Ambivalent Ideal

Джин покрутил в руках чашку и снова перевел взгляд на сидящего перед ним человека. Манабу не сильно изменился. Все та же бледность, то же нечитаемое выражение глаз. Невозможно было понять, о чем тот думал. Правда, в детстве Манабу редко когда показывал свое лицо, все время прячась под длинной челкой. Сейчас же он смотрел прямо в глаза, и нельзя сказать, что Джину это нравилось. -Значит, ты студент? – неуверенно начал он. -Да, я ведь сказал. -Точно. На кухне вновь воцарилось молчание. Руи переводил взгляд с одного на другого, однако не решался ничего сказать, молча размешивая сахар в своем кофе. Пошла уже пятнадцатая минута, а он все никак не мог его домешать. Джину отчаянно хотелось прекратить это безумие, но он ощущал себя совершенно потерянным. -Так… Больше ни с кем из наших ты не поддерживаешь связь? -Нет. -Почему? -Зачем мне это? -Не знаю. Прошлое вспомнить, - Джин замялся, поймав на себе странный взгляд Манабу. -Это не то прошлое, которое хочется вспоминать, - тихо сказал он. Больше сказать было нечего. Манабу перерубил на корню все попытки завязать разговор, всем своим видом показывая, что присутствие Джина его не радует. Скорее наоборот. В первые минуты Манабу выглядел немного испуганным, Джин даже удивился немного. Но в какой-то момент от этого страха не осталось и следа. Манабу спокойно пригласил их с Руи на кухню, заварил кофе и разлил его по чашкам. И вот он сидел перед ними. За все время их пародии на разговор, на его лице не отразилось ни одной эмоции. Но Джина успокаивал тот факт, что Манабу хотя бы моргал, время от времени глядя на собеседников. Правда казалось, что иногда смотрит он вовсе не на сидящих напротив людей, а куда-то за их спины. -И ты… Ты не хотел бы снова встретиться, ну, с Бё? -Нет. -С Мао? Хикару? -Нет. -С Казуки? Манабу ничего не ответил, отвернувшись к окну. Любой другой человек оставил бы его в покое, забрал Руи и ушел. Но Джин всегда отличался особой оригинальностью, доводившей окружающих до белого каления. -Ты помнишь Казуки? Ну, тот самый парень, которому ты цветы подарил, - ложка Руи со звоном ударилась о край чашки. -Нет, я такого не помню. -Да перестань, как можно его забыть? – Джин улыбнулся, - он ведь замечательный. -Не помню. -Странно. Он ведь всегда так хорошо к тебе относился. А помнишь в самый первый день мы приняли тебя за призрака? Нет, серьезно, ты правда был похож. Да ты и сейчас выглядишь не очень живым. -Джин. По-моему тебе пора идти. А то уже поздно, не хочу, чтобы ты шел пешком до общежития, - перебил его Руи, с опаской глядя на Манабу. -А ведь ты прав! Ладно, - Джин поднялся из-за стола и, пыхтя, направился к выходу. Руи двинулся следом. Манабу даже не шелохнулся, сверля застывшим взглядом стену. -Береги себя, - шепнул Руи, целомудренно обнимая Джина. -Ты меня еще в щеку поцелуй, - фыркнул тот, незаметно вытаскивая сигареты из его кармана. -Почему же в щеку, - Руи улыбнулся, однако поцеловать себя, куда бы то ни было, Джин не дал, ловко выворачиваясь из объятий любимого. -Я все еще в обиде, не забывай. Утром я за тобой зайду. -Джин, тебе совсем не по пути, лучше сразу иди на работу. -Нет! Это не обсуждается, - отрезал Джин, решительно щелкнув дверным замком. Вдруг он обернулся, быстро поцеловал Руи и тут же выскользнул за дверь, захлопнув ее прямо перед носом у педиатра. Руи только хмыкнул, и уже собрался было вернуться на кухню, как вдруг услышал тихое бормотание. Он удивленно остановился, прислушиваясь. Казалось, кто-то говорил по телефону, но слов было не разобрать. Звуки доносились откуда-то со стороны кухни. Руи осторожно двинулся вперед. Бормотание становилось отчётливее с каждым шагом, он уже мог разобрать обрывки слов, но вдруг оно резко оборвалось. Руи заглянул на кухню. Манабу все еще сидел там, глядя в ту же точку на стене. Разве что он выглядел бледнее, чем был до этого. -Ты ничего не слышал? – неуверенно поинтересовался у него Руи. Манабу закрыл глаза и откинулся на спинку стула. -Слышал. Тут очень тонкие стены. Так что будь готов, тебе еще и не такое предстоит услышать. -Соседи? Просто мне показалось, что звуки доносились отсюда. -Так и есть. Они прямо над нами. Руи кивнул. Объяснение было вполне логичным. Конечно, еще оставался вариант, что Манабу был склонен разговаривать с самим собой. Но это не имело никакого значения. Мало ли, какие у людей тараканы в голове. А его временный сосед не казался буйным сумасшедшим, да и Тсуруги с ним легко уживался. Так что беспокоиться было не о чем. Хоть Руи и удивила резкая перемена настроения Манабу. Если до этого он показался ему вполне нормальным парнем, разве что немного подверженным общественным стереотипам, то после появления Джина его будто подменили. Он будто замкнулся, на вопросы отвечал односложно, и даже тот факт, что на его кухне сидели два гея его явно не трогал. -С тобой все в порядке? -Да. Мне еще нужно дописать статью. А ты, если хочешь, можешь лечь спать. Кровать Тсуруги слева, белье в шкафу, - Манабу поднялся и вышел из кухни. -Я тут посижу, мне надо разобраться с рабочим делами, - бросил ему вслед Руи. Манабу неопределенно махнул рукой, то ли давая согласие, то ли отгоняя муху, и скрылся за проемом. Руи был предоставлен самому себе. Он сходил в комнату за сумкой, убрал со стола и сел за работу. Ему предстояло выстоять в неравном бою против бумажной рутины. Первые два часа прошли незаметно, затем Руи начал клевать носом и, в конце концов, уснул, подложив под голову кипу бумаг. Когда он проснулся, за окном было совсем темно, казалось, что даже свет уличных фонарей и неоновых вывесок не в состоянии прорваться сквозь ночную тьму. Руи стало не по себе. А когда до него снова донеслось неясное бормотанье, сердце и вовсе неприятно дернулось и пропустило удар, через секунду забившись в бешеном темпе. В прошлый раз, голос звучал гораздо ближе и отчетливее. Неугомонный сосед передвинулся в другую комнату? Как бы ни так. Руи раздраженно мотнул головой, собрал бумаги и уверенно двинулся в сторону комнаты. В конце концов, нечего ему было бояться говорящего с самим собой Манабу. Однако чем ближе он подходил, тем неуютнее ему становилось. Он все еще не мог понять, чей голос он слышит. Были ли это действительно Манабу? Несмотря на то, что Руи никогда не был суеверным, ему стало действительно страшно. Когда он коснулся ручки двери, в квартире повисла тишина. Будто кто-то внезапно отключил звук. Руи сглотнул и толкнул дверь. Свет в комнате был выключен. Манабу сидел на кровати, на его коленях лежал ноутбук. Он поднял глаза и выжидающе посмотрел на Руи. -Я могу включить свет? – Манабу кивнул и вновь вернулся к работе, защелкав клавишами. Руи вытащил из шкафа белье, расстелил его и собрался идти в душ, но прежде чем выйти из комнаты, он снова кинул взгляд на соседа. Тот продолжал что-то печатать, не отрывая глаз от экрана. Разговоры с самим собой обычно считались нормой. В конце концов, каждый человек мысленно комментирует свои поступки, иногда эти комментарии непроизвольно оказываются сказанными вслух. Но судя по тому, с какой частотой бормотал Манабу, он не просто оценивал свои действия, он роман по ним писал. Руи поежился и забрался в душевую. Тсуруги ни разу не упоминал о болтливых соседях и тонких стенах. Значило ли это, что Манабу действительно вел увлеченные дискуссии с самим собой? Руи не знал. В конце концов, болтливый Тсуруги успел много рассказать о своем сожителе, хорошего и плохого. И впечатление о нем складывалось вполне положительное. Так почему же, черт возьми, он не сказал о том, что Манабу так много и часто говорит с самим собой?! Это казалось действительно странным. Если же предположить, что Руи слышал вовсе не его бормотанье, то… То соседи у них оказались вконец охреневшие. Кому вообще в здравом уме придет в голову разговаривать в три часа ночи, когда он идет по темному коридору, готовый наложить в штаны от страха? Внезапная догадка поразила Руи. А что если Манабу таким образом пытается сжить его из квартиры? Парень хмыкнул. Маловероятно. В этом не было смысла. В конце концов, Тсуруги был куда невыносимее Руи, и вдобавок панически боялся всего сверхъестественного. Или хотя бы намека на него. Да и зная характер друга, Руи легко мог предположить, что высели его Манабу раньше срока, тот не дал бы ему и копейки. Наконец, Руи вышел из ванной. В квартире стояла мертвая тишина, казалось, можно услышать собственное сердцебиение. Руи не знал, рад он этому или нет. Когда он вошел в комнату, он ожидал увидеть, что Манабу уже лег спать, покончив со своей статьей. Но к его величайшему изумлению он все еще сидел на кровати, сверля взглядом экран. Манабу не обратил на Руи ни малейшего внимания. Его руки застыли над клавиатурой, он выглядел совершенно потерянным. -Манабу? – тихо позвал Руи, - у тебя все хорошо? Тот вдруг встрепенулся, захлопнул ноутбук и быстро засунул его под кровать, совершенно не обращая внимания на раскрывшего от удивления рот Руи. -Да, просто поражаюсь тому дерьму, которое написал, - буркнул Манабу, ложась на кровать и тут же накрываясь одеялом с головой. -Спокойной ночи, - пробормотал Руи, последовав его примеру. Что-то подсказывало ему, что в следующие несколько дней придется довольно туго. ***** Манабу и подумать не мог, что все произойдет так быстро. Стоило Джину появиться на пороге его дома, как прошлое хлынуло в его жизнь неудержимым потоком. Он потратил столько лет, выстраивая тонкую границу между реальностью и воспоминаниями, но все было разрушено в одну секунду. Одним единственным словом. -Призрак? Манабу вспомнил все. Так отчетливо, так ясно, будто все это происходило каких-то десять минут назад. В сердце снова застучались те самые забытые чувства. Его улыбка. Воспоминания мелькали перед глазами разноцветными картинками, вытесняя одно другое. Девять лет. Девять долгих, пустых лет. Взаперти, вдали от остального мира. Они казались ничем в сравнении с тем единственным годом, изменившим его. Его глаза. За всю свою бессмысленную жизнь Манабу так и не смог найти ничего, что смогло бы заменить ему те единственные наполненные счастьем дни. Как же, как же он хотел забыть их навсегда. Его голос. Казуки. Одно единственное имя, поставленное против всей его, Манабу, жизни. Он его ненавидел. И все, что было связано с ним. Все то, что мешало ему жить обычной жизнью. Поэтому он и запрятал все свои воспоминания глубоко внутрь себя, вытравил их из памяти, будучи еще ребенком. И вот, в один момент, все было разрушено. Прошлое вернулось. И тут же вступило в свои права. Прямо над Джином висела странная тень. Медленно, она начала обретать формы. Вот у тени появились руки, ноги. Постепенно начали прорисовываться контуры человеческой фигурки. Наконец, из глубины вынырнуло детское личико. Над тараторящим Джином повисла маленькая девочка лет двенадцати. Она приветливо улыбнулась Манабу. -Ты скучал? Манабу отвел взгляд и жестом пригласил свою гостью следовать за ним. Им предстояло поговорить. Руи и Джин явно приняли приглашение на свой счет, и зашли на кухню. Манабу заварил для них остатки гадкого кофе Тсуруги. В голове стучало. Кажется, Джин задавал какие-то вопросы, и он даже на них отвечал. Однако все его мысли в это время были заняты другим. Прямо за спинами Руи и Джина стояла девочка -Это твои друзья? Манабу помотал головой. Джин снова что-то спросил. -Почему