Ambivalent Ideal

Манабу с тоской глядел на экран ноутбука. Все сроки сдачи уже поджимали, профессора плевались ядом, и вообще его родная кафедра стала подозрительно похожа на серпентарий. Но пока результатом многочасовой работы мозга оставался лишь грустный заголовок, одиноко темнеющий на электронном листе бумаги. Он уже сто раз пожалел, что ввязался в эту непонятную тягомотину с научными статьями для журналов с мозгодробящими названиями. Но что поделать, на жизнь приходилось зарабатывать самому. Манабу еще в самом детстве смирился с мыслью о том, что ему, отрезанному от своей семьи, предстоит всю жизнь упорно трудиться. Прошло больше десяти лет с тех пор, как его самого отправили в приют. Манабу потянулся к сигаретам. Много воды утекло. Детские надежды разбились об суровую реальность, никто так и не изъявил желания усыновить его. Может, оно было и к лучшему, как знать. В конце концов, он понятия не имел, что случалось с теми детьми, которые все же находили себе новые семьи. Быть может, все было совсем не так, как рисовало услужливое воображение. В полумраке комнаты вспыхнул огонек зажигалки, Манабу поднес сигарету ко рту, думая о том, что может, покидать общежитие было и не лучшей мыслью, но курить зато можно было сколько угодно, выпуская при этом дым в окно. Навстречу вечернему воздуху. Вместо того, чтобы в поте лица строчить эпохальный труд в области физики, Манабу сидел и предавался ностальгии, бездумно набирая на клавиатуре слова и тут же стирая их. Неизвестно, сколько еще он мог бы сидеть и убивать время, если бы над его ухом вдруг не раздался громкий крик: - Не спи, солнце ясное, я вижу, как твои мысли разлетаются по комнате! - Тсуруги, твою мать! Отвянь! - А что? Я тебе мешаю? - Да! - О, не беспокойся, я сейчас спихну тебя со стула, воспользовавшись твоим рассеянным вниманием, и отстану. - Что?! – но Манабу даже опомниться не успел, сосед по комнате бесцеремонно загреб его за плечи и скинул на пол. - Ну, вот ты и собрался с мыслями, милый мой. Манабу раздраженно отмахнулся. Со странным парнем по имени Тсуруги он делил комнату на протяжении трех лет. За такой срок можно было привыкнуть к чему угодно. К пьяным дебошам, к странным друзьям, пропахшим формалином, к несмешным шуткам… Но только не к отвратительной привычке возвращать соседа с небес на землю задом об пол. - Тебе обязательно каждый раз сталкивать меня на пол? – недовольно пробурчал Манабу. - Нет, но я привык, а тебе нравится. - Это никому не может нравиться! - Мне лучше знать, - Тсуруги подошел к окну, держа в руках чашку с остывающим кофе. Он был непривычно задумчив. Или же просто казался таким. Манабу же продолжал сидеть на полу, вспоминая все свои грехи и пытаясь понять, за что же ему такое наказание. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что прозевал тот момент, когда Тсуруги оказался рядом. А когда он его заметил, было уже слишком поздно. Горячая струйка гадостно пахнущего кофе пролилась на макушку Манабу и начала медленно стекать по лицу. - Блять! – рявкнул он, тут же вскакивая на ноги. - Долго ты будешь почки студить? – вкрадчиво поинтересовался Тсуруги, вертя в руках пустую чашку. - Тсуруги. - Мне не нравится твой угрожающий тон. Ты как самец носорога в брачный период. - Ты совсем охренел?! - Нет. Перестань, Манабу, тонкий аромат кофе вкупе с легким шлейфом сигаретного дыма сделает тебя просто очаровательным. - Я в душ. Тсуруги был просто астрономических масштабов засранцем, умудрявшимся испортить настроение одним словом. Но свою часть платы за жилье он платил исправно, а другого от него и не требовалось. Они познакомились еще в университетском общежитии. Мрачноватый с виду, но выглядевший довольно тихим парень казался идеальным соседом по комнате. Поэтому Манабу предложил ему съехать и вместе снимать жилье в городе. Видит бог, им обоим не очень нравилась шумная университетская атмосфера. Так началась история их взаимоотношений. Манабу не мог подобрать им точное