Выбирай

James – All I'm Saying Огонь извивается, яростно облизывая сильные тела, а потом резко гаснет. И теперь я понимаю задумку Цинны с моим костюмом – он едва ли не копия нарядов моих трибутов. Вот только с ними он позволил чуть больше откровенности, оставив торс парней почти голым, лишь тонкий узор из серебрящегося на солнце раскрошенного угля ползет от живота к плечу, по рукам и до кончиков пальцев. Красота и скрытая сила, обнаженная огнем. Никто не посмеет недооценивать Пита и Гейла на этих Играх – так устрашающе прекрасно они выглядят. И в этот момент, одетая, как они, я чувствую с ними эмоциональное единение, будто прямо сейчас стою рядом, между ними. Тем временем, колесницы выстраиваются на Круглой площади, и все внимание зрителей переходит к президенту Сноу. – Приветствую вас на открытии сезона Квартальной бойни, – его взгляд скользит по трибутам и, без сомнений, задерживается на Пите и Гейле. – Счастливых вам Голодных игр, и пусть удача всегда будет на вашей стороне! Короткая, как всегда – из года в год, речь произнесена, и теперь трибуты, описав по площади круг, направляются к Тренировочному центру. Толпа поддерживает их криками, аплодисментами и свистом, а я замираю, пораженная мыслью – мы привлекли внимание не только зрителей, но и президента. Вряд ли он был слишком доволен, когда я выбыла из состава участников Игр, а фурор, произведенный на Параде может только подтолкнуть его к желанию уничтожить меня морально, причинив вред Питу и Гейлу. Вряд ли Сноу захочет, чтобы кто-то из них выбрался с арены живым, ему больше на руку победа Первого или Второго, а это весьма усложняет нашу с Хеймитчем задачу. И несмотря на уверенность в их шансах, я могу потерять обоих – и моего друга, и мальчика, подарившего мне хлеб. Хеймитч вырывает меня из оцепенения. Схватив за руку, он тянет меня за собой к выходу с трибун. Колесницы уже скрылись из поля зрения, и теперь зрители смешиваются в возбужденно галдящую толпу, вытекающую на улицу беспорядочным потоком. Все наперебой обсуждают триумф Двенадцатого, отовсюду слышатся имена: Пит и Гейл, Гейл и Пит, жених Китнисс, кузен Китнисс. Слышу, как меня зовут по имени, со всех сторон тычут пальцем. Кто-то даже хватает меня за руку, но на помощь подоспевают несколько миротворцев, и они помогают нам пробраться сквозь этот перевозбужденный хаос к машине, чтобы проехать жалкие несколько сотен метров до Тренировочного центра. На нижнем уровне рваными кучками толпятся трибуты, стилисты и менторы. Повозок с лошадьми уже не видно – вероятно, их увезли сразу, как только участники спешились. Оставив ковыляющего ментора позади, я виляю между людьми, выискивая знакомые лица. Наконец, замечаю два черных пятна в дальнем конце зала. Кто-то сзади выкрикивает мое имя, но я не обращаю внимания и несусь вперед, едва не спотыкаясь на высоких каблуках черных туфель. Еще мгновение, и сильные руки смыкаются на моей спине. Я утыкаюсь носом в шею Пита и прикрываю глаза, наслаждаясь странным чувством, захлестнувшим меня с головой, от которого приятно щемит сердце. Кожа Пита пахнет чем-то сладким и чуть резким. Укаченная шумом и разноцветной толпой, я успокаиваюсь в его руках. – Ты очень красивая, – шепчет он мне на ухо, а потом выпускает из объятий. К щекам приливает кровь, но я подавляю свое смущение и шагаю к остальным. Спешу обнять Гейла. – Я чувствую себя довольно странно, – усмехается он мне в волосы. – Здесь всегда так, – отстраняясь, отвечаю я. – Все ненастоящее. Мы ненастоящие. К нам подоспевает Хеймитч, и приходит черед восторгов и комплиментов по поводу костюмов. Цинна и Порция скромно улыбаются, а потом мой бывший стилист отводит меня в сторону. – Что скажешь? – тихо спрашивает он, чуть приподнимая уголки губ в улыбке. – Ты превзошел самого себя, – уверяю я. – Я была удивлена тем, что мы похожи. – Вы команда, – произносит Цинна, а потом чуть понижает голос. – Почти семья. Я опускаю голову, поджимая губы. Почти семья. Несчастные влюбленные – несостоявшиеся муж и жена, и фальшивые кузены. Хороша семейка. – У меня есть небольшая идея насчет костюмов к интервью, и мне нужно знать: согласишься ли ты принять небольшое участие? – Думаю, в дизайнерском деле я не сильна, Цинна, – усмехаюсь я. – Я о самом интервью, – поясняет он. – Зрители не останутся равнодушными, обещаю. – Хорошо, – соглашаюсь я. Его просьба взволновывает меня, но я доверяю Цинне целиком и полностью. Если кто и сможет своей работой задеть чувства зрителей и спонсоров, так это он. А нам просто необходима их поддержка. Тем временем, Хеймитч знакомит Пита и Гейла с трибутами Одиннадцатого дистрикта – Сидер и Рубакой. Уж насчет союзников ментор точно не шутил, вот только меня эта перспектива никак не радует. В каждом трибуте я вижу угрозу, каждый из них может убить дорогих мне людей, и потому улыбаться на их приветствия я не спешу. Сидер и Рубака кажутся вполне безобидными, но от таких подвоха больше всего и жди – вотрутся в доверие, а потом кинжал в спину. – Ну все, с остальными на тренировках познакомитесь, – Хеймитч начинает подталкивать нас к лифтам. Видимо, уже до смерти охота смочить горло выпивкой. Оставив шум за спинами, мы проходим в холл к лифтам. Вся наша команда едва помещается в просторной кабине. Мы с Питом стоим, почти вплотную прижатые к дальней стене из прозрачного стекла. Края наших ладоней чуть соприкасаются. Я слегка шевелю мизинцем, задевая его ладонь. Боковым зрением вижу, как Пит сглатывает. А потом он ловит мой мизинец, подхватывая его своим. Мы не беремся за руки, как обычно. В этом маленьком жесте куда больше интимности для нас двоих, ведь сейчас мы скрываем его даже от нашей команды. Это слишком личное. Словно молчаливое согласие, что между нами все хорошо. Как только двери кабины раскрываются на нашем этаже, мы отпускаем друг друга и плетемся за остальными. – Переоденьтесь и умойтесь к ужину, – командует Эффи. Ко мне это тоже относится, поэтому я иду в свою комнату и добрые полчаса трачу на то, чтобы смыть с лица въевшуюся в кожу косметику. Переодевшись, возвращаюсь в гостиную и застаю там только Эффи и Хеймитча, которые выглядят чем-то озадаченными. – В чем дело? – настораживаюсь я. – Да, в общем-то, ни в чем, – задумчиво произносит Хеймитч. – Где Пит и Гейл? – быстро спрашиваю я. – Они у президента Сноу, – после небольшой паузы отвечает ментор. – Сноу? О чем ты говоришь? Зачем? – Президент организовал ужин для трибутов, – спешит пояснить Эффи. – За ними пришли буквально десять минут назад. – И ты отпустил их? – кричу я на Хеймитча. – А у меня были варианты? – взрывается ментор. – Как ты се­бе са­ма-то это пред­став­ля­ешь? Президент Сноу, простите, но мы опасаемся отпускать своих трибутов к Вам на ужин. Так? Я молчу, прикусывая щеку. Конечно, он прав – в таких вопросах особого выбора нам не дозволено. – Успокойся, – переходит на более спокойный тон Хеймитч. – Ничего он не сделает твоим женихам. Еще не время. Я бросаю на него взгляд исподлобья и, развернувшись, ухожу в свою комнату, где провожу остаток вечера, игнорируя приглашение Эффи к ужину. Можно было бы заказать еду к себе, но вряд ли мне кусок полезет в горло. Я могу лишь лежать и давиться мыслями о том, что сейчас происходит на ужине у Сноу. Это явно не простой жест гостеприимства – такого никогда раньше не было. Старый ублюдок явно что-то задумал. И вряд ли он организовал все это ради Финника из Четвертого или добровольцев из Первого и Второго. Правила этой Квартальной бойни были придуманы только ради того, чтобы уничтожить меня. И что-то мне подсказывает – Сноу прощупывает мои слабые места, разведывает рычаги давления. И мне остается лишь надеяться на то, что я ошибаюсь. Укутавшись в теплый плед, я сижу на диване в гостиной, невидящим взглядом уставившись в телевизор, где уже по второму кругу крутят повтор Парада. Голос главного комментатора Голодных игр – Клавдия Темплсмита глухо отталкивается от стен, но я не вслушиваюсь в его трескотню. Часы на стене бесшумно