тогда они здесь? Её звали Миюки. Когда-то давно она была соседкой Манабу, её дом был прямо напротив. У Манабу не было друзей, он целыми днями сидел дома, лишь изредка выбираясь из дома вместе с матерью. Часто Манабу днями напролет просиживал в своей комнате, глядя в окно. Богатая на события жизнь соседей привлекала его внимание. Миюки часто играла во дворе со своей большой собакой, иногда её семья приглашала гостей, и они праздновали на открытом воздухе. Манабу завороженно наблюдал за ними, прекрасно понимая, что его жизнь не может быть такой. Мать не разрешит ему завести собаку и у него никогда не будет столько же друзей. Правда, Манабу никогда не завидовал им. Как люди смотрят телевизор, чтобы хоть ненадолго оторваться от реальности, так и он глядел в окно, часто просто воображая себе новую счастливую жизнь. Но однажды все вдруг изменилось. Миюки и её собаку сбила машина. Прямо на глазах у семилетнего Манабу. В ту самую минуту, когда Миюки оказалась под колесами тяжелой фуры, ему показалось, что он увидел уродливое лицо смерти, заглядывающее прямо ему в душу. Манабу тут же задернул шторы и залез под кровать. Над улицей еще долго разносился жалобный вой. Собака умирала мучительно медленно, её крик, почти человеческий, навсегда остался в памяти Манабу. Тогда он заткнул уши и долго плакал. А на следующий день Миюки пришла к нему. Так они и стали друзьями. Одинокий никому не нужный Манабу и его мертвая соседка. Джин продолжал сыпать вопросами. Это начинало раздражать. -С Казуки? Миюки встрепенулась и подошла, вернее, подлетела ближе. Она заглянула прямо в глаза Манабу и эхом повторила за Джином. -С Казуки? Манабу чувствовал, как в нем начинает закипать злость. Он не хотел слышать ни единого упоминания этого имени в своем доме. Он не хотел о нем вспоминать. Никогда. В тот момент ему хотелось удушить Джина, расчленить и спрятать. Но от мысли о том, что он присоединится к Миюки, ему стало не по себе. Терпеть бесконечную болтовню Джина он просто не сможет. А мертвеца заткнуть не так уж и просто, раз уж он заговорил. Это Манабу знал точно. Наконец, Руи додумался остановить неугомонного Джина. Они вышли из кухни. -Почему бы тебе просто не оставить меня в покое? – прошипел Манабу, глядя на Миюки. -Я нужна тебе. -Нет. Ты никому не нужна. Катись ко всем чертям. -Поверь, я бы и сама с радостью! Но, Манабу, милый. Это ты не хочешь меня отпустить. -Не неси чушь. Я давно тебе сказал, выметайся. -Выметайся? Где ты думаешь, я была все это время? В твоем сознании, Манабу. Ты запер меня там! -В таком случае, сейчас ты свободна. -Отнюдь. Ты до сих пор не можешь отказаться от моей помощи. И не надо спорить, Манабу. Если бы я действительно была тебе не нужна, я бы давно исчезли. -Оставь меня в покое. Я больше не хочу тебя видеть рядом с собой, я вырос, неужели ты не видишь?! И ты должна исчезнуть! -Манабу, ты не понимаешь! -Послушай, Миюки… -Тс-с, он идет. На кухню зашел Руи. -Ты ничего не слышал? Манабу что-то невпопад ответил и вышел. Руи последовал за ним в комнату, забрал одну из своих сумок и вернулся на кухню. Манабу вновь остался наедине со своими галлюцинациями. Именно таким словом один доктор назвал его подругу, ровно за полминуты до того, как вколол одиннадцатилетнему Манабу снотворное. Что было дальше, он не помнил. И сколько лет он провел в больнице для душевнобольных, он тоже не знал. Каждый день происходило одно и то же. Он просыпался, завтракал и шел на процедуры. В промежутках между ними глотал лекарства. Все было просто и однообразно. Иногда его рассудок не был затуманен убойной дозой таблеток. Тогда Манабу просто сидел в своей палате и читал. В больнице можно было найти только медицинскую литературу, от которой мальчика воротило. Но однажды медсестра принесла ему