнились кровью, и к верхушкам деревьев вспорхнул истошный, полный боли крик. — Уйди! Пошел прочь! — долийка была в пяти шагах, когда волк принялся рвать кожаный доспех Дамнейт, эльфийка билась под ним, извивалась змеей, придавленной камнем. Кинжал рубанул оборотня по плечу, Миреле проворно отскочила за спину зверя и ударила снова. Густая темная кровь брызнула ей на лицо. — Оставь ее! Оборотень взвыл, замахал лапами, и охотница юркнула за камень, оттуда — за старую высохшую ель, уводя волка от раненой Дамнейт. Зверь ощерился, длинный розовый язык прошелся по клыкам, когда он припал на передние лапы и бросился на долийку со стремительностью стрелы. Миреле удалось увернуться, но руку повыше локтя обожгло, и алое заструилось вниз, под перчатку. Охотница застонала сквозь зубы, когда боль прострелила ее раскаленным болтом до кончиков пальцев. Эльфийка перехватила кинжал левой рукой. — Дамнейт… беги, леталлан, — прошептала девушка, пятясь от оборотня. Долийка не отпускала немигающего взгляда зверя, горящего голодом и жаждой крови. Правый глаз волка был затянут мутной пленкой бельма, правое ухо было рассечено наискось. — Леталлан?.. — пересохшими губами промолвила Миреле, бросая быстрый взгляд на подругу, и родившийся в груди крик колючим комом встал поперек горла, не позволяя вздохнуть. Дамнейт ползла прочь, расцвечивая травянистую зелень темно-багровым, когда из зарослей шиповника на нее выскочил второй волк. Оборотень наскочил на долийку с яростным ревом, прижал к земле, и звериные челюсти капканом сомкнулись у нее на шее. Крик эльфийки захлебнулся, утонул в крови, она засучила ногами, вцепившись в жесткую серую шерсть. — Леталлан! — Миреле с визгом бросилась к подруге, позабыв о бельмастом, и ее ошибка схватила ее за ногу волчьей лапой и швырнула на поросший мхом валун. Воздух вышибло из легких, от удара потемнело в глазах. Она сползла на землю, выронив кинжал, упала на колени. Рядом, раскинув лапы, лежала утыканная стрелами туша мертвого оборотня, вперив остекленевшие гнойно-желтые глаза в зеленый сумрак леса. — Ты!.. — пророкотал волк, нависая над Миреле. Девушка дернулась и затихла, ошарашенная, испуганная. — Вы… убили Сивого! Вы пришли в этот лес убивать! Оборотень протяжно завыл, вскинув лобастую голову, и еще несколько животных откликнулись ему из чащи Брессилиана. Эльфийка с ужасом и изумлением смотрела волка, слепо шарила липкой от крови рукой по траве в поисках кинжала. Он говорит… оборотень говорит! Но ведь… Затриан говорил, что это звери, безумные, дикие, жаждущие убивать. Охотница сглотнула горькую от желчи слюну, попыталась отползти, как оборотень мазнул когтями ей по бедру, сдирая кожу. Миреле рванулась в сторону, ошпаренная болью, страхом и злобой. — Это вы на нас напали! — выпалила она в оскаленную оборотня. — Вы… это вы убивали! Убийцы… зверье! — взвизгнула долийка и шарахнулась прочь от волка. В ушах грохотала кровь, паника гнала ее, заставляла бежать, но из-за раны в бедре ноги подламывались. Глаза Миреле щипало едкими слезами, когда ее взгляд коснулся истерзанного тела Дармнейт, но через миг все вокруг заволокло черно-бордовым туманом, когда удар тяжелой лапы сорвал с затылка эльфийки кусок кожи. — Это наш лес! — заревел оборотень, клыками и когтями срывая с Миреле доспех. Девушка кричала, вырываясь, и каждый ее рывок расцветал сочно-красным рубцом на коже. — Наш! — когти пробороздили по спине долийки, и шершавый, словно пемза, язык прошелся по ранам. — Мы… — от сильного укуса в плечо тонко хрустнула кость. — Здесь… — волк яростно кромсал ее бедра, вырывая куски плоти, и трава подле охотницы окрасилась багрянцем. — Хозяева… — прорычал оборотень на ухо едва живой от боли Миреле и снова укусил, на сей раз осторожно, едва прижав зубами раненое плечо эльфийки. Девушка глухо всхлипнула, захныкала, чувствуя, как жжет раны изнутри, как щекочет шею смрадное звериное дыхание. Миреле все еще тщилась дотянуться до кинжала, но силы покидали ее вместе с кровью, льющейся из ран, и долийка обмякла на земле, задыхаясь от боли и огня, жгущего ее плоть и внутренности. — Убила… убила… это она! — оборотень, с чьей оскаленной пасти тягуче капала кровь Дамнейт, подскочил к едва живой Миреле. — Ее руки… ее лук и ее стрелы! — Она умрет за это, — проврочал бельмастый, более крупный, чем убийца Дамнейт. Серый с черными подпалинами и заплаткой лоснящейся розовой кожи на лбу, он завертелся волчком, негодующе взрыкивая. — Нет! Этого мало… мало! Позволь мне! Дай мне! Эльфийка… она должна заплатить! — Хозяйке Леса это не понравится, — пророкотал бельмастый, но все же отошел, лег чуть поодаль и принялся зализывать рану на плече, оставленную клинком долийки. Черный, жадно, хрипло сопя, нетерпеливо повизгивал, обнюхивал Миреле. Девушка сипло застонала, сотрясаясь в сем телом, когда зверь ткнулся холодным носом ей между ног, невольно сжала бедра, и волк с недовольным ревом пробороздил когтями по еще кровоточащим ранам у нее на боках. Долийка взвыла под утробный кашляющий хохот оборотня. — Это наш дом, наш лес, — лапа впечатала охотницу лицом в траву, в то время как вторая протиснулась ей под живот, дернула вверх, вынуждая приподнять зад. Миреле полузадушено кричала, тщетно силясь вырваться из волчьей хватки, беспомощно сжимала в пальцах траву, липкую от крови. — Мы здесь хозяева! Пусть они знают… пусть Затриан знает! Ощутив, как что-то тычется в ее промежность, эльфийка сначала замерла, а потом исступленно забилась, растрачивая остатки сил, беззвучно закричала. Нет… нет… боги, не допустите этого! Оборотень надсадно завыл и, примерившись, резко подался вперед, задвигался сразу, быстро и часто, и кипящая волна боли прокатилась по всему телу охотницы, шибанула в голову, топя пьяное от боли сознание. Миреле дернулась в последний раз и затихла, уже не ощущая грубых безжалостных толчков. — Зачем это? — угрюмо пророкотал бельмастый, безучастно глядя, как его проклятый брат насилует долийку, скорее мертвую, чем живую. Ее подруга лежала с разверстым горлом и слезами, стынущими в мертвых глазах. Оборотень злобно толкался в податливое тело, все глубже вонзая когти в мягкую плоть. — Потому что… мы — хозяева леса! И это — наше право!