определение. Это нельзя было назвать дружбой, нет. И братских чувств друг к другу они не испытывали. О любви и речи быть не могло. Однако стоило вдрызг пьяному Тсуруги доползти до комнаты, как он тут же попадал под эгиду Манабу, заботливо матерящего его на все лады с тазиком в одной руке и средством от похмелья в другой. Он никогда не отправлялся пить в тот же день, что и не знавший меры сосед. Это правило действовало и в обратную сторону, как только Манабу сваливался с очередной простудой, Тсуруги тут же начинал усиленную терапию, умудряясь поставить болезненного пациента на ноги за один вечер. Правда, на следующий день Манабу сваливался уже с чем похуже, но это меркло на фоне проявленной заботы. Во всяком случае, Тсуруги думал именно так. Манабу же был склонен не соглашаться, клянясь и божась, что свяжет себе шарфик из кишечника соседа. Тсуруги только умилялся и просил опухшего, без движения лежащего Манабу связать и ему чего-нибудь. Варежки, например. Манабу озлобленно крутил ручки крана, пытаясь добиться оптимальной температуры воды. Он просто не переставал поражаться собственной выдержке и терпению, позволяющему ему изо дня в день терпеть выходки Тсуруги. Хуже всего становилось тогда, когда он приводил своих немногочисленных друзей. Надо отдать им должное, к Манабу они почти не цеплялись. Но это не мешало ему всерьез бояться за свою жизнь. В такие дни он старался свалить из тесной однокомнатной квартиры куда подальше. Бывало, он часами наворачивал круги вокруг дома, гадая, ушли ли буйные студенты. В такие моменты Манабу ненавидел все на свете, мечтая вонзить в Тсуруги пару ножей. И тесак. И хрен с ним. Но возвращаясь домой, он видел неизменную картину – мирно сопящий рядом со своей кроватью Тсуруги. Разум мгновенно подсовывал все самые лучшие воспоминания, связанные с этим человеком и желание убивать куда-то пропадало. Зато хотелось заварить чаю и мирно посидеть на прокуренной кухне, просто разговаривая. На самом деле, таких вечеров у них никогда не было. И на кухне сидеть было негде. Манабу вздохнул, подставляя лицо под тугие струи чуть теплой воды. Стоило оплатить счета. Наконец, он закрыл кран и осторожно выбрался из душевой кабинки, на ходу обвязываясь полотенцем. Когда Манабу вернулся в комнату, Тсуруги все так же стоял у окна. Но стоило ему услышать за своей спиной шаги, он тут же обернулся. - Послушай, у меня к тебе просьба, - вдруг начал Тсуруги. Манабу насторожился. - Какая? - Мне нужно будет ненадолго уехать. Может на неделю, две. - Куда? - К бабушке. Попросила удалить ей почечные камни, - хмыкнул Тсуруги. И тут же засмеялся в голос. Это была еще одна его странная особенность. Он всегда шутил так, что понять его порой не могли даже близкие друзья. И смеялся громче всех. Будучи студентом-медиком, Тсуруги часто вворачивал в беседу медицинскую терминологию. И видя непонимание в глазах соседа тут же принимался все объяснять. Манабу порой казалось, что за три года общения с ним он сам настолько поднаторел в медицине, что с легкостью мог бы кого-нибудь прооперировать. - И что? Это и есть твоя просьба? Тсуруги, да ты можешь хоть навсегда уехать, только платить не забывай! - Я еще не озвучил свою просьбу. - Я весь во внимании. - Вместо меня с тобой поживет один мой хороший друг. Ты не против? – вот тут пришла пора насторожиться. Манабу прекрасно знал друзей Тсуруги. И если его самого он терпел скорее в силу привычки, то с таким же недоразумением, только незнакомым, он просто не сможет ужиться. - Я надеюсь, ты не о Мизуки говоришь? – Манабу решил сразу предположить наихудший вариант. - Нет, что ты. Если бы дело касалось его, я бы даже спрашивать о таком не стал… - Удивительно, так ты все-таки иногда думаешь о чувствах других людей! -…сразу бы вселил. - Черт тебя дери. Мизуки понимал Тсуруги абсолютно во всем. Они были как братья. Самым удивительным было то, что Мизуки даже ценил специфическое чувство юмора своего друга. - Перестань, ты просто злишься на него из-за того случая. - А ты бы не злился?! Он меня изнасиловать пытался! - Он так пытался показать свою симпатию к тебе. Мизуки всегда такой. - Да уж. Не удивлюсь, если у него встает на все живое, - буркнул Манабу, направляясь к шкафу с одеждой. - А почему ты думаешь он на патологоанатома учится? – весело поинтересовался Тсуруги. - Что?! - У тебя что, совсем чувства юмора нет? - Вымерло от общения с тобой. Как и сострадание, чуткость и понимание, царствие им небесное. - Да перестань, Манабу. Ну чего тебе стоит потерпеть моего друга несколько дней? - Миллиона нервных клеток, я полагаю. - Я одолжу тебе свои. Прошу тебя, Манабу, в первый и последний раз. - Мне от тебя, неврастеника, ничего не нужно. И никого я вселять не собираюсь. - Ладно. Тогда так, ты терпишь моего замечательного во всех отношениях друга, а я за это оплачиваю твою часть аренды за этот месяц. По рукам? Манабу задумался. Почему этот его приятель не может пожить где-нибудь в общежитии? Он начал смутно подозревать, что с неизвестным типом все же что-то не так. С другой стороны, деньги никогда не бывают лишними. А учитывая природную жадность Тсуруги, большего ждать от него не приходилось. Того и гляди, заселит своего криминального дружка в гостиницу за ту же цену. - А ты думай быстрее. Я ведь на неравную сделку с тобой иду, - хмыкнул Тсуруги, словно прочитав его мысли. - Ладно, - вздохнув, буркнул Манабу, - но почему-то я чувствую себя подписывающим договор с дьяволом. - О, вот увидишь. Он обязательно тебе понравится! - Еще скажи, что мы с ним семью заведем. - Не настолько понравится. - Хорошо, Тсуруги, а теперь давай начистоту. Он маньяк-убийца, поедающий органы младенцев? -Нет. - Он вор, объявленный в международный розыск? - Нет. - Он ненормальный, он болен, он извращенец? - Нет, нет, нет! Он абсолютно обычный парень, мирный и не алкоголик. А еще он педиатр. - Почему тогда твой чудо-педиатр не может пожить в гостинице? Он мизантроп? - Манабу! Это ты мизантроп, а жить он здесь будет, потому что я ему задолжал. - Что задолжал? - Жилье. У него трубы в квартире потекли. И что там с ними случилось? Не суть важна. Он хотел переехать на время ремонта в общежитие. Но я сказал, что раз уж у меня есть квартирка в городе, почему бы ему не пожить там? Видишь ли, дело в том, что я прожил с ним полгода. Он меня от смерти спас. Поэтому я и пытаюсь ему отплатить. Хотя пока не очень хорошо получается. Ну вот, теперь ты в курсе дел. Манабу только плечами пожал, натянув на себя футболку. В конце концов, может этот педиатр окажется не таким уж плохим парнем. Какая, в конце концов, разница, жить с Тсуруги или с кем-то еще. Впрочем, разница была. И как бы Манабу не пытался себя обманывать, делить квартиру с каким-то незнакомым человеком совсем не хотелось. Тсуруги ведь точно знал, насколько нужно закрутить ручку крана, чтобы вода не протекала, с какой силой нужно нажимать на дверь, чтобы она открывалась без скрипа, и вообще он готовил неплохо. А новый жилец, хоть и временный, казался Манабу ненужной ему обузой. Впрочем, деньги Тсуруги решали дело. - Когда твой друг придет? - Сказал, что постарается сегодня. У него там еще какие-то дела. - То есть, ты меня с ним познакомишь, когда он приедет? - Что? Нет! Я уже уезжаю к бабушке, не видишь что ли, я в пальто! - Тсуруги! С каких это пор пальто выглядит как пижама с котятами?! - А ты педант. Прояви уважение к уличной моде. Я пошел, - Тсуруги прошлепал к входной двери и принялся шарить на полке в поисках ключей. - Не простудись там. Эй, Тсуруги! Обуйся хотя бы! - Что? А, не волнуйся за меня, Манабу. Моя бабушка любит меня таким, какой я есть, - Тсуруги подмигнул и скрылся в темноте подъезда. Манабу вздохнул. Знал он, что за «бабушка» его ждет этажом выше. Даже как-то неуютно становилось. За котят на пижаме и вовсе стыдно. Оставалось только надеяться, что Тсуруги действительно принимают таким, какой он есть. Манабу вновь кинул взгляд на ноутбук, стоящий на прежнем месте памятником лени своего хозяина. Садиться и снова бездумно нажимать на клавиши ему совсем не хотелось. Поэтому он решил сходить в магазин и подготовиться к встрече нового жильца. В конце концов, гости у них бывали только пьяные, а тут порядочный вроде бы человек собирается нанести визит. Стоило убраться в квартире и пополнить запасы продовольствия. Если в их холодильнике и повесилась мышь, то Тсуруги уже её съел. Так что питаться приходилось воздухом. Манабу нехотя натянул на себя куртку, накинув капюшон на еще мокрые волосы, и вышел вслед за Тсуруги. На улице было до жути холодно, чересчур даже для поздней осени. Заботливые мамаши кутали своих детей в теплую одежду и одевали на них резиновые сапоги. Манабу никогда не доводилось испытывать подобной заботы на себе, разве что хозяйка приюта, Танака-сан, однажды нахлобучила на него синюю шапку с огромным помпоном и теплую куртку. Это случилось в тот день, когда он потерял самого дорогого ему человека. Несмотря на то, что его мать была той еще швалью, Манабу ее очень любил. Особенно тогда, когда она собиралась идти напиваться в очередной дешевый клуб. Он заворожено наблюдал за тем, как она укладывает волосы. Длинные пальцы, с поблескивающими на них кольцами, медленно пропускали прядь за прядью. Она неотрывно смотрела в зеркало. Её взгляд казался таким же пустым и застывшим, как и взгляд самого Манабу. Иногда она замечала своего сына, сверлящего её глазами и тут же кидала в него первым подвернувшимся под руку предметом. Иметь детей мать Манабу никогда не хотела, но однажды пошла на поводу у алкоголика мужа, мечтавшего о наследнике. Он умер, когда его жена была на седьмом месяце беременности. Манабу лишился единственного, возможно, любящего его человека еще до рождения. А мать… А мать его ненавидела. Она не заботилась о сыне, желала ему смерти и несколько раз предпринимала попытки избавиться от него, оставляя мальчика одного на улице, посреди шумного мегаполиса. Но Манабу всегда необъяснимым образом находил дорогу домой. - Я дома, мамочка. Я так люблю тебя, - шептал он, прижимаясь к оторопевшей от изумления матери. И, в конце концов, она не выдержала. Она собрала вещи прямо на глазах своего маленького сына и ушла, сказав, что больше так жить не может, что он ей не нужен и что из нее никакая мать не выйдет. Но стоит поблагодарить ее. Перед уходом она позвонила в детский приют "Звон колоколов" и оставила адрес их дома, прошептав в конце, что ключи они смогут найти там же. Все-таки, за свое чадо она волновалась, даже прикупила ему новой одежды и обуви напоследок. Танака-сан сразу же приехала за Манабу, собрала его вещи и уже было подошла к мальчику, чтобы одеть его потеплее, но Манабу залез под кровать и тихо плакал, говоря, что хочет к маме и никуда не пойдет с незнакомой теткой, ворвавшейся в его дом. Он давился слезами и шептал, что дождется ее, что она просто пошла в магазин, купить его любимое клубничное молоко и что она обязательно вернется. Танака-сан не любила говорить детям о том, что их родители ушли и больше не вернутся. Да и кто вообще может такое любить? Ей пришлось просидеть весь вечер на кухне, дожидаясь, пока Манабу сам не вылезет, но к счастью, мальчик уснул и Танака-сан, достав его из под кровати осторожно одела его в теплую осеннюю одежду и забрала с собой, в приют. Манабу не любил вспоминать прошлое, изо всех сил пытаясь обо всем забыть, но каждый ребенок, идущий за ручку со своей любимой мамой, заставлял воспоминания возвращаться. Зайдя в магазин, Манабу взял тележку для продуктов и сложил в нее продукты первой необходимости: пиво, пачку сигарет и клубничное молоко. Это все, что было ему нужно для счастья. Но было бы не прилично заставлять гостя голодать. Тратить на него свои собственные, потом и кровью заработанные деньги было до жути жалко, но так и быть. Манабу набрал в тележку всего понемногу, воду, мяса и овощей. Пока кассирша пробивала продукты, Манабу смотрел на табло, где светилась цена. Ему хотелось упасть на пол и горестно зарыдать. Тсуруги, скотина, явно задолжал ему порядком больше. Он должен будет не только заплатить за квартиру, но и вернуть кучу бабла, которые Манабу угрохал на его педиатра. С пакетами в руках Манабу отправился домой. Слава господу, супермаркет был в трех шагах, и идти далеко не приходилось, да и работал он круглосуточно. Тсуруги давно стал там постоянным покупателем пива и туалетной бумаги. Все кассирши знали его и хихикали, когда тот махал им рукой. Да как такой идиот, как Тсуруги мог нравиться девушкам? Однако ж, мог. Тсуруги был весьма популярен среди представительниц слабого пола, и фанаток у него было на убой. Всех возрастов и комплекций. Но Тсуруги не обращал на них внимания. Он всегда твердил, что постоянная девушка ему не нужна. И вообще он страдает от безответной любви к Манабу. После этой фразы Тсуруги обычно получал по зубам. Зайдя в подъезд, Манабу забрался в лифт и нажал на кнопку с цифрой 3. Он ненадолго опусти пакеты с продуктами на пол, чтобы руки отдохнули, и сразу достал ключи от квартиры из заднего кармана джинс. К величайшему своему удивлению, выйдя из лифта, Манабу увидел у входа в свою квартиру парня, не перестающего стучать в дверь. Возле него стояли два чемодана. Видимо, это и был друг Тсуруги, который с этого момента считался его временным соседом. - Может, перестанешь стучать в дверь и дашь мне ее открыть?- Манабу раздраженно взглянул на парня и жестом велел ему отойти назад. Незнакомец от неожиданности подскочил и обернулся через плечо. Перед ним стоял мрачный парень маленького роста с пакетами в руках. Он мило улыбнулся и отошел назад. - Спасибо, - хозяин квартиры подошел к двери и открыл ее. - Сними обувь у порога, - Манабу скинул с ног кроссовки, запинал их куда подальше, бросил куртку на кресло и направился на кухню, раскладывать продукты. Убраться он так и не успел, уж слишком быстро новый сосед приехал, но, наверное, он привыкнет и к бардаку, раз привык к Тсуруги. Парень несколько минут потоптался у порога, и наконец, решился зайти, затаскивая внутрь свои чемоданы. Он снял свои ультрамодные сапоги и повесил куртку на крючок. Когда парень зашел на кухню, явно намереваясь, если не помочь, то хотя бы познакомиться, Манабу сумел его хорошенько рассмотреть. Волосы у парня были белые, как снег, он был довольно высокого роста, и на руке светилась татуировка. Одет стильно, значит деньги у парня водятся, это Манабу приметил в первую очередь. Из одного кармана торчал телефон, а из другого сигареты, нехилые такие, надо признать, и весьма дорогие. И как такой с виду вроде приличный парень связался с Тсуруги? - Привет. Ты наверно Манабу? Я Руи, друг Тсуруги и твой новый сосед, - парень одарил Манабу легкой улыбкой и протянул руку в знак приветствия. Манабу лишь смерил её ядовитым взглядом, и посмотрел на лицо парня. Под губой у нового соседа что-то смутно блестело в свете лампы. «Боже, да у него же пирсинг! И что за мода нынче пошла? Какой из него педиатр с такой-то железкой в губе? Значит с ним что-то не так.» Манабу отмахнулся от него, как бы говоря, что пожимать руку ему не собирается. - С тобой явно что-то не так. Тсуруги никогда нельзя доверять. Будь добр, признайся в своих грехах сам, - Манабу зло прищурился, разглядывая татуировки на руках мнимого педиатра. Нет, ни за что он не поверит, что работник здравоохранения может выглядеть так вызывающе. « Не рок-звезда какая-нибудь, как-никак», - раздраженно подумал Манабу. Руи лишь одарил его непонимающим взглядом, смущенно улыбнулся, достал из пакета мясо и положил его в холодильник. - Ну, меня зовут Руи, я педиатр и... - парень вдруг хмыкнул и замолчал. - И? - Манабу тоже без дела не стоял, открывая одну банку пива себе и протягивая вторую Руи. - Я гей, - Руи принял банку из рук Манабу и тут же был облит содержимым другой. По кухне раньше времени разнесся запах спиртного. - Вообще-то, я надеялся, что оно окажется внутри, а не снаружи, - пробормотал