отсчитывают бесконечное время. Маленькая стрелка медленно подползает к десяти. Хеймитч уже давно напился и безгласые оттащили его в комнату. Эффи еще раньше разозлилась на какую-то из его шуток и ушла, громко стуча каблуками по мраморному полу. А я осталась одна в своем ожидании. Не сказать, что мне нужна чья-то компания, но невеселые мысли уже растерзали мою голову. Накопленная усталость давит на глаза, и я тянусь за пультом, чтобы выключить телевизор, когда на мои плечи ложатся широкие ладони. Я вздрагиваю. – Не спится? – спрашивает Гейл, чуть сжимая пальцы. Похоже, из-за шума передачи я и упустила тот момент, когда он вернулся. – Гейл, – глубоко вздыхаю и, выключив телевизор, наклоняюсь чуть вперед, пытаясь отстраниться. – Боишься, он увидит? – хмыкает Гейл, убирая руки. Неприятный холодок ползет вниз по спине. Я разворачиваюсь, чтобы увидеть выражение его лица. Темнота резкими тенями очерчивает напряженные скулы и сведенные брови. – Он мой жених, – отвечаю едва слышно. – Ненастоящий. – Я не хочу делать ему больно. – А мне? – тихо спрашивает Гейл. – Мне ты можешь делать больно? – Ты не понимаешь, – мой голос срывается предательской дрожью. – Игры заберут у меня одного из вас. – И кого же из нас ты будешь ждать? Снова вопрос о выборе, но только я не собираюсь озвучивать свои мысли и желания, потому что если снова начну размышлять об этом – просто сойду с ума. – У тебя семья, Гейл. Ты обязан вернуться к ним. – Тогда погибнет Пит. Сердце болезненно протестует, глухо ударяясь о грудную клетку. Я не могу представить себе мир, в котором не будет Пита. Тело заходится в мелкой дрожи. Я подтягиваю колени к груди, утыкаясь в них лбом. – Китнисс, – Гейл обходит диван и присаживается рядом со мной. Он пытается обнять меня, но я отодвигаюсь от него. – Я не могу… Пожалуйста, не надо. – Хорошо. Он встает и уже хочет уйти, но я останавливаю его: – Как прошел ужин у президента? – Ты хочешь узнать список блюд или о том, говорил ли он со мной? – усмехается Гейл. – Блюда меня интересуют в последнюю очередь, – фыркаю я. – Он спросил: какие у меня стремления относительно Игр. – И что ты ответил? – Что собираюсь победить, – твердо произносит Гейл. Я молча покачиваюсь взад-вперед. Все верно, так и должно быть. Гейл не может уступить свою жизнь парню, которого и не знает толком. Парню, который должен был жениться на девушке, которую он любит. – Похоже, твой жених уже нашел себе союзников. Я резко вскидываю голову. Можно было и не сомневаться, что Пит легко найдет общий язык с кем-то из остальных трибутов, но отчего-то Гейл произнес эти слова почти насмешливым тоном. – Эта девчонка из Седьмого – Джоанна Мейсон, – продолжает он. – Сначала довольно долго таскалась за мной, а потом привязалась к Питу. Весь вечер ни на шаг от него не отходила. Перед глазами появляется образ худой брюнетки с нагловатой ухмылкой на лице. Это кажется бессмысленным, но в последние дни перед Играми трибуты могут позволить себе все, потому что терять уже особо нечего. Сотни ледяных иголок вонзаются в грудь, и внутри словно образовывается тянущая пустота. Но почему мысль о том, что Пит провел вечер с другой девушкой вызывает подобные чувства? Почему меня не беспокоит, что изначально жертвой Седьмой был Гейл? – А что насчет тебя? – тихо интересуюсь я. – Я уже говорил – мне не нужны союзники, – отвечает Гейл. Он снова подходит ко мне и проводит ладонью по моим волосам. – Ну, спокойной ночи, Кискисс. Чувствую, как все внутри наливается теплом от этого прикосновения. Но то ли это тепло, что струится по моим венам, когда меня касается Пит? Слишком поздно я начинаю задаваться этим вопросом, но понимаю – мне нужен ответ. – Гейл? Он останавливается у порога гостиной и удивленно оборачивается. Встав с дивана, медленно подхожу к Гейлу, ощущая, как дрожат колени, а ступни наливаются тяжестью. Я ненавижу себя за то, что собираюсь сделать, точнее, попросить, но иначе, кажется, не пойму. – Гейл, – едва слышно произношу я. – Поцелуй меня.