Ночь приходит в Тедас

Эадрик/ж! Сурана, ж! Сурана/Каллен. Не только Йован подумывал о магии крови. Пяти ударов сердца хватило, чтобы поправить мантию, пригладить волосы и выйти из бельевой как ни в чем не бывало. Пойти по коридору, прямо и направо — к библиотеке, превозмогая приятную, звенящую слабость в теле, не заметить пристального, внимательного и, будто бы, укоряющего взгляда архивиста-усмиренного и обернуться на пороге, чтобы заметить, как Нерия бочком, воровато выскальзывает из бельевой. Ленты каштановых локонов, не стесненные гребнями, свободно падают на плечи, Эадрик видит алые пятна румянца на ее скулах даже на расстоянии пятидесяти шагов. Проводить Сурану взглядом, делая вид, что зацепился полой мантии за дверь, дергает ткань и смотрит сквозь ресницы, как хрупкая фигурка эльфийки удаляется, а после и вовсе скрывается за поворотом. Только потом выпрямиться и чинно пройти в лабиринт книжных шкафов, полнящийся шорохом страниц, запахом воска, бумаги и пыли. И так — каждую неделю, когда храмовники сменяют караул на этаже и идут с отчетами к рыцарю-командору. «Магическая книга о смертном сосуде» лежит, приглашающе распахнутая, с ярко-алой крученой нитью закладки, но, но вместо нее маг представлял себе Нерию, в задранной до пояса мантии, так же широко, бесстыдно раскрытую, тяжело дышащую, раскрасневшуюся, с белой грудью, выпавшей из расшнурованного корсажа. Эадрик сглотнул, часто заморгал, прогоняя соблазнительное видение, чуть ослабил ворот робы. Сегодня приходилось делать все быстро — на караул должен был заступить сэр Вулфрик, злой, дотошный скот, ненавидящий эльфов, и, не допусти Создатель, если бы он застал магов вместе. Но в следующий раз, для которого юноша выбрал астрономический кабинет, все будет медленно, не просто торопливое соитие, а занятие любовью. Эадрик мысленно повторил это слово, пробуя его на вкус, чуть заметно улыбнулся, вспомнив, как покраснели кончики острых ушей Сураны, когда они впервые поцеловались. Кажется, это было в алькове близ Зала Истязаний, да и поцелуем-то это назвать трудно. Он ткнулся губами в ее губы, магесса тоненько охнула, когда между ними проскочила тонкая лиловая молния, зажала рот рукой, глядя на эльфа огромными, как у совы, от изумления глазами. У Нерии тонкие темные брови, но у серо-голубых глаз пушистые, очень длинные ресницы, веки тяжелые, будто припухшие со сна, и взгляд девушки, обычно какой-то сонный и даже надменный, в тот день был ошеломленным и испуганным. Тогда она убежала, избегала мага три дня, пока они не оказались за одним столом в столовой. Сурана малиново покраснела, когда юноша отдал ей свою порцию имбирных пряников. Эльфы ведь должны держаться вместе, верно? Эадрик откинулся на спинку стула, играя закладкой книги, опустил голову, когда мимо под лязг доспехов промаршировал храмовник. Юноша стрельнул ему в спину хмурым взглядом, склонился над книгой, но чтение не шло. Кажется, Нерия сегодня должна помогать Леоре в кладовой. Наверняка там пригодится лишняя пара рук. Если в кладовой будет Нерия, то уж точно и Йован будет ошиваться поблизости. Скользки он какой-то, брезгливо подумал Эадрик, затравленный, все хвостом за Сураной ходит. Эльф людей недолюбливал, а уж Йован его раздражал до ломоты в суставах. Потому что он — человек и имел наглость претендовать на внимание его Нерии. У Сураны было много друзей, но с Йованом она общалась теснее всех, они садились за один стол в столовой и в библиотеке, все шептались и хихикали. Конечно, они ведь дружны еще с детства. Эадрик так резко захлопнул книгу, что огоньки свечей задрожали, затрепетали, что ученики перед храмовниками. Эльф угрюмо шмыгнул носом, вспомнив, что