Выбирай

Zella Day — Compass Солнечные лучи уже мягко прокрадываются сквозь тонкую занавеску на окне, когда я просыпаюсь со странным чувством, от которого приятно щемит сердце. Спускаю ноги на прохладный пол и, оперевшись ладонями о матрас, смотрю на примятые подушки. Воспоминания о прошедшей ночи теплым румянцем воскресают на моих щеках. Тот поцелуй, тесные объятия, шепот в темноте, и снова поцелуи. Все это могло показаться сном, если бы не его запах, который все еще хранят мои волосы, одежда и постельное белье. Вероятно, Пит решил уйти пораньше, чтобы не попасться кому-то на глаза выходящим из моего купе. Например, Гейлу. Струна блаженства внезапно лопается, рассекая сердце. Приятное послевкусие близости быстро растворяется в зудящей ненависти к самой себе. У меня нет никакого права на доброту Пита, на щемящую сердце нежность. Я не должна касаться его руками, запятнанными кровью, целовать губами, испачканными во лжи. Но я чисто физически не могла отпустить его от себя этой ночью. Страх лишиться Пита куда сильнее меня. Да и ему моя напускная отстраненность последние дни перед ареной уж точно не скрасит. Встав, подхожу к зеркалу, чтобы расчесать спутанные волосы. Мне мерзко смотреть на саму себя. Гадкое чувство расползается по груди от одной только мысли, что сейчас я должна выйти к завтраку — собранная и уверенная. Лживая. Со злостью бросаю расческу на комод. Безжалостно треплю волосы, заплетая косу. Нельзя бросать Пита. Я нужна ему. И Гейлу. Глубокий вздох. Я нужна им обоим, как и мне нужны они оба. Все уже собрались в вагоне-ресторане, когда я захожу туда. Пит и Гейл сидят в противоположных концах стола и молча поглощают завтрак. Эффи пьет странную ярко-зеленую жидкость из высокого стакана, а помятый после вчерашней пьянки Хеймитч льет виски в свой кофе, отодвинув тарелку с едой подальше. — А вот и наше солнышко! — звучно выдыхает он, сделав большой глоток из чашки. — Как спалось? Пит бросает на меня мимолетный взгляд, от которого сердце спотыкается на добрых пару секунд. — И тебе привет, Хеймитч, — глухо произношу я, присаживаясь за стол рядом с бывшим напарником. — Ну раз все в сборе, то, пожалуй, начнем, — начинает ментор. — Хеймитч, дай им хотя бы позавтракать по-человечески, — возмущается Эффи. Но ментор отмахивается от неё и обращается к Питу и Гейлу: — Завтра утром мы прибываем в Капитолий. С поезда вас сразу заберут в центр подготовки, и времени поболтать до Большого парада трибутов у нас уже не будет. — Разве вчера ты еще не все сказал? — хмыкает Гейл. Теплой привязанности у них с Хеймитчем так и не возникло. — Парень, если хочешь вытащить свою задницу из того ада, слушай всё, что я говорю, — сухо произносит ментор. — Это не простые Игры. Большинство трибутов — опытные убийцы. Каждый ваш соперник — профи. — И что это означает для нас, кроме усиленных тренировок? — спрашивает Пит. — Это означает, что вам нужны союзники, — просто отвечает Хеймитч, откидываясь на спинку стула. — Союзники? — шиплю я. — Ты сам сказал, что они все профи. Как им можно доверять? — Тише, Китнисс, — морщится ментор и продолжает. — Жатву видели, так что продумывайте варианты. Завтра после парада следует начать заводить знакомства. — Какая гарантия, что эти самые союзники не воткнут мне нож в спину? — недовольно произносит Гейл. — Я не собираюсь никому доверять. — Вы точно не родственники? — ухмыляется Хеймитч, тыча пальцем то в него, то в меня. — А то у меня такое чувство, будто передо мной сидит еще одна Китнисс, только в брюках. — Мы не родственники, — в один голос огрызаемся мы с Гейлом. — Только на камеры такого не ляпните, — грозно предупреждает Хеймитч. Я сверлю его злобным взглядом. Он ненавязчиво напоминает о моей роли безумно влюбленной девицы. Но ментору будто бы и плевать на меня, он снова обращается к Питу и Гейлу: — Как я понимаю, друг с другом союз вы заключить не хотите? Я испуганно смотрю на Хеймитча, а потом перевожу взгляд на Гейла. Тот молчит. Мне и в голову прийти не могло предложить им такое. И дело далеко не в Пите. — У нас слишком похожие причины, чтобы вернуться, — наконец, произносит Гейл, с наигранным безразличием ковыряясь в полупустой тарелке. Без лишних слов ясно — Гейл говорит обо мне. Я стала призом, за который они с Питом будут бороться на арене. В груди затягивается болезненный узелок. — А причина есть у каждого трибута, — пожимает плечами ментор. — Жить всем охота. Тишина глухой пеленой заполняет помещение. Слышно только позвякивание столовых приборов. Хеймитч выяснил, что Гейл не собирается вступать с Питом в союз, потому теперь говорить с одним в присутствии другого он точно не будет. Трибуты поделились на два враждующих лагеря. А я и представить не могла, что это случится так быстро. Бросаю несмелые взгляды то