Руи, глядя на поперхнувшегося Манабу, только что выпустившего в соседа струю пива. - Ты кто?! - Руи. Педиатр. - Гей! - А, ну да. - Гей- педиатр?! - Руи, да. - Слушай, гей- педиатр Руи, поди-ка, поищи себе другое жилье, - выдавил из себя Манабу, отпрыгивая, как кузнечик на другой конец кухни, но даже это расстояние не помогло бы избежать нападения высокого педераста. - Почему ты так странно реагируешь? Тсуруги мне сказал, что вы с ним в отношениях, - спросил Руи, вытирая с себя пиво кухонным полотенцем. От услышанного у Манабу вдруг заболел живот. Он скорчился от боли и сполз на пол, хватаясь за шторку, которая висела позади него. - Что он там тебе сказал?- Манабу посмотрел снизу вверх на Руи, который, видимо, взял на себя ответственность за организацию ужина в честь свего переезда. Руи уже нарезал лук мелкими кубиками и не смотрел на Манабу. Кажется, он даже не заметил, что тот лежал при смерти где-то в углу. - Ничего. Забудь. Кстати, к нам в гости заглянет мой друг. « Не успел переехать, а уже ведет себя, как законный хозяин квартиры, говнюк.» - Такой же педераст, как и ты, но, наверное, уже дантист? - Нет. Он не дантист, он вообще не любит ходить по больницам. Детская травма, – Руи улыбнулся своим словам. Было очевидно, что он неровно дышит к этому человеку и с нетерпением ждет его визита. Руи подошел к Манабу и дал тому стакан воды, одновременно отрывая его руку от шторки, которая в любую минуту могла сорваться с крючков. Манабу фыркнул и встал с пола, намереваясь вернуться в комнату. Он не любил чужаков, особенно если они находились в его квартире. И хоть Руи оказался вполне себе адекватным геем, мириться с этим Манабу никак не желал, а еще и второй приедет, видите ли, навестить его. С другой стороны, черт с ними. За убийство геев вроде дают меньший срок. Не успел Манабу сесть за компьютер, в попытках написать наконец свою статью, как тут же постучали в дверь, причем стучали очень странным образом. Будто человек, стоящий за дверью настукивал мелодию, известную только ему. - Я открою, – Руи тут же выбежал. Пожалуй, слишком резво выскочил. Послышался звонкий смех и претензии по поводу квартиры и ее ужасного состояния. - Я же говорил тебе, живи со мной. Что эта за дыра? Как здесь вообще жить можно? Такое ощущение, будто я попал в квартиру к зэкам, не знающие слова «чистота». « Да как он смеет осуждать мою квартиру?! Подумаешь, убраться не успел!»- Манабу тут же направился в коридор встретить «чистюлю» и доходчиво объяснить, что на чужой хлев не жалуются, потому что чья бы корова мычала, гребаный пидарас, но увидев его, Манабу замер. Мурашки прошлись по позвоночнику, он заметил, что у него дрожат руки и подкашиваются ноги. Почему из восьми миллионов геев парнем Руи стал именно он?! К этой встречи Манабу не готовился и не думал вообще, что когда-нибудь встретит этого человека вновь, но видимо судьба решила по-другому. Хотя уж во что, а в судьбу Манабу никогда не верил. Гость тоже узнал вмиг побледневшего до невозможности хозяина квартиры и смотрел на него изумленным взглядом. - Джин? – прошептал Манабу еле слышно. - Призрак? – услышал он удивленный ответ гостя. ***** -Мы ведь всегда будем друзьями? -Да, я обещаю! И это не просто слова. Казуки помнил тот день до мельчайших подробностей. Он выдался на удивление теплым и солнечным, что было совершенно нетипично для поздней осени. Казалось, бы идеально для того, чтобы вдоволь наиграться на открытом воздухе. Однако Казуки не был бы самим собой, если бы ему в голову не пришла очередная гениальная мысль. -Давайте заберемся на чердак? Тот самый старый запертый чердак. В лучших традициях приключенческих романов. Висящий на плотно закрытой двери ржавый замок давно будоражил воображение мальчика. Он словно манил к себе, обещая несметные сокровища и леденящие кровь тайны прошлого. Конечно же, Казуки просто не мог не попытаться забраться туда. До того самого дня он вдоль и поперек облазил здание приюта в поисках ключа. Однако нигде не мог его найти. Бё только пальцем у виска крутил, глядя на извалявшегося в пыли друга. Но упрямству Казу мог позавидовать любой осел. Мальчик был непоколебим. Он копал, он залезал на крышу, он лез в подвал, он пропускал обед, он получал нагоняи от Танаки-сан, но продолжал искать. И однажды ему улыбнулась удача. -Казуки, ты сдурел? Какой еще чердак, мы же должны были в футбол играть! -Забудь про футбол, Бё. Я нашел ключ! -Ага. Тебе его зубная фея принесла. А взамен забрала твои мозги. -Я серьезно! -Джин, Юуто, пошли. -Бё! Да стойте вы, я могу вам показать! Вот он! -Да не в этом дело! -Казу… Я понимаю, ты очень хочешь попасть на этот чердак, но мы ведь можем пойти туда и завтра, - робко пробормотал Юуто. -Да-да! Этот матч очень важен для нас. Если мы выиграем… -А мы точно выиграем, эти придурки мяч от камня отличить не могут - фыркнул Бё. -Если мы выиграем, мы получим их порции! – торжествующе закончил Джин. Казуки угрюмо переводил взгляд с одного друга на другого. Как они не понимают, а вдруг завтра будет уже слишком поздно? Чердак не будет ждать вечно. Раз уж ключ он нашел сегодня, то и пойти туда он должен сегодня. А как же иначе? -Ладно. Тогда я пойду без вас. -Да вали уже, - раздражено бросил Бё, направляясь к выходу из комнаты. -Разве что кто-то из вас согласится составить мне компанию за шоколад, приносящий удачу, - Казуки хитро улыбнулся, украдкой взглянув на застывшего Юуто. Слабость друга была ему давно известна. Если подкупить Бё было просто невозможно, а Джина маловероятно, то Юуто был прост, как табуретка. Предложи ему шоколад, который, как думали дети, приносит удачу, а Юуто он был очень кстати, и дело в шляпе. -Все, хватит с меня, я пошел. Кто со мной тот жрет сегодня как король, кто без меня тот сопливый неудачник, - Бё вышел из комнаты хлопнув дверью. Джин последовали за ним. Юуто же жалобно посмотрел на дверь и повернулся к Казуки. -Ты сам остался. -Я сопливый неудачник. -Да, терять тебе все равно нечего. -Казу! -Что? Пошли уже! – мальчик бесцеремонно схватил друга за запястье и выбежал из комнаты, потащив того за собой. Терпение Казуки было на исходе. Он помчался по лестнице, совершенно не обращая внимания на запыхавшегося и хныкающего Юуто. Ступенька за ступенькой, пролет за пролетом, все ближе к заветной двери. Наконец, Казуки остановился и отпустил чуть живого Юуто. -Вот мы и пришли. Сердце Казуки пропускало удар за ударом. Если бы он был старше, всерьез бы забеспокоился о своем здоровье. Но в тот момент его не интересовало ничего, кроме скрипа поворачивающегося в замке ключа. Даже Юуто проникся моментом, на мгновение перестав сопеть носом. И вот, наступил тот долгожданный момент. Казуки осторожно потянул тяжелую дверь на себя. Мальчик глубоко вдохнул и вошел внутрь. То, что происходило потом напоминало ночной кошмар. Стоило Юуто зайти следом, как дверь тут же намертво захлопнулась. Испугавшийся мальчик тут же бросился к другу, почти дошедшему до противоположной стены. Они оказались запертыми в кромешной тьме огромного чердака, заставленного всяким хламом. Юуто схватил Казуки за руку. Пальцы мальчика были ледяными, его трясло от страха, он не мог сдвинуться с места. Казу сжимал его ладонь и шептал какие-то успокаивающие слова. Ему ли было не знать, насколько болезненным был страх Юуто перед темнотой, постепенно переросший в никтофобию. Однако, нужно было что-то делать, пытаться найти выход. -Юуто, стой здесь, я попробую открыть дверь. -Нет! Казуки, Казуки, я прошу тебя, не бросай меня! -Я всего лишь отойду к двери. Ты можешь пойти со мной… -Нет! Казуки, нет! -Перестань, Юуто! Ничего с тобой не случится, просто стой и не двигайся, я открою дверь, и мы уйдем. Казуки вырвал свою ладонь из рук рыдающего друга и двинулся в сторону двери, вытянув вперед руки. Ему казалось, что он почти достиг цели, как вдруг раздался грохот и истошный вопль Юуто. -Казуки! Оказалось, что Юуто решил пойти следом, настолько сильно он боялся оставаться в одиночестве посреди темноты. Только он пошёл не в ту сторону, споткнулся обо что-то и упал, потревожив при этом хрупкое равновесие нагроможденных друг на друга вещей. Юуто оказался погребенным под кучей хлама. Казалось бы, в этом не было ничьей вины, но Казуки было до сих пор мучительно стыдно вспоминать о том, как он оставил младшего друга одного. Быть может, уговори он Юуто пойти с ним, они не просидели бы весь день на пыльном чердаке. -Юуто! Он бросился разгребать заваливший Юуто мусор, силясь разглядеть что-нибудь в темноте, но что-то неимоверно большое и тяжелое мешало высвободить ноги мальчика. Шкаф. Получилось так, что злосчастный элемент мебели повис на какой-то драной шторке, попутно придавив под собой Юуто. Казуки похолодел. Если ткань все же не выдержит тяжелый платяной шкаф, то Юуто просто раздавит. Он осторожно отодвинулся, беря друга за руку. -Не делай резких движений, хорошо? Так они и сидели на протяжении нескольких часов. Держась за руки и боясь дышать. Юуто перестал плакать. Казуки же наоборот хотелось зареветь в голос, чтобы все слышали. Его просто потрясала абсурдность ситуации. Он мог пойти и попытаться открыть дверь, Казуки был почти уверен, что у него бы получилось. Но оставить Юуто одного еще раз он просто не мог, всерьез опасаясь за сохранность его жизни. Вдруг он снова попытается пойти следом и просто уронит на себя шкаф. Постараться освободить друга Казуки тоже не мог. Дело было даже не в том, что ему явно не хватало сил на то, чтобы хоть немного приподнять тяжелый шкаф, а в том, что геройствовать в кромешной тьме было опасно. Мало ли, сколько еще таких же шкафов, диванов и холодильников притаились в темноте, ожидая удобного момента, чтобы упасть и раздавить какого-нибудь неуклюжего ребенка. Кричать не было смысла, слишком далеко они находились от жилых комнат. Оставалось лишь надеяться на то, что Бё вдоволь наиграется в футбол, набьет себе брюхо и захочет поискать Казуки с Юуто. -Мы ведь всегда будем друзьями? – вдруг прошептал Юуто. -Да, я обещаю! -Если… Если я умру, Казу… Ты будешь по мне скучать? -Не говори так! -Будешь? -Юуто! -Так будешь? -Да… Да, буду, - еле слышно проговорил Казуки, чувствуя, как по его щеке катится слеза. -Я тоже буду по тебе скучать. На том свете. -Честно? – Казу захлебывался слезами, изо всех сил стараясь не расплакаться в голос. -Честно-честно. Я обещаю. -И ты… Ты будешь смотреть на меня? Ну, с неба. -Да. И я буду помогать тебе. И защищать. Всегда. -А если умру я, ты будешь скучать? -Нет. Потому что я умру раньше. -Что? Юуто, ты… Не говори ерунды! -А когда умрешь ты, мы встретимся на небе. И я не буду скучать, когда увижу тебя, я буду радоваться. -Юуто… -Потому что я люблю тебя, Казуки. И если я не могу помогать тебе сейчас, я буду делать это после своей смерти. Казу? Не плачь, пожалуйста. Солнце улыбается тебе, поэтому ты должен быть счастливым. Казу? Казуки размазывал слезы по щекам, сам не понимая, почему ему вдруг стало так грустно. С самого первого дня их с Юуто знакомства, именно Казуки всегда говорил эти слова другу, когда тот начинал плакать. В тот момент они поменялись местами. В конце концов, дверь чердака распахнулась и на пороге предстала разъяренная Танака-сан. Казуки тогда сильно досталось, но все обошлось. Юуто получил свой шоколад удачи, и они больше никогда не вспоминали об этом случае. А затем Юуто исчез. Просто испарился однажды ночью. Скучал ли Казуки? Не проходило и дня, чтобы он не вспоминал о друге. В его голове крутились слова, сказанные Юуто тогда, на чердаке. Словно на повторе, раз за разом. Они въелись в его память. Дни сменялись месяцами, месяцы годами. Казуки вновь обрел семью, новых друзей, жизнь шла своим чередом. Но Юуто продолжал сниться ему. Не тот маленький Юуто, вечно хнычущий и сопливый, но кто-то другой, взрослый и серьезный, спокойным голосом повторяющий одни и те же слова, изо дня в день, каждую ночь. -Ты будешь скучать по мне? -Я скучаю, Юуто.