и сам пока не прошел Истязания, поднялся и решительно направился к выходу из библиотеки. — Пожалуйста, — тихо прошелестела ему в спину усмиренная белокурая магесса, — не оставляйте книги на столе. Безучастно кивнув, юноша вышел из библиотеки и направился было к лестнице, но эхо голосов, мужского и женского, вынудили его чуть сбавить шаг. Маг-ученик чопорно поправил одеяние, продолжая идти, но замер, когда увидел Нерию и храмовника. Рослый светловолосый воин что-то сбивчиво лепетал, краснел, нервно переминаясь с ноги на ногу, а Сурана рассеянно заплетала распущенные волосы в косу, расплетала и заплетала снова. Она выглядела спокойной, даже апатичной, но кончики острых ушей, выглядывающих из гущи волос, пронзительно ярко алели. Эадрик вжался спиной в стену, от ревности, пронзающей его грудь с кинжальной нежностью, он не мог вздохнуть. Как она может так легко разговаривать с человеком, тем более — храмовником?! Мало ей Йована? Тем временем храмовник, кажется, его зовут Каллум… или Каллен, нервно оглядевшись по сторонам, потянулся закованными в сталь пальцами к ладони Нерии. Эадрик едва не выскочил из тени, чуть не рванулся к храмовнику, но облегченно, злорадно выдохнул мгновение спустя — Сурана спрятала обе руки за спину, и Каллен пристыженно опустил голову. Девушка сказала что-то негромко, отошла от храмовника, обхватив себя за плечи, и эльф вновь напрягся. О чем… что этому храмовнику нужно от нее? С каких пор они хватают магесс за руки прямо в коридоре? Эадрик нахмурился, впиваясь подозрительным взглядом в сутулую фигуру Каллена. Юноша знал, что некоторые храмовники в Башне пользовались своим положением, что если он… эльф облизнул пересохшие губы, скобля ногтями каменную стену. Если этот Каллен посмеет тронуть Нерию, то Эадрик…, а что Эадрик? Он всего лишь ученик, даже не полноправный маг, да еще и эльф, куда ему против храмовников?.., но не может же он позволить, чтобы Нерию, его Нерию… юноша сжал зубы, неловко мазнул рукой по шершавой стене и вздрогнул, когда острый скол камня рассек кожу на тыльной стороне ладони. Ранка была тонкой и неглубокой, кровь выступила клюквенно-алыми каплями, маг отрешенно размазал ее большим пальцем, но она выступила вновь. Кровь… Эадрик завороженно смотрел на красные мазки на своей коже, но вдруг содрогнулся, поежился как от озноба. Нет, это нельзя, недопустимо! Это грех! Однако… даже Песнь Света порицает не саму магию, а ее злоупотребление. Эадрик не будет злоупотреблять. Он только хочет защитить Сурану и себя, хочет свободы, возможности жить, а не быть замурованным в стенах башни Круга! И все же… магия крови… это… это… — Что ты здесь делаешь, маг? — мерзко скрипучий голос сэра Вулфрика колким холодком прокатился по телу Эадрика. — Почему не в спальне, не в библиотеке? Куда направился, остроухий? — Как раз таки в библиотеку и направляюсь, сэр храмовник, — учтиво, насколько можно, промолвил юноша, обходя пыхтящего храмовника, и спешно направился дальше по коридору, моля Создателя, чтобы сэр Вулфрик не увязался следом и не нашел, к чему бы еще придраться. А то вдруг у него одеяние грязное или уши не вымыты и изо рта воняет, а то еще хуже — смотрит эльф уж слишком нагло. Но нет, храмовник тяжело потопал за поворот, туда, где недавно стояли Каллен и Сурана, бряцая, словно расшатанная стойка доспехов. Эадрик порывисто ворвался в библиотеку, едва не врезавшись в усмиренную архивистку. Круто развернувшись, он зашагал к дальним стендам в глубине залы. Книги о запретной магии, азы, предупреждения и признаки, по которым можно выявить малефикара, все хранилось там. Каково же было его удивление, когда эльф обнаружил, что искомые полки пусты.