старый потрепанный учебник физики. Манабу зачитал его до дыр. Одна книга смогла сделать то, чего не мог добиться весь персонал клиники. -Призраков не бывает. Значит, я тебя выдумал, - едва слышно прошептал Манабу в темноту комнаты. Он не хотел включать свет. Иначе он снова смог бы видеть ей, стоящую у его кровати. В детстве он всегда спал с включенными лампами. Либо же не закрывал шторы, позволяя лунному свету проникать в его комнату. В больнице с этим было гораздо строже. Каждый вечер в определенное время во всем корпусе выключался свет. Первое время он плакал, просил не выключать ему свет, ему было гораздо спокойнее, когда Миюки была рядом, потому что в темноте к нему могло подобраться что похуже. Но медсестры были непреклонны. В конце концов, он смирился. Экран ноутбука мигнул. Пальцы Манабу опустились на клавиатуру. Это спасло его однажды. Спасет и сейчас. На чистом электронном листе замелькали слова. После того, как его признали вменяемым, Манабу снова вернулся в приют. Уже другой. Но даже там его жизнь не сильно изменилась. Разве что больше не было ни лекарств, ни процедур. И по ночам никто не кричал. Однако Манабу по-прежнему оставался таким же одиноким и отчужденным, и надежд на обретение новой семьи у него не было. Естественно, никто не стал бы усыновлять ребенка, прошедшего курс лечения в психиатрической клинике. Манабу все время проводил в приютской библиотеке. Хоть книг там было и немного, зато остальные дети предпочитали не совать туда носа. Целыми днями Манабу сидел за чтением пыльных никому не интересных книг. Больше всего его привлекала научная литература, с каждой новой прочитанной страницей мир становился понятнее. Так он и прожил еще несколько лет своей жизни. Одна из работающих в приюте женщин предложила ему пройти дистанционные тестирования. Манабу с легкостью справился с ними и был принят в один из токийских университетов. Тихое монотонное щелканье клавиш успокаивало. В какой-то момент, Манабу даже забыл о том, что в его комнате сейчас находится воображаемое привидение мертвой девочки. Однако она о нем помнила. Манабу казалось, что он слышит шелест её дыхания в темноте. -Заткнись. Ты мешаешь мне сосредоточиться. -Мне скучно. Ты ведь не хочешь со мной поговорить? О чем угодно! -Если ты предлагаешь обсудить с тобой погоду, то иди к черту. -Но ты ведь говоришь со мной сейчас. Значит ли это, что ты снова сходишь с ума? -Это значит то, что ты меня достала. Убирайся из моей жизни! -Просто перестань просить о моей помощи. И я уйду. -Мне не нужна твоя помощь. Уже давно. Ты же исчезла на столько лет, почему бы тебе не сделать этого снова? Голова Миюки вылезла из экрана ноутбука. Она уставилась прямо в глаза Манабу. -Потому что тебе снова одиноко, - прошептала Миюки. В этот момент в комнату вошел Руи. -Я могу включить свет? Щелкнул выключатель. Манабу огляделся. Она стояла совсем рядом, вглядываясь в темноту за окном, словно выжидая чего-то. Манабу бездумно уставился в экран. Он печатал что-то, совершенно не обращая на это внимания. Его мысли были далеко. Наконец, Руи ушел. Манабу посмотрел на Миюки. -Что ты хочешь этим сказать? -Ты и сам знаешь. -Ответь. -Ты увидел того парня и позвал меня. Впервые за столь долгое время. Ты вспомнил о нем, да? -О ком? Я не понимаю, о чем ты говоришь. -Ты же не пытаешься меня обмануть? Ты вспомнил, вспомнил! – Миюки вдруг рассмеялась и захлопала в ладоши. -Да о ком ты, черт возьми?! -Ты запретил мне называть его имя, - она обиженно надула губы. Манабу закрыл глаза. Лицо Казуки стояло перед глазами так же ясно, как и десять лет назад. Должно быть, он сильно изменился за это время. У него появилась семья, новые друзья и он совсем не вспоминал о бледном мальчике, когда-то делившим с ним комнату. Но Манабу помнил каждую секунду, проведенную рядом с ним. Эти воспоминания дарили столько радости и боли одновременно. Они превратили его жизнь в ад. Именно поэтому Манабу так ненавидел Казуки. Почему же жизнь так посмеялась над ним, сведя его с Джином? -Манабу, если ты не хочешь верить мне, поверь самому себе, - Миюки указала на экран. Манабу замер. Все это время он печатал одно единственное слово. То имя, которое ему никогда не забыть. Десяток ровных строк, повторяющих одни и те же иероглифы. «Казуки». Миюки торжествующе улыбнулась и поднялась в воздух, зависнув над ошарашенным Манабу. -Манабу? У тебя все в порядке? – на пороге комнаты вновь возник Руи. -Да, просто поражаюсь тому дерьму, которое написал. В темноте раздался чей-то вздох. Следующим утром, как только Руи вышел из квартиры, Манабу перерыл все вверх дном в поисках таблеток. Миюки никуда не делось, значит это не простое переутомление. И Манабу прекрасно знал, что за этим последует. Именно поэтому он нуждался в своем лекарстве. Черт знал, сколько этой гадости лет, но попробовать стоило. Возможно, он умрет. Или дело ограничится простым отравлением, и он попадет прямиком в заботливые руки Тсуруги. Если же повезет, Миюки снова пропадет и прогрессирование его галлюцинаций остановится. Пока не кончатся таблетки. Манабу выпотрошил все шкафчики в доме, но белый контейнер словно сквозь землю провалился. Странно. После выписки из клиники Манабу не расставался с этими таблетками, они живо напоминали ему о том, через что ему пришлось пройти в свое время. Маленький белый контейнер без этикетки был единственной вещью, с которой у него были связаны воспоминания. Поэтому Манабу казалось, что кроме нескольких лет в психиатрической клинике в его жизни больше ничего не было. И вот они пропали. И объяснение было только одно. -Тсуруги, - Манабу раздраженно отбросил пустую аптечку в сторону. Его сосед очень болезненно относился к лекарствам. Если оставалось меньше месяца до истечения срока годности, он выкидывал их безо всякой пощады. Не исключено, что Тсуруги однажды наткнулся на таблетки Манабу, которые давно превратились в чистую отраву, ужаснулся и тут же отправил их в мусорное ведро. Или смыл в унитаз. Или еще бог знает что с ними сделал. Рядом с Манабу по-прежнему крутилась Миюки, все время заглядывая ему за плечо. -Что ты ищешь? Манабу не стал отвечать. Он уже достаточно скомпрометировал себя перед Руи, явно считавшим его ненормальным. В конце концов, раз он решил отрицать её существование, почему он продолжает с ней разговаривать? Манабу устало опустился на кровать, силясь вспомнить название своих таблеток. Вполне возможно, что без рецепта они не выдавались, если их вообще можно было найти в аптеках, но в современном мире можно купить что угодно и где угодно, надо лишь знать места. А Манабу знал того, кто прекрасно в этом ориентировался. Только вот название все никак не шло в голову. Сохранять спокойствие становилось все труднее и труднее с каждой минутой, а Миюки лишь нагнетала обстановку, продолжая сыпать вопросами. Манабу чувствовал, что начинает паниковать. В клинике его болезнь называли галлюцинативным синдромом. Специализированного лекарства не было, никто не мог понять, чем же именно вызваны галлюцинации мальчика, поэтому лечение проводилось с помощью экспериментальных препаратов. Манабу понимал, что рисковал действительно многим, но он также знал, что если не получит эти проклятые таблетки в ближайшие сутки, сам с радостью побежит обратно в больницу. Его взгляд упал на лежащий на столе мобильник. Он закусил губу и начал набирать номер. С минуту в трубке раздавались гудки. Манабу уже готов был скинуть вызов, когда на другом конце провода раздался недовольный голос. -Кто бы ты ни был, жертва аборта, я найду тебя и натяну твою толстую кишку