на Пита, то на Гейла, пока они не замечают. Где же сейчас мое место? Ответ и прост, и сложен одновременно — где-то между ними. — Так, Пит, Гейл, — Хеймитч прячет свою флягу в карман. — Валите по своим купе. Я знаю, что за этим последует — новая нелегкая беседа двух менторов, будь эта должность неладна. Гейл и Пит послушно покидают вагон-ресторан. Я смотрю вслед Питу, надеясь поймать его взгляд, подарить мимолетную улыбку, но он так и не оборачивается. — Ну что, солнышко, — начинает Хеймитч. — Пора распределить наши обязанности. Я молча рассматриваю нетронутое блюдо с фруктами. — Нас двое. Их двое. — Ты нужен Гейлу, — говорю я. — Пит знает больше него. — Признаться, я не слишком люблю этого парня, — кривится Хеймитч. — От меня ты тоже был не в восторге, — я пожимаю плечами. — На прошлых играх тебе это не слишком помешало. — Ладно, — отмахивается он. — Наслаждайся обществом Пита, пока есть такая возможность. Скорее всего, это ваша последняя неделя. Его слова вышибают из меня весь дух. Теперь у нашего с Питом времени есть границы. Обратный отсчет пошел. — Зачем ты так? — хриплю я. — Такова правда, — тихо отвечает Хеймитч. — Ты сама ее выбрала. Я застаю Пита за рисованием. Сидя на постели, он сосредоточенно водит карандашом по белоснежному листу, не отвлекаясь даже на шум открывшейся двери. — Привет, — выдавливаю из себя улыбку. Мне потребовалось чуть больше часа, чтобы собраться с мыслями и прийти сюда, залив в глаза половину пузырька капель Эффи. — Привет, — улыбка не касается глаз Пита, когда он отрывается от рисунка и смотрит на меня. — У меня отличная новость. Теперь твой ментор — не старый пьяница. Пит откладывает бумагу и карандаш, наблюдая за моей фальшивой радостью. Он несколько секунд всматривается в мое лицо, а потом отводит взгляд в сторону: — Тебе было бы лучше работать с ним. Его тихие слова царапают мое сердце. Вот оно в чем дело. Пит думает, что я хотела бы тренировать Гейла. Словно не его руки согревали меня этой ночью лучше всякого одеяла. Словно прошлая ночь ничего не значит. — Ты же понимаешь — ментор из меня никудышный, — бормочу я, несмело проходя к постели. — Зато самый красивый, — снова та же улыбка. Кажется, будто Пит признается в любви, одновременно с тем сообщая, что не верит мне. И правильно — правды во мне мало. Я даже не могу выделить ее для себя самой. — Ты был бы куда лучше меня, — сглатывая горечь, шепчу я. Пит пожимает плечами, опуская голову. Его пальцы теребят край плотной бумаги. — Не стоило тебе вызываться за Хеймитча, — обнимаю себя руками, прячась от холода, скользящего между нами — такими одинокими в этот момент. — Вызвался бы за тебя, позволь они такое, — огрызается Пит. Он злится. На меня? На себя? Гейла или Хеймитча? Пит имеет право злиться на весь мир. Он вызывался на Бойню ради моего спасения, а в итоге стал обычным добровольцем. — Хеймитч говорил тебе, — тихо произношу я. — На нас такая вольность не распространялась. — Знаю, — выдыхает Пит. Он поднимает голову, и его губы растягиваются в привычной улыбке, но я не верю ей в этот момент. – Ну, ментор, чему ты будешь меня учить? Я теряюсь на несколько мгновений от такой быстрой смены темы, но потом все-таки вспоминаю утренние наставления Хеймитча. Нужно взять себя в руки. Расклеившаяся, я ему не помощник. — Для начала нам нужно определить кандидатов в союзники, — пытаюсь говорить увереннее. — Есть те, кто тебя заинтересовал? — Тебе явно не нравится эта идея, — усмехается Пит. — Мое мнение сейчас не имеет никакого значения. Я буду сидеть на диване перед телевизором, когда вы… Я запинаюсь. Слова тугим комом застряли в горле. Я буду наблюдать за их выживанием со стороны, не имея возможности помочь и до тошноты давясь чувством беспомощности. — Не нравится, — мой голос дрожит. — Я бы посоветовала держаться ото всех подальше, пока большая часть трибутов не перебьют друг друга. Но Хеймитч… — Если ты скажешь, я так и сделаю, — перебивает меня Пит. — Ты мой ментор. Какой уж из меня ментор, когда я стою перед своим трибутом, едва держась, чтобы не зарыдать в голос. Пит до сих пор верит мне. Я сжимаю губы, боясь что-либо говорить. Ненавижу себя за каждое слово. Уже хочу развернуться и выбежать из купе, но хриплый шепот останавливает меня, дотрагиваясь до самого сердца. — Иди сюда. Внутри сворачивается теплый клубок и срывается куда-то вниз. Звук тишины меняется, пропитываясь приятным напряжением. Я спешу забраться на постель и, придвинувшись к Питу, кладу голову ему на грудь. Его сердце стучит прямо под ухом, и я прикрываю глаза, наслаждаясь этим звуком. Пит прижимает меня к себе, его пальцы несмело теребят кончик моей косы. А я лежу и сосредоточенно считаю глухие удары, мысленно представляя все возможности, при которых сердце Пита никогда не остановится.