Возможна ли жизнь после?

Решила сделать главу лёгонькую... не знаю, получилось или нет, и не бредово ли получилось))) Новое утро. Какие-то новые ощущения. Но то же солнце и тот же мир. Частями паршивый, а частями очень даже привлекательный. Рицка бы продолжал спать, если бы не крайне неудобная поза. Одна его рука затекла, потому что, как оказалось, она очень здорово разместилась под спиной Кёйчи, голова Рицки лежала на его груди, а второй рукой парень обнимал Бойца за шею. Руки Янасе покоились на талии Жертвы, а ноги взяты в плен его ногами. Таким образом, у Рицки не было ни единой возможности нормально пошевелиться, он даже дышал через раз, чтобы ненароком не разбудить Бойца. Возлежа на своём Страже, осторожно приподняв голову, Рицка наблюдал за тем, как тот спит. Длинные ресницы, волосы, разметавшиеся по подушке, аккуратный красивый носик, соблазнительные, слегка приоткрытые губы, которые так и приглашали к ним прикоснуться, но… Рицка, тихонько хохотнув после такого непродолжительного наблюдения, легко поцеловал своего Бойца в нос и немного отстранился, ожидая реакции. Долго ждать не пришлось. Глаза Кёйчи мгновенно распахнулись и Рицка просто утонул в этих зеленых омутах. – Ох… с ума сойти. Такие яркие… как я раньше не замечал этого великолепия? Сказать, что Янасе был приятно удивлен словами Рицки, значит исказить истину. – Рицка… – он не успел что-либо нормально сказать, потому что Рицка, не удержавшись, приник-таки к его губам в сладком, трепетном, необычайно нежном поцелуе. От такого мысли Бойца уже хотели было дезертировать в неизвестном направлении, но для начала они спутались, и связной была только одна мысль: “Рицка, что же ты со мной творишь?” С трудом разорвав поцелуй, Боец и Жертва уставились друг на друга взглядами, полными какого-то восхищения. Рицка пошевелился, всем своим видом показывая, что очень хочет высвободиться из такого милого “капкана” и Кёйчи, пусть с неохотой, но позволил ему это. – А так всё хорошо начиналось… – он угрюмо вздохнул и покосился на Агнца. – А что, кто-то разве сказал, что это закончилось? – с этими словами Рицка встал за ним на колени и обхватил его поперек груди. – Кёйчи, прости меня… ты же ещё можешь меня простить, правда? – А ты мне прикажи, – Янасе хохотнул, пытаясь определить, как поступит его Жертва, хотя уже простил его за всё. Вот только захотелось ему немножко помучить этого наглого буйного котенка. – Чувство, что я тебя очень сильно побил, раз у тебя память отказывает. Я же говорил, что вне системы приказывать не люблю. – Он уже хотел расцепить объятие, как почувствовал, что поверх его рук легли руки Бойца. – Рицка, ты дурачок. Я тебя уже давно простил за всё, что можно и за что нельзя. – Спасибо, Кёйчи, – Рицка произнес это настолько тепло и нежно, что Янасе, тихонько зарычав, вывернулся из его рук и, подмяв под себя, с удобством устроился на кровати. – Так, всё, я думаю, что нам ещё можно поспать, – Боец с довольной улыбкой чмокнул Жертву в висок и прикрыл глаза. – Я не против ещё поспать, но… Кёйчи, я бы с удовольствием позавтракал. А ты разве не хочешь? – Янасе упорно делал вид, что уже уснул, и Рицка в итоге перешел к решительным действиям. Запустив руку под одеяло, он принялся оглаживать ребра Стража, глядя на то, как его улыбка становится всё шире. – Так значит, ты не собираешься вставать? Ну, ладно, – хохотнув, он лизнул Бойца в подбородок и опустил руку к поясу его брюк. Глаза Кёйчи тут же