Чудный сон

      Андрей немного помедлил перед дверью, не решаясь постучать. Он знал, что Татьяна дома, но был уверен, что эта их беседа не будет такой же по-приятельски тёплой, как предыдущие. Вечером того же дня, который он провёл у Алисы, Андрей получил сообщение «ВКонтакте» от неизвестного с ником Azathoth Azalekh. Текст гласил: «Ты что, совсем охренел?!! Или мы встречаемся у меня завтра в 19:30 и ты объясняешь, что за дичь ты творишь, или даже не пытайся больше мне звонить!» Пол в профиле был указан мужской, а на аватаре красовалось изображение парящего в звёздном небе монстра в виде бесформенной массы щупалец, глаз и клыков, но Андрей ни секунды не сомневался, что сообщение от Татьяны. Отношения с остальными людьми, которых он знал в Москве, у него были формальными и весьма прохладными, а потому совершенно не требовали применения такой экспрессивной лексики. К тому же когда гашиш отпустил и в голове прояснилось, ситуация стала ему совершенно ясна: Алиса сразу же рассказала Татьяне об их беседе. Сделала ли это девушка по старой дружбе или же добивалась какой-то выгоды для себя, он не знал, но мог быть уверен, что Татьяна в курсе всех подробностей их разговора. Не то чтобы он всерьёз собирался скрыть от девушки, что общался с её сестрой и подругой, — Андрей понимал, что правда всё равно выплывет, — однако, конечно, он мог бы преподнести эту ситуацию не так, как это сделала Алиса.       «Дичь», — Татьяна употребила это слово, ещё не зная, что было у него с Инной. Но она об этом узнает. Прямо сейчас. В этом Андрей не сомневался. Сложно было бы изловчиться и не подумать об этом, видя Татьяну. Это было всё равно, что проходя с весом мимо ментов, не думать о том, что у тебя с собой. Но только менты фишку не секли и на мысли никак не реагировали. Изображая спокойного человека, мимо них можно было ходить беспрепятственно. А вот при Татьяне спалишься сразу, с этим поделать ничего было нельзя.       Андрей всё-таки постучал, не желая дольше оттягивать неизбежное. В конце концов, может, он зря напрягался и Татьяне всё это пофиг. Конечно, нехорошо оказалось, что у неё уже бывали неприятные ситуации с понравившимся ей парнями и сестрой, но у Андрея не было оснований думать, что она хоть сколько-нибудь симпатизировала ему самому.       Татьяна открыла, он вошёл, закрыл за собой дверь и застыл напротив девушки. Надо было, конечно, разуться, снять куртку и проходить, но реализовать эту простую схему действий не удалось из-за того, что внезапно, прямо у порога, они с Татьяной оказались захвачены немой сценой, более выразительной, чем в театре. Андрей мог поручиться, что Татьяна совершенно трезва, потому что она даже не пыталась сойти за нормальную. Девушка просто молча смотрела на него, и Андрей почувствовал, что в его голове, как на киноэкране одна за другой прокручиваются самые яркие сцены из недавнего прошлого: вот он шарит у Татьяны по карманам, вот тусуется с Инной, вот отжигает с ней на квартире, вот курит и болтает с Алисой. Только впервые в жизни он ощутил, что смотрит на экран своей памяти не один. Чувство было прикольное, слегка пугающее своей непривычностью и очень триповое. Точнее, было бы прикольно, если бы девушка не была так зла. Андрей опасался, что Татьяна просто молча укажет ему на дверь, но она шумно вздохнула и сказала:       — Что стоишь? Проходи.       Девушка не стала дожидаться, пока он разуется, и сразу пошла в комнату. Сняв кеды и бросив куртку на вешалку, Андрей последовал за ней.       — Ты говорила, что слышишь, что человек думает. Не знал, что ты и картинки можешь смотреть, — сказал он, не скрывая восхищения.       — Могу, когда очень разозлюсь, — ответила Татьяна. Она сидела на диване, закинув ногу за ногу, поза, впрочем, была не расслабленной, а напряжённой и закрытой. Андрей сел в кресло у стола и спросил:       — А ты злишься? Из-за того, что с Инной так получилось?       — Нет, из-за того, что ты ведёшь себя как придурок! Неужели ты не понимаешь, что всё, что рассказали они, ты мог бы спросить у меня? И это не было бы настолько… — она запнулась, подбирая слово, а потом уронила: — Бестактно.       — Ага, выходит, тебе не нравится, когда кто-то ведёт себя так же, как ты, и узнаёт про тебя больше, чем ты хотела бы сообщить по собственной воле? — Андрей понимал, что с точки зрения общепринятых норм поведения, правота не на его стороне, но злость Татьяны была настолько неприкрытой, что его и самого зацепило.       — Значит, ты решил мне показать, как вы все, бедненькие, некомфортно чувствуете себя в моём обществе? Зачем же тогда Алисе сказал, что если я другая, то не стоит требовать, чтобы я вела себя, как все?       — Ну извини, я погорячился сейчас, когда это ляпнул, — сказал Андрей примирительно. — Я-то принимаю, что ты такая, какая есть, и от тебя ничего не скроешь. Но ты и меня прими таким, какой я есть. Я любопытный.       Татьяна усмехнулась. И пояснила, совладав со своей злостью:       — Бестактность не в том, что ты выяснил обо мне что-то, что я не хотела тебе сообщать, бестактность в том, у кого ты это выяснил. Думаю, тебе бы тоже не понравилось, если бы кто-то спрашивал мнения о тебе у твоих бывших или у твоих врагов.       — Ну я же не мнение о тебе хотел составить, мнение у меня и так есть, я хотел узнать конкретные факты. К тому же мне не показалось, что Инна — твой враг. Между прочим, она угрожала меня убить, если с тобой что-нибудь случится. Думаю, не шутила.       — Прямо маленькая разбойница, — Татьяна скептически покачала головой. — Ну и какие же факты ты узнал, кроме того, что сестра даст тебе фору в употреблении спидов?       — Например, то, что ты уже в детстве умела приходить во снах, но домашние тебе не верили и считали, что у тебя лунатизм.       — Да, тогда я не умела создавать фантастическую обстановку вокруг, снилась как есть, а они считали, что это было наяву. Хотя это глупо — лунатик не помнит, что ходил во сне, а я была в курсе, что к ним приходила. Но всё равно они предпочитали верить в своё объяснение и считать, что я вру.       — Так значит, ты всё-таки снишься намеренно? — уточнил Андрей.       — Не совсем так. Я не управляю тем, буду сниться или нет, но знаю, что детали сна часто исходят от меня, хотя мне не всегда понятно, почему именно такие. Когда я этим занималась, я могла настроиться и специально создать какую-нибудь обстановку. Но, думаю, Алиса рассказывала тебе, что потом эта фигня чаще всего выходила из-под контроля. Однако, думаю, ты мог бы поговорить об этом со мной просто так, не затрачивая таких неимоверных сталкерских усилий, — в тоне Татьяны Андрей услышал ядовитый намёк на их развлечения с Инной, а, может быть, ему это только показалось. Что поделаешь, случается, что фигня выходит из-под контроля не только во сне.       — Зато я теперь знаю, что ты не только читаешь мысли, но и можешь внушать в обратную. Думаю, об этом ты бы вряд ли мне сама рассказала, — сказал Андрей.       — Я не умею внушать и никогда это не делаю, — Татьяна ответила быстро, резко, и, как ему показалось, зло. — Кто вообще это выдумал, Инна или Алиса?       — Никто из них. Я сам это понял, когда Инна рассказала, как вас мент на закладке застукал. Может, для тебя это непросто, ты можешь это только когда разозлишься, испугаешься или накачаешься как следует, но то, что можешь, — это факт.       — Мент, — презрительно прошипела Татьяна. — Много бы она понимала! Я ей сразу сказала, что нас подставили, но она же считает себя самой умной, если упрётся, ей ничего не втолкуешь!       — А что на самом деле произошло? — спросил Андрей.       — Ну раз уж эта овца тебе всё растрепала, расскажу. Тебя не смутило, что он был один? Менты обычно по одному не ходят. Чувак был в форме, с удостоверением, но это был не мент. Нас хотели кинуть. Там вес был большой, на большую сумму. Чуваки вдвоём скинулись и купили, чтобы потом продать и навариться. Так вот тот, который с сестрой встречался, решил своего подельника кинуть, всё забрать себе, а вину свалить на нас. Этот «мент» был его друган переодетый. Думал, мы испугаемся и свалим. Я и правда испугалась поначалу. Там прям реально много было, ты меня вполне поймёшь, — сказала Татьяна, пристально взглянув на него. Андрей и в самом деле это очень хорошо понимал. — А потом до меня доходит, что этот чувак вовсе не мент, и вся схема эта доходит тоже. В одну секунду. Надо было сразу сказать об этом, он бы просто свалил и всё. — Татьяна встала и, обхватив себя руками, словно ей было очень холодно, стала ходить от стены к стене. Комната, впрочем, была настолько мала, что девушка успевала сделать только три шага и поворачивала обратно. Из-за этого возникало впечатление, что она мечется, как зверь в клетке. — Но я разозлилась так же сильно, как до этого испугалась. Подошла, за руки его взяла… Вот ты говоришь, что я внушаю, а я даже не знаю, что именно я с ним сделала… И как он вообще сейчас… — рот у Татьяны кривился, а губы дрожали, когда она это говорила: — Жив вообще в психическом смысле…       — Ладно, не стоит так терзаться, — попытался успокоить Андрей. — Ты же защищалась. Чувак знал, что это стрёмное дело. За такое и убить могут вообще-то. А вам бы каково было, если бы на вас с Инной это повесили?       — Я всё понимаю, — сказала Татьяна, — и тем не менее это ужасно.       — А мне вот непонятно, как парень Инны решился на такую подставу, если знал, что ты читаешь мысли? Он же понимал, что ты его кореша сразу вычислишь.       — Я не думаю, что он ей изначально поверил, когда она про это рассказывала, — сказала девушка, — мало ли, кто какую чушь под прухой несёт. Я думаю, он считал, что мы просто две отбитые бабы, которые верят во всякие сказки и не стремаются по закладкам ходить. Что ему хуже было, что не надо самому подставляться?       — Но почему ты Инне про это не рассказала? — удивился Андрей.       — Я пыталась, но она не поверила. Вообще отказалась слушать. Они же только начали встречаться, любовь-морковь, гормоны и всё такое, там не втолковать было, — Татьяна раздражённо махнула рукой и снова села на диван.       — И что они до сих пор вместе?       — Да ну, это же больше чем полгода назад было. У неё отношения никогда так долго не длятся.       Андрей сопоставил в уме время и спросил:       — Так, значит, ты из-за этого в другой район переехала?       — Не только, но эта ситуация стала тем самым толчком, которого мне не хватало, —отозвалась девушка, ничего особенно не пояснив, но у Андрея уже были свои предположения.       — Я думаю, ты решила уехать, потому что устала изображать обычного человека. Потому и курить бросила. А твои друзья без особого восторга восприняли бы этот факт, — сказал он.       — Какой именно? Что бросила курить или что стала лучше понимать их мысли? — Татьяна произнесла это довольно язвительным тоном, но Андрей понял, что попал в точку.       — На самом деле и то, и другое, — пояснил он, — я в твоём кругу общения провёл совсем немного времени, но там же шагу нельзя ступить, чтобы тебя кто-нибудь чем-нибудь не угостил. У этого есть свои преимущества, но есть и недостатки.       — Недостатки? — Татьяна удивлённо приподняла бровь, усиливая асимметрию образа, заданную причёской. — Я-то посчитала тебя человеком, который совсем не возражал бы против безлимитной наркотической халявы. Какие ты в этом видишь недостатки?       — Ну, во-первых, безлимитной халявы не бывает, она только кажется такой, но по закону подлости кончается именно в тот момент, когда больше всего нужна, во-вторых, я совсем не возражаю против того, чтобы обеспечить себя тем, что мне нужно, и за деньги. Зато таким веществом, тогда и в таком количестве, в котором нужно мне, улавливаешь разницу? Ну и, кроме того, имея таких друзей, не знаешь, что с ними делать, когда решишь бросить.       — Не это ли я тебе сказала ещё в нашу первую встречу? — слегка раздражённо спросила Татьяна. — Тебе много рассказали про моё прошлое, и, может быть, это удовлетворяет твоё любопытство, но, по-моему, никак не связано с нашим общим сном. А ведь цель была разобраться именно в нём, или она уже поменялась?       — Нет, — ответил Андрей, — не поменялась. Просто у каждого человека есть такая штука, скорее всего какой-нибудь философ про это давно написал и у этого есть какое-нибудь научное название, но я не читал и потому не знаю. Я называю это полем символов. В культуре великое множество разных образов, но некоторые нас совершенно не цепляют, мы сталкиваемся с ними, но они нам не близки, другие же, напротив, нас чем-то привлекают, выражают какие-то наши глубокие переживания и говорят что-то важное о нас. И так как вся природа фрактальна и ум тоже фрактален, то мы часто сталкиваемся в жизни именно с этими образами.       — Есть объяснение проще, — перебила его девушка, — просто ум обращает внимание на то, что ему интересно, а всё остальное отбрасывает, поэтому нам и кажется, что нам часто встречаются одни и те же образы, на другие мы просто не обращаем внимания.       — Может быть, — согласился Андрей. — В любом случае эти образы для нас символизируют определённые переживания и определённый опыт. И они не случайно нагромождены, а определённым образом упорядочены. Поэтому я называю это полем символом. Символы у каждого человека связаны ассоциациями, это напоминает карту или дорожки на поле. Так вот, я уверен, что, не имея представления о поле символов человека, невозможно что-то понять про его сны.       — Ты точно Юнга не читал? — вновь перебила Татьяна.       Андрей отрицательно покачал головой и продолжил:       — Поэтому мне нужно было узнать про тебя как можно больше, чтобы понять наш сон. Потому что символы, которые в нём есть, принадлежат к твоему символическому полю. Ты не ассоциируешь себя с Татьяной Пушкина, но ты знакома с текстом лучше всех нас, видевших этот сон…       — Ну это не моя вина, что вы плохо учились в школе, — развела руками девушка.       — Кроме того, медведи — твоё увлечение. А Татьяна и медведь — это опять «Онегин». И ещё, твоя фамилия Фёдорова, а есть такая дразнилка «дядя Федя съел медведя», опять ты и медведь.       — Блин, про дразнилку я уже и забыла, но у меня в средней школе такая кличка была — Дядя Фёдор, как из мультика.       — Это потому что у тебя гендер мужской? — поинтересовался Андрей.       — Ну какой тогда был гендер, в седьмом классе-то? — покачала головой Татьяна. — Просто из-за фамилии так прозвали, из-за того, что серьёзная была, и причесон, говорили, что похож на его. Хотя рыжей я, конечно, никогда не была.       — А когда косы обрезала? — спросил Андрей.       Татьяна недобро стрельнула глазами и ответила:       — В двенадцать лет. А почему ты считаешь, что были косы?       — Предполагаю. Просто чувство такое, — Андрей ощущал, что за этим скрывается какая-то история, но Татьяна отвечала так хмуро, что он решил сменить тему: — Кстати, на медведе наши поля символов совпадают. Кто-то свою фамилию воспринимает нейтрально или даже отвергает. А вот я себя реально с фамилией ассоциирую, мне с детства казалось, что медведь — это моё тотемное животное или дух-покровитель. Поэтому, думаю, я в твой сон и попал. Ну и ещё, конечно, потому что ты меня где-то видела. Алиса сказала, что ты не снишься тем, кого не знаешь, думаю, это правда, ведь все остальные в этом сне — твои знакомые.       — Не видела я тебя, — возразила Татьяна, — если бы видела, я бы тебя узнала.       — Необязательно, — сказал Андрей, — ты ведь, хоть и бросаешь, а всё-таки иногда куришь в этом доме.       — Бывает, — согласилась девушка, — мой друг Джек всё никак не въедет в то, что я бросила курить. Но если бы мы встречались, ты-то должен был бы меня вспомнить?       — Совершенно необязательно. Я ведь тоже курил в этом доме, более того, пока мы не стали общаться с тобой, я никогда здесь трезвым не бывал. А в такой ситуации, сама понимаешь, порой совершенно не до того, чтобы рассматривать, кто там ходит по подъезду, и уж тем более запоминать это. А твой друг тоже в этом доме живёт, как и мой? — предположил Андрей.       — Нет, так бы я ни за что не бросила.       — Значит тогда на Новоясеневской, как Алиса и прочие?       — Да нет. То есть, по правде сказать, я этого не знаю.       — Как так? — изумился Андрей. Известие о том, что всеведущая Татьяна может не знать таких простых вещей о своём старом приятеле, было для него весьма неожиданным.       — Я думаю, он не из Москвы, — поделилась своей догадкой девушка, Андрей чётко слышал по её тону, что это именно догадка, и недоумевал, как так случилось, что она не знает наверняка. — И, скорее всего, часто переезжает с места на место, потому что, где бы я ни жила, он может довольно быстро появиться после того, как позвонит. Правда, бывает, его часами ждёшь, так что тут никаких выводов не сделаешь. А в гостях у него я никогда не была, он всегда заходит сам.       — Ну а ты ни разу не спрашивала, вы же не первый день знакомы?       — Спрашивала как-то, но он только отшутился, я поняла, что не стоит настаивать.       Андрея осенила одна мысль, и он спросил:       — Значит, ты с ним всё время куришь, чтобы ненароком в чём-нибудь его не спалить?       Татьяна усмехнулась:       — Ты слишком романтизируешь наши отношения. Я с ним периодически, — она выделила слово голосом, — курю, потому что всё равно и по трезвости никогда не слышу его мысли.       — Фигасе, — выдохнул Андрей, — а почему не слышишь? Типа у него тоже есть какие-то способности, или он может останавливать внутренний диалог?       — Понятия не имею, — отозвалась девушка, — у чувака материалистическое мировоззрение. Я как-то проболталась ему, что читаю мысли, так он меня поднял на смех, доказать-то я ничего не могла. Да я не очень-то и пыталась. Когда мы только познакомились, для меня ценностью было ощущать себя нормальным человеком. Я изо всех сил в это играла, а тут не надо было ничего играть. Вот и не стала портить себе кайф.       Андрей понимающе кивнул.       — И про сны я с ним не говорю именно по этой причине, — подытожила Татьяна, — у нас такие темы не в ходу.       — А всё-таки было бы интересно узнать, видел ли он этот сон и, в особенности, с какой концовкой.       Татьяна пожала плечами, всем своим видом показывая, что если кто-то и возьмётся за это дело, то уж явно не она, а потом спросила:       — Так, значит, у тебя всё ещё нет никаких идей, к чему всё это было? Несмотря на столь интенсивные изыскания?       Был сильный соблазн что-нибудь соврать, чтобы предстать перед ней в лучшем свете, но Андрей поборол его и ответил как есть:       — Я и правда много всего узнал, но общая картина пока не сложилась. Кажется, не хватает одной маленькой детали, чтобы я понял, что к чему, но я её пока не нашёл.       — Тоже мне Эркюль Пуаро, — разочарованно хмыкнула Татьяна.       — Давай обобщим то, что я уже знаю, — продолжил он, стараясь говорить как можно более невозмутимо. — Я уверен, ты сама создаёшь этот опыт, и он совершенно не бессмысленный, хотя сознательной тебе его смысл не ясен. В бодрствовании ты часто видишь себя глазами других, такова специфика твоих способностей и твоего восприятия, но ты и в свои сны вовлекаешь других людей. Это неспроста. Думаю, их присутствие в твоих снах, твоё совместное проживание сновидения с ними, даёт тебе почувствовать что-то, что от тебя одной могло бы ускользнуть. Мы попали в этот твой сон не случайно. Нас всех — меня, Влада, Джека — что-то объединяет. Конечно, в первую очередь в глаза бросается совпадение имён с именами персонажей Онегина, а любые совпадения необычайно важны для человека, который курит много спайса…       — Про «много» я тебе ничего не говорила, — перебила Андрея девушка, случайно или намеренно процитировав его собственную фразу, — я вообще не говорила, что курю миксы.       — Знаешь, догадаться не трудно. Алиса мне сказала, что её напрягает, что Джек курит спайс. Но с чего бы её волновал какой-то левый чел, с которым она так ни разу и не встретилась? Её напрягает, что он угощает тебя. А я никогда не видел, чтобы тот, кто курит спайс, курил его мало. Вот и все умозаключения. Но я сейчас не об этом. Совпадение имён — не единственное, почему мы попали в твой сон, я уверен. Это как фрактал, как самоповтор, совпадение имён и задаёт сновидению форму, и превращает его в сюжет из «Онегина», но этот сюжет искажён. Нужно понять, почему возникают расхождения с книгой, о чём они нам говорят, чтобы узнать, что всё это означает в реальности. И ещё я уверен, что вместо твоей коллеги по работе в этом сне должна была участвовать Инна, но ты настолько её избегаешь, что исключаешь даже из сновидений.       — А как же твоя великая идея о совпадении имён, столь важном для сами знаете кого? — съязвила Татьяна. — Мало того, что у моей сестры другое имя, так она ещё и внешне ничем не напоминает Ольгу Пушкина, тогда как Ольгец — тот самый типаж: пухленькая, светлые волосы, голубые глаза.       — Ну, Влад тоже, как по мне, не самый идеальный Ленский. Про Джека ничего сказать не могу, я его практически не разглядел. Зато вы с Инной и правда как сёстры Ларины — одна мрачная и странная, но умная и интересная, другая же — привлекательная, сексапильная, но обыкновенная. И эта история, что кавалер Татьяны решил приударить за её сестрой, тоже тебе не понаслышке знакома.       — А ты, я смотрю, себя прям психологом почувствовал, — зло сказала Татьяна, — но чтобы ты не мучился напрасными догадками, я тебе скажу, что столь прозаичная причина моей неприязни к сестре, может быть, и прокатила бы, если бы, когда мне было двенадцать лет, Инна не пыталась меня убить.       Девушка вскочила с дивана и вновь стала ходить по комнате, резко разворачиваясь каждый раз, как подходила к стене.       Андрей настолько офигел от такого поворота событий, что только и смог повторить вслед за ней:       — Инна пыталась тебя убить?       — Думаю, это следовало бы назвать покушением на убийство вследствие неосторожного обращения с наркотиками, — произнесла Татьяна, слегка успокоившись, — но, полагаю, что это отягчающее обстоятельство, а не смягчающее, хотя она не совсем понимала, что делала.       — Как так?       — Амфетаминовый психоз, — пояснила девушка.       — Ей же было всего семнадцать, — удивился Андрей, сопоставив возраст сестёр.       — Она рано начала, — сказала Татьяна, опускаясь на диван. — Если ты расспрашивал её о нашем детстве, то, думаю, знаешь, что атмосфера у нас в семье была не самая приятная. Потому сестра предпочитала пореже бывать дома, тусовалась во дворе с местными ребятами, бухала и употребляла что придётся, но в основном спиды. Предки, конечно, парились из-за её поведения, но то, что она наркоманит, не особенно палили. Летом они уехали на две недели, и у сестрицы совсем сорвало тормоза. Для меня это был особенно тяжёлый период, поскольку я ощущала, что с ней происходит, но, сама не имея опыта приёма наркотиков, не понимала, что к чему, и терялась в этом всём. Ну и поведение у неё было не сахар: приступы раздражительности, параноидальные загоны, думаю, тебе не надо это объяснять. А что у неё в голове творилось — это просто жесть. Я понимала, что она хочет меня убить из-за того, что я знала, что она хочет меня убить. Что-то вроде этого. Сейчас, конечно, это звучит бредово, но тогда было прям реально страшно.       — Да это и сейчас страшновато звучит, — поддержал девушку Андрей. — А почему предки вас одних оставили, несовершеннолетние же?       — Ну, не совсем одних, там тётка должна была заходить, присматривать, но она была ненамного старше сестры, ей вообще не до нас было. — Татьяна помолчала, решая продолжать или нет. Андрей не торопил её вопросами, видя, что девушка побледнела и старается унять дрожь в руках, сцепив пальцы в замок. — Короче, мы в очередной раз поругались, она меня толкнула, я упала на пол, а она пыталась задушить меня моей собственной косой. Удивляюсь, как не убила. Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, Инны уже не было в квартире, наверное, она испугалась того, что сделала, и свалила.       — Ты из-за этого волосы обрезала, — он уже не спрашивал, а просто подвёл итог. Эта часть истории прояснилась.       — Угу.       — А предки что сделали, когда об этом узнали? — спросил Андрей, видя, что девушка не спешит продолжить тему.       — А они не узнали. Ты вообще первый, кому я решила про это рассказать.       — Как это?       — Ну так вышло. Когда Инна свалила, я тоже не стала времени терять, собрала вещи, деньги, какие смогла найти, и ушла из дома. Я понимала, что мне там нечего делать, пока родители не вернутся.       — К тётке пошла?       — Нет, просто бродяжничала, с тёткой этой у меня тоже особо не ладилось. Благо тепло было, можно было в парке на лавке ночью спать. Правда, надолго меня не хватило. Дня через три я поняла, что больше так не могу. Пошла в наш двор, была у меня надежда, что сестра тоже дома не ночует, у неё-то это чаще, чем у меня бывало. Тогда бы я могла вернуться и не впускать её до приезда родителей, если всё-таки явится. Но надежда эта не оправдалась. Инну я встретила прямо во дворе, правда, к моему безграничному удивлению, оказалось, что она совершенно не помнит, что пыталась меня убить, и более того всюду в панике меня разыскивает. Понятное дело, предки бы с неё спросили, если бы я пропала. Короче, я вернулась домой.       — И не побоялась?       — Ну, стрёмно, конечно, было. Как там, в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе», говорится? Никогда не поворачивайся спиной к наркоману? Я тогда этот фильм не видела, но ощущение было именно такое. Однако я почувствовала, что сестра почему-то перестала меня так сильно ненавидеть. Может быть, так перепугалась, что ненависть на время прошла. И память о прошлом у неё совсем отключилась, увидев синяки у меня на шее, она решила, что я пыталась покончить с собой.       — А ты не пробовала ей рассказать, что было на самом деле? — спросил Андрей.       — Нет. Я была уверена, что она мне не поверит, не хотелось и начинать. Мне часто не верили дома, несмотря на то, что много раз выяснялось, что я не вру. Она могла бы поверить, что довела меня до самоубийства, но то, что она сама физически пыталась меня уничтожить, — это вряд ли. Может, это звучит, как в мексиканском сериале…       — Совсем нет, — перебил её Андрей, — после психоза амнезия не редкость.       — Ну вот, короче, мы договорились ничего предкам не рассказывать, она — про мою якобы попытку самоубийства, я — про её марафоны. Но мне, кстати, и не пришлось ничего говорить. Родители, когда вернулись, конечно, её спалили и тут же отправили на реабилитацию в частную клинику. Оттуда она вышла уже в гораздо более адекватном состоянии, но ничего так и не вспомнила.       — И под ешками тоже не вспомнила? — спросил Андрей, припомнив, что Инна в разговоре с ним упоминала, как они с сестрой как-то принимали экстази. — Вы же вместе закидывались, неужели не говорили про это?       — С чего ты взял? — в тоне Татьяны он услышал одновременно удивление и возмущение. — Я никогда с ней не принимала экстази. Только с Джеком пару раз.       — Но Инна сама мне сказала, что ты от ешек с голосами разговаривала, — Андрей подумал, что мог неправильно истолковать эти слова и задал уточняющий вопрос: — Или ты принимала без неё, но она видела тебя в этом состоянии?       — Ну что за бред?! — удивилась девушка. — Я принимала только с Джеком наедине. Причём «пару раз» — это реально значит всего два раза: тот первый, который меня так впечатлил, и второй. Это было несколько месяцев спустя, но такого крутого эффекта уже не было, неплохо, но не более того. Инна никак не могла меня видеть. Я оба раза не ночевала дома, да и она к тому времени уже давно не жила с родителями. Мы никак не могли встретиться. И что значит «разговаривала с голосами»? Не понимаю, зачем она это выдумывает.       Андрею тоже это было неясно. Он предполагал, что Инна могла о чём-то соврать, но почему именно об этом? Может, просто перепутала что-то? Он ничего не сказал, а Татьяна поглядела на него и спросила невпопад:       — Кстати, как тебе паук?       — Ты вспомнила? — ответил он вопросом на вопрос. Андрей с самого начала подозревал, что сон, приснившийся после их кислотного трипа, был совместным, но всё никак не успевал спросить об этом Татьяну.       Она кивнула и снова спросила:       — Так как паук?       — Паук как паук, — отозвался Андрей, — крупноват, конечно, но у меня нет арахнофобии.       — У меня тоже. А вот все остальные задолбали жаловаться. Если ты с Алисой говорил, должен был слышать про это. А что я могу сделать, — девушка развела руками, — у меня это с тех самых пор. Ну, то есть с тех пор, как у Инны случился психоз. Знаешь, что такое дерматозойный бред?       — Это когда кажется, что насекомые ползают под кожей? Как типа в песне «Линкин Парка»?       — Ну да, или по коже. Вот у Инны в худшие дни был такой загон по поводу пауков. Какие именно пауки ей мерещились, я, конечно, не знаю, я всего лишь слышала, что она думает, но не видела картинки. Но и этого хватило. В моём воображении это почему-то трансформировалось из множества мелких пауков в одного, зато большого.       — И теперь преследует во снах?       — Ну, не то чтобы преследует, но периодически я его вижу, — сказала девушка и, понизив голос, добавила: — И иногда не только во снах.       Андрей промолчал. Похоже, ситуация оказалась не такой безобидной, как он решил поначалу. Конечно, трава, ему, привыкшему как следует загружаться кислотой, казалась вообще фигнёй. Но трава, перемежающаяся амфетаминами и обильно приправленная спайсом, — это совсем другое дело. Может, тут реально следовало хорошенько подзавязать.       — А чаем угостишь? Или сейчас у тебя не время пить чай? — он поспешил сменить тему, поскольку ему показалось, что и последняя его мысль тоже не укрылась от Татьяны.       — Почему нет? — отозвалась девушка. — Надо было бы тебя послать куда подальше, но раз не послала, давай хоть чаю попьём.       Она вышла в коридор, наполнила из фильтра электрочайник и щелкнула кнопкой. Андрей тоже не стал сидеть в комнате и пошёл за ней, но в коридорчике свернул в санузел. Не то чтобы ему так уж настоятельно требовалось отлить, скорее просто хотелось на пару минут сменить обстановку, а никаких других отдельных помещений в микроскопической квартирке не было. Он частенько бывал в малогабаритке у Максика, потому с планировкой был хорошо знаком. Санузел выглядел точно так же, как и у приятеля, разве что чуть более чисто. На минимально возможной площади в нём теснились стоячий, больничного вида душ и унитаз. В нише над унитазом на полках что-то привлекло его внимание. Андрей сразу и не понял, что именно, — вроде полки как полки, забиты моющими средствами, пластиковыми контейнерами и каким-то ещё бытовым хламом, ничего такого. Он посмотрел пристальнее и на самой верхней полке заметил, как блеснуло что-то вроде фольги. Любопытство опять пересилило желание следовать правилам хорошего тона, Андрей протянул руку и за уголок вытащил с полки небольшой свёрток, размером с календарик. Некоторые люди имеют привычку всё что не попадя заворачивать в фольгу. Может быть, Татьяна хранила в нём всего-навсего остатки мелка от тараканов, ведь паразиты, несомненно, водились в старом доме, однако Андрей решил посмотреть.       Насколько хорошая слышимость между туалетом и коридором, Андрей не знал, поэтому, прежде чем начать шелестеть фольгой, он открыл кран. Когда вода зашумела в железном поддоне душа, он аккуратно развернул свёрток. Чутьё не подвело, в нём оказался свёрток поменьше из газеты и два маленьких зип-пакетика. В одном, прозрачном, он увидел раскрошившуюся половину таблетки. Таблетка была розового цвета и явно не аптечной формовки. Во второй зип, непрозрачный, Андрей заглянул и увидел на его самом дне остатки спайса. Развернув газету, он обнаружил в ней совсем немного травы. Аккуратно сложив всё как было, Андрей выключил воду и вышел из туалета, захватив эту странную находку с собой.       — Так, значит, ты у себя дома принципиально ничего не хранишь? — спросил Андрей у Татьяны, которая разливала чай по чашкам у компьютерного стола.       — Нет, я же говорила. Почему вдруг решил спросить? — удивилась девушка, ещё не уловив его мыслей.       — А это тогда что? — Андрей выложил свёрток на стол. — У тебя в толчке на верхней полке нашёл.       — Что это? — спросила Татьяна, но её голос вместо удивления уже выражал тревогу, видимо, она что-то уже успела понять из его мыслей.       — Посмотри сама.       Девушка взяла свёрток и нетерпеливо развернула фольгу, а потом со злостью бросила его на стол и воскликнула:       — Вот урод!       Андрей удивлённо посмотрел на неё.       — Это не моё, — раздражённо пояснила Татьяна. — Это Джек! Говорила же ему, чтобы не оставлял у меня ничего!!!       Девушка продолжала возмущаться и проклинать приятеля на все лады, но Андрей как будто перестал её слышать. Мысль, которая пришла ему в голову, пока он созерцал эту абсурдную сцену, была до того простой, что поначалу показалась невероятной. Пытаясь найти разгадку этой истории, он всегда считал, что требуется ещё информация, словно он собирал пазл и для того, чтобы сложить всю картинку, нужно было отыскать недостающий элемент. Однако сейчас он понял, что для того, чтобы получить цельную картину, нужно было не искать недостающее, а, напротив, устранить лишнее. Эта простая операция в корне изменила его взгляд на ситуацию. Он вспомнил, что сказала ему тень в лесу: «Когда некто видит что-то там, где нет ничего, некто думает — это нехорошо», теперь всё было понятно.       — Тань, ты права, — сказал он, — это уродский поступок. Давай мы ему позвоним, пусть прямо щас приезжает, и мы разберёмся с ним.       — В смысле разберёмся? — удивилась Татьяна, видимо, она тоже уже привыкла считать Андрея совершенно не склонным к насилию, потому это внезапное предложение вызвало у неё ощущение непонимания и вместе с ним желание настроиться на мысли, чтобы сообразить, к чему он клонил. Но Андрею это и было нужно, ему бы весьма затруднительно было передать словами свою абсурдную уверенность.       — Ты адреса его не знаешь, — быстро продолжал Андрей, — фамилии его тоже не знаешь, но телефон-то знаешь. Давай позвоним.       — Погоди, погоди, погоди, — Татьяна, конечно, отвечала не на его слова, а на мысли, которые неслись со скоростью курьерского поезда. — Мы так ничего не добьёмся. Он далеко не всегда отвечает на звонки, да более того, я сама ему не звоню, он звонит и приезжает, когда захочет, — девушка продолжала объяснять как будто по инерции, но слова её звучали всё менее и менее уверенно, а потом она и вовсе сказала невпопад: — С чего ты взял?       — Ты не позвонишь, — сказал Андрей. — Влад мне рассказал, что ты его придумала, — это чистая правда. Но только это касается не какой-то там вашей с ним мифической прошлой жизни, это касается самой сиюминутной действительности. Нет никакого Джека, я уверен. Твои друзья его не знают, твоя сестра его не знает, его никто никогда не видел, кроме тебя.       — Как это никто? А вы с Владом? Вы же сами его видели в парке, — отозвалась Татьяна, Андрей почувствовал, что она не столько хочет опровергнуть его слова, сколько пытается разобраться, почему он так в них уверен.       — Ну что я там видел? Я, представь себе, много об этом думал, и я не могу с уверенностью утверждать, что там, в темноте под деревьями, на самом деле кто-то стоял. А Влад — это отдельная история. Про Влада мы ещё поговорим.       — Погоди, а как же твой приятель, Максик, кажется, да? Мы же столкнулись с ним на лестнице, когда с Джеком шли на концерт, — вспомнила Татьяна. — Я его сразу узнала, прям такой, как ты описывал. Он на площадке курил, а увидев нас, слегка застремался.       — Давай я ему позвоню, выясним, кого именно он видел, — Андрей подумал, что Татьяна имеет в виду ту встречу с Максиком, про которую приятель уже рассказывал ему.       Девушка кивнула.       Андрей набрал номер и предупредил:       — Только не говори ничего, я громкую связь включу, сама послушаешь.       Максик ответил не сразу. Когда он снял трубку, стало слышно, что он не один, в фоне слышался неразборчивый и возмущённый женский голос.       — Ты зайти хочешь? — вполголоса спросил приятель. — Щас не могу, я занят…       — Да нет, просто спросить кое-что хочу, — ответил Андрей. — Помнишь, ты мне рассказывал, что встретил в подъезде девушку, которую я с балкона окликал. Скажи, она тогда одна была или с чуваком?       — Ну ты даёшь! Влюбился, что ли? — заржал Максик. — Да, конечно, одна и к тому же в хлам убитая, я же тебе в прошлый раз говорил.       Татьяна побледнела.       — А ты уверен? — уточнил Андрей. — Может, они не рядом шли, а он обогнал её немного или слегка отстал?       — Расслабься, Ромео, не было там никого, подъезд был вообще пустой. А если бы там и был какой-то чувак, то лучше бы он не поодаль шагал, а поддержал подругу эту. Она же вообще еле шла. Как только с лестницы не свалилась.       Андрей поблагодарил Максика и по-быстрому закончил разговор.       — Так, значит, это ты мне тогда с балкона кричал? — спросила девушка. — И зачем тебе это только понадобилось? Напугал капец, я же ни с кем не общаюсь в этом доме.       — Извини, Тань. Я просто офигел, когда тебя заметил, ведь до этого видел тебя только во сне. Я должен был убедиться, что ты мне не померещилась.       — Ладно, — Татьяна махнула рукой, — с предисловиями мы покончили. Теперь давай, излагай, что именно там пришло тебе в голову и как ты это всё объясняешь. И учти, ещё пару дней назад я бы вообще не стала слушать твои бредни. Да я бы и сейчас не стала ничего подобного слушать, если бы вчера я не встречалась с Джеком и если бы пару раз в процессе разговора он не исчез бы без следа, а потом не появился как ни в чём не бывало. Я, признаться, подумала, что мне это показалось оттого, что я слегка перебрала. Но и твою версию послушаю, куда деваться.       Татьяна взяла чашку с чаем и присела на диван.       — Послушай сначала кое-что ещё, — сказал Андрей и включил девушке диктофонную запись стихов, прочитанных ею в парке.       Татьяна со смесью недоверия и удивления на лице выслушала запись своего голоса, пару раз хмыкнув в тех местах, где она заменила авторский текст своим, а потом спросила:       — И что всё это значит?       — Это шифр, — нисколько не смущаясь, пояснил Андрей, — и я его разгадал. Ты же знаешь названия произведений, из которых позаимствованы эти строки. Назови их в том порядке, в котором идут стихи.       — «Горе от ума», — сказала девушка, — «Евгений Онегин», а третье это Блок, только вот название не помню.       — «Обман», — подсказал Андрей, — я гуглил.       — И что?       — А теперь произнеси эти названия по порядку.       — «Горе от ума», «Евгений Онегин», «Обман»… И что ты этим хочешь сказать?       — Это ты хочешь сказать, и ты уже всё сказала. Горе от ума: Евгений Онегин — обман! — с выражением произнёс Андрей. — Поначалу я думал, что это просто подтверждение истории, которую Влад рассказал о вашей с ним якобы прошлой жизни. Но теперь я вижу, что всё гораздо проще и имеется в виду не придуманный Татьяной Лариной Онегин, а выдуманный тобой Джек.       — Мне по-прежнему не понятно, с чего ты взял, что я придумала его? — покачала головой девушка.       — Вот это стало последней каплей, — Андрей указал на лежащий на столе распотрошённый свёрток с веществами. — У меня, признаться, давно уже было объяснение странному поведению твоего друга. То, что он не отвечает на звонки, шифруется, всюду опаздывает, появляется и исчезает, когда захочет, я объяснял тем, что он барыга.       Татьяна недовольно сверкнула глазами, а Андрей продолжал:       — Я просто думал, что он скверный тип, не напрягающийся бросить без помощи девушку, которая перекурила, зависая с ним, и просто свалить. Но вот это, — он снова показал на стол, — переходит всякие границы…       — То, что он хранит у меня свои вещества без моего ведома? — спросила девушка.       — Нет, то, что хранит именно это. Ты не заглядывала внутрь этих пакетиков?       — Да я и так знаю, что там, — сказала Татьяна, — в непрозрачном — спайсуха, в газете гидрапон был, мы же вместе это курили.       — Что там — это не так существенно по сравнению с тем, сколько там. А там всего совершенно ни о чём. Если бы твой приятель был барыгой или хотя бы хоть сколько-нибудь опытным и здравомыслящим человеком, ему ничего бы не стоило добить это всё или уж выкинуть где-нибудь по дороге, а не оставлять валяться у тебя, тем более, что вам двоим в следующий раз этих умопомрачительных запасов точно не хватит. Это даже не столько подло, сколько невероятно глупо. Просто не могу представить, кто бы мог так поступить.       — И на основании этого ты делаешь вывод, что Джека вообще не существует? — возмутилась девушка.       — Не только на основании этого, — сказал Андрей, — мне долго не давала покоя история, которую Влад рассказал в нашем совместном трипе. В ней всё было хоть и фантастично, но так связно, всё так совпадало с твоими словами, что и правда можно было поверить, что он пересказывает вашу с ним прошлую жизнь. Я реально готов был поверить в это, пока не поговорил с Инной. Да и потом нелегко было понять, что меня смущает, догадался я только сейчас. Влад рассказал мне эту историю после того, как ты, когда он пытался тебя загипнотизировать в парке, вскочила и схватила его за руки. Я видел: его как будто током ударило, когда ты коснулась его рук. Инна рассказывала мне, что тоже видела такое, когда ты внушила чуваку, переодетому ментом, чтобы он убирался восвояси. А теперь подумай, что ты могла внушить Владу, о чём ты думала перед тем, как вырубиться? Эта история слишком хороша, чтобы её мог сочинить он, потому что она выдумана тобой.       — Но зачем мне это? — удивилась Татьяна. — да, я хотела вас позлить и придумать что-нибудь на тему романа Пушкина, но я никогда бы не сочинила, что Онегина выдумали Татьяна с Ленским.       — Не сочинила бы, если бы что-то похожее не произошло с тобой в реальности. Под кислотой, как и во сне, сознательный контроль ослабевает и на поверхность выходят бессознательные содержания, которые раньше были скрыты. Если — а я почти в этом уверен — твой друг является плодом твоего воображения и тебя это в чём-то напрягает, то ты не могла сообщить об этом прямо, но могла всячески намекать. Это мы и увидели в нашем трипе.       — Но если всё так, как ты говоришь, то это уже не одержимость анимусом. Это прям самая настоящая шиза! — воскликнула Татьяна. Чай она давно уже не пила, опасно оставив чашку на подлокотнике дивана. — Капец, я знаю чувака больше двух лет, мы с ним тусили, на концерты ходили, курили, болтали и всякое такое, а ты говоришь, что он — просто плод моей фантазии, как так может быть?       — Может быть всё, что угодно, уж ты мне поверь. Во всяком случае, в психическом мире, — с видом знатока сказал Андрей. — Помнишь, ты мне говорила, что ощущала себя как будто двумя людьми одновременно — братом и сестрой, а потом, после трипа под ешками тебе полегчало и старший брат исчез. Так вот, походу, он не исчез, а, фигурально выражаясь, отправился гулять сам по себе.       — Да ладно, — только и смогла выдохнуть Татьяна, но она не спорила с Андреем, а как ему показалось, всерьёз задумалась.       — Сама посуди, мне Алиса сказала, что ты ведёшь себя с ней так же, как обычно ведёт себя он: забиваешь на встречи, опаздываешь, сливаешься под левым предлогом, не отвечаешь на звонки. И даже в вашей истории секса по дружбе нет ничего оригинального — тот же негативный опыт уже был у тебя с Алисой.       — Это ладно, — отмахнулась девушка от его слов, — но ты говоришь, что Джек появился после того, как я употребила экстази. А ведь угостил меня именно он. Так с кем же я тогда на самом деле принимала?       Андрей поглядел на письменный стол и сказал, указав на раскрошенную таблетку в пакетике:       — Вот это, как я понимаю, результат употребления МДМА одним человеком, который читает, что написано в Интернете. Тут всё по классике, прямо как Шульгин рекомендовал: сначала принимается одна доза, затем, спустя час, ещё половина от неё с целью продления эффекта. Примерно полтаблетки и осталось, так что это — ты сама. Но это, я думаю, был второй раз, который тебя так мало впечатлил. А вот с кем был первый — это хорошо бы выяснить. Но я уверен, что ты была не одна. Употреблённый в компании, МДМА обладает гораздо большим трансформирующим эффектом.       — Я, конечно, ставлю на Инну, — продолжил он после того, как Татьяна покачала головой на словах о трансформирующем эффекте, — но, если ты это отрицаешь, попробуй вспомнить сама. Где-то в красивой картинке вашего с Джеком первого совместного трипа, которую ты, несомненно, часто вспоминаешь, наверняка найдутся какие-то несоответствия или странности, цепляйся за них и пытайся припомнить, что было на самом деле. Если ты сможешь это вспомнить, сможешь понять, зачем или почему он вообще появился.       — Значит, ты предполагаешь, что Джек появился, когда я приняла экстази. Но такого не может быть, ведь я уже знала его до этого где-то год, — возразила девушка.       — Ещё как может. Если ложные воспоминания появляются, они могут возникнуть в любом объёме и о любых периодах твоей жизни. Реальная хронология тут не важна. Тем более что ты говоришь, что общаешься с Джеком два года, а Алиса мне рассказала, что вы познакомились где-то год назад.       Татьяна удивлённо поглядела на него, а потом сказала:       — Ты так легко обо всём этом говоришь, как будто это в порядке вещей: ложные воспоминания, вымышленные персонажи, которых принимаешь за реальных людей.       — Ну не то чтобы в порядке вещей, но со мной всякое бывало: ложные воспоминания о прошлом, ложные идеи по поводу будущего, ложные представления о собственных возможностях. Можно прекрасно жить в вымышленном мире и до поры до времени этого вообще не замечать.       — Ну, предположим, — сказала Татьяна, — что ты прав. Но как тогда понимать наш сон?       — О, теперь это совсем просто. Ты можешь вовлекать других людей в свои сны — это мы уже знаем. Ты подсознательно знаешь, что в твоём общении с Джеком что-то не так, и тебя это беспокоит. Поскольку ты не понимаешь, в чём проблема, во сне ты становишься не самой собой, а Татьяной Лариной и попадаешь не в какой-нибудь случайный эпизод романа, а в её сон — самый фантастический момент книги. Эта вложенность сна в сон — дополнительное указание на нереальность происходящего в твоей жизни. И заметь, ты встречаешь своего приятеля в виде Онегина не где-нибудь, а именно в вымышленном мире, среди фантастических чудовищ — тут всё предельно прозрачно. Ты видишь меня в виде медведя, который выступает проводником в потусторонний мир.       — «Того, кто руку с той стороны подал бы ей», — тут же процитировала девушка.       — Да, и идея эта, заметь, не нова. У славян в виде медведя мог являться Велес — проводник в мир Нави. Если покопаться, то у многих народов, думаю, найдутся похожие мифы о медведе. Но если отбросить мистику и вместо «потусторонний мир» подставить «мир бессознательного и фантазии», то всё выходит очень точно. Влад и Ольга (причём я уверен, что вместо твоей коллеги во сне должна была быть сестра) появляются в самом конце, чтобы помешать вашей встрече с Джеком. Я думаю, это указывает на то, что они и в реальности каким-то образом могут это сделать. Не случайно в твоём сне Ленский убил Онегина, а не наоборот.       — Ну что за бред! — возмутилась Татьяна. — Какое отношение к тому, что со мной происходит, имеет Влад? Я знаю-то его всего ничего, что общего он может иметь с Джеком? А Ольга? Даже если это не Ольгец, а моя сестра — они с Джеком никогда не были знакомы.       — Конечно, не были. Его никто не видел, кроме тебя, — напомнил Андрей. — И Влад, и Инна могут иметь отношение не к самому Джеку, а к обстоятельствам его появления. Я бы рекомендовал тебе об этом поразмышлять. Там, где появляются ложные воспоминания, исчезают настоящие. Если бы ты смогла их восстановить, ты бы смогла разобраться в этой ситуации.       — Он бы порекомендовал, — передразнила Татьяна, утрируя его интонацию. — Нет, я знаю, что ты сейчас на сто процентов уверен в том, что говоришь. Но всё равно, мне кажется, что это какая-то фигня. С чего это вдруг я должна тебе поверить?       — Не надо мне верить, — отозвался Андрей, — прими это как новую рабочую гипотезу и проверь. Если ты меня всё-таки познакомишь со своим другом — буду рад признать ошибку. Но, по-моему, это предположение куда лучше предыдущего, оно позволяет отбросить не нравящиеся тебе идеи о прошлой жизни и «Евгения Онегина» вернуть в кабинет литературы.       Видя скептический взгляд девушки, Андрей спросил:       — А тебе знакомо выражение «жени у неж»?       — Genie ou neige? — повторила за ним Татьяна с идеальным французским произношением. — А почему спрашиваешь?       — Потому что это практически полная анаграмма имени Евгений Онегин, если написать по-французски. А сообщил мне это Влад, который, рассказывая историю вашей с ним так называемой прошлой жизни, сказал, что вы так иногда звали своего вымышленного друга, чтобы не палиться при посторонних.       — Опа! — Татьяна выглядела сильно удивлённой и одновременно озадаченной, Андрей понял, что она уже начинает складывать в уме картину, подобную той, которая так ясно возникла у него. — Я ведь вспоминала это выражение, когда разговаривала с Инной. Она меня как-то феном угостила, чистый был, прям белый-белый. Так вот, меня пробило на болтовню и я ей рассказывала, что мы сейчас неправильно используем слово «гений». Про выдающегося человека мы говорим — «он гений». Тогда как древние римляне, которые, собственно, это и придумали, говорили «у него есть гений». То есть гений не он сам, а дух-покровитель, который помогает ему в чём-то преуспевать. Так вот, у него есть гений или снег?       — «Гений или снег». Прикольно, — усмехнулся Андрей.       — А вот Инна не въехала, хотя она сказала, что это, похоже, как «Капитан Белый Снег» у БГ, но тот, скорее всего, имел в виду кокс.       — Мне Влад прям слово в слово то же самое сказал, мол «Гений или снег» похоже на «Капитан Белый Снег» у Гребенщикова. Догадываешься почему? Сам бы он такое не придумал.       Татьяна нехотя кивнула, а потом произнесла:       — Ты не обижайся, но мне сейчас надо одной побыть, подумать об этом всём. Я позвоню тебе, как чего-нибудь надумаю.       — Позвонишь? — удивлённо переспросил Андрей. Он ожидал чего-нибудь вроде сообщения в мессенджере.       — Ради такого дела, конечно, позвоню.       — А вот с этим чё будешь делать? — спросил он, указав на остатки веществ, всё ещё валяющиеся на столе.       — Да я бы не хотела у себя ничего оставлять. Может, ты заберёшь, если тебе не трудно. Выкинешь где-нибудь, или что там опытный и здравомыслящий человек должен с этим сделать?       — Окей, — согласился он и, собрав пакетики в фольгу, закинул свёрток к себе в карман.