на… -Мизуки? -Манабу? -Привет. -Как вежливо. В прошлый раз ты был куда холоднее. Чего тебе? Стоп. Если ты, наконец, убил Тсуруги, то знай, я любил его и помогать тебе с трупом не собираюсь. -Как мило. Но нет. У тебя случайно нет знакомых психиатров? -Странный вопрос. Почему бы тебе не спросить Тсуруги? -Я точно знаю, что среди его друзей нет никого, кто был бы хоть немного связан с психиатрией. -Ладно, я проверял тебя. Вдруг ты просто искал повода мне позвонить, - Мизуки засмеялся. -Так что? -Что? А, психиатр. Ты уверен, что это то, что тебе нужно? Не скромный, но симпатичный патологоанатом? -Да. -Жаль, но так и быть. Я знаком с одним парнем. Прекрасный специалист. -В области чего? -Мне-то откуда знать? Его не интересуют мертвые, меня чокнутые. -Мне нужен его номер. -Ты хотел сказать «запись на консультацию»? -Я хотел сказать «номер». -Ты серьезно собрался звонить незнакомому человеку? -Да. -Ты маньяк. Я дам тебе его адрес. И, да, Манабу. Я не буду спрашивать, зачем тебе понадобилась помощь психиатра, нет. И я даже не расскажу Тсуруги об этом, он ведь над тобой как наседка кудахчет. Это останется между нами. -Спасибо. -Друзья Тсуруги и мои друзья. А ты еще и миленький. -Мизуки. -Ах да, адрес. Прямо над тобой, - хмыкнул Мизуки и положил трубку. -Что?! – ответом послужили телефонные гудки. Манабу раздраженно выдохнул. Мизуки нельзя было доверять так же, как и Тсуруги. Этажом выше жила пассия его соседа, Юки. И Манабу прекрасно знал, что она никакой не психиатр. И насколько он помнил с их прошлой встречи, парнем её тоже назвать было сложно. Манабу собрался было вновь вызвонить будущего патологоанатома и закончить фразу про толстую кишку, но вдруг телефон в его руках запищал. На экране высветился незнакомый номер. -Алло? -Привет, Манабу! -Кто это? -Джин. Этого еще не хватало. -Откуда у тебя мой номер? -Я спросил его у Руи. Но он не знал. Тогда мы позвонили Тсуруги, он не взял трубку. Тогда мы решили спросить у кого-нибудь еще. Никто не знает твой номер, представляешь? -Но ты же позвонил, - Манабу раздраженно подумал о том, что именно из-за таких людей как Джин его номер знали всего три человека. Тсуруги, доцент кафедры и он сам. -Руи дозвонился до Тсуруги. Он так удивился, даже ругаться не стал! Правда, велел Руи заткнуть мне катетер в… -Так, ладно. Ты чего-то от меня хотел? -Да. Слушай, ты не хочешь прийти на нашу встречу? -Какую встречу? -Ну, нашу! Приютскую! -И кто там будет? -Ну как кто, не тормози, Манабу. Все будут! И Бё, и Мао, и Хикару, даже Казуки обещал прийти! Манабу похолодел. Джин продолжал что-то тараторить, но он не слушал. Перед глазами снова замелькали события десятилетней давности. Как будто вся жизнь ограничилась одним единственным годом, проведенным вместе с детьми из приюта «Звон колоколов». Он помнил все до мельчайших деталей, от первого до последнего дня. -А потом они жили долго и счастливо, - довольно закончил Джин. -Что? -Я так и знал, что ты не слушаешь, - на том конце провода обиженно засопели. -Слушай, Джин. Я не приду. -Да? Жаль, - протянул Джин. -Очень. -Кое-кто очень хотел с тобой встретиться. И Бё сказал, что у него для нас сюрприз. Боже, прошу, пусть это будет что-то охрененное! Что? Какой еще пони? Заткнись, Руи! -Пока, Джин. -Стой! Завтра в шесть вечера в ресторане «Гранат»! Если ты передумаешь, приходи! – крикнул Джин и бросил трубку. Манабу вздохнул. По полу были раскиданы всевозможные лекарства, второпях высыпанные из аптечки. Миюки с интересом изучала упаковку шприцев. Название лекарства вылетело из головы напрочь, Мизуки оказался безбожным лжецом, а Казуки придет завтра в какой-то ресторан во сколько-то там вечера. -Хватит, - Манабу поднялся с кровати. -Что хватит? – Миюки удивленно взглянула на него. -Хватит убегать от прошлого.