распахнулись: – Рицка! – Что Рицка? Я же сказал, что хочу есть. Причем, я хочу клубники. – Глаза цвета спелой сливы смотрели на Янасе с такой детской наивностью и простотой, что он, кряхтя начал подниматься, возмущенно бурча под нос: – Клубники ему захотелось… а где я её искать буду, ты мне не скажешь? – он замер и повернулся. Его Агнец, тоненько всхлипывая от смеха, спрятался под подушкой и оттуда пытался связно сказать: – Кёйчи… ты такой забавный. – И новый приступ хохота. – Ах, ты, маленький засранец! – и их забавная возня длилась ещё минут тридцать. Ни один не хотел уступать и, если бы они не остановились, то кто-нибудь из них явно заполучил бы какую-нибудь, пусть незначительную, но травму. Тяжело дыша, они лежали поперек кровати, истерически похихикивая и не выпуская руки друг друга. Всё, что было на кровати, теперь в хаотичном виде валялось на полу. Да и в целом вид был такой, словно только что там мимо пробегал Мамай. – Рицка… – М? – он перевернулся на бок и посмотрел на своего Бойца. – А ты ещё не… – Вспомнил. Уже вспомнил. И как ты меня сюда принес, и как я на тебя набросился, и как парни меня удерживали, чтобы я ненароком тебя не убил. Я даже помню, что я первое тебе закричал, когда стал тебя бить, – он замолчал, но потом всё же добавил, подавив тяжкий вздох, – я даже знаю, почему это всё произошло. – Расскажешь? – Янасе задал вопрос, даже не надеясь на чрезмерную откровенность Жертвы касаемо этого вопроса. – Что ты знаешь о моей семье? – Всё. – Совсем всё? – Рицка позволил себе легкое удивление, увидев, что Кёйчи кивнул. – Значит, о матери моей тоже знаешь… ну вот, одна из причин моего буйства - это её заслуга. Гены, черт бы их побрал. Такое было два раза. И вот этот, третий. Первое, что я тебе крикнул… – Кёйчи поёжился. – Да… за это я прошу особое прощение. Хотя не уверен, что за такое можно простить. Не очень радует, когда тебе в лицо орут “Ты не мой Соби! Верни его!” и потом начинают душить с бешеным видом, да? Скажи, почему ты не сопротивлялся? – Потому что действовало только твоё тело. Твои мысли расходились с действиями. К тому же, сквозь тот нервный истерический хохот ты плакал. Выражение твоих глаз не способствовало активному сопротивлению. Рицка, скажи… почему тебе стало плохо в вашей квартире? – Янасе не хотел задавать этот вопрос, но он сам уже сорвался с языка. “Прости, Рицка, ты можешь не отвечать, я вообще не хотел задавать этот вопрос, он просто сорвался…” – Да всё нормально, Кёйчи. – Он провел рукой по щеке Бойца и, глядя на фото, на котором были Соби, Нисей и Сеймей и, само собой, Рицка, сказал: – Я не был там с того дня. Там всё вокруг - одно большое воспоминание. Как всё было в тот день, так всё и осталось… даже смятое покрывало и… мои ушки, которые Соби аккуратно положил на тумбочку у кровати. – По лицу Рицки скользнула горькая улыбка, а в уголках глаз начали скапливаться запретные слёзы. Янасе в этот момент почувствовал два укола: укол ревности и укол от того, что заставил Рицку вновь вспоминать. Он не мог знать точно, хотел ли Рицка это помнить или наоборот забыть, но в одном из этих вариантов он бы чувствовал себя препаршиво. Он дернулся к своему Агнцу и рывком притянул к себе. – Прости, прости, что я заставляю тебя это вспоминать ещё раз. Прости, Рицка. Прости. – Если ты ещё раз скажешь слово “прости”, я тебя стукну, и обещаю, что это будет больно. – Оба парня хмыкнули и на некоторое время затихли, пока Рицка не вспомнил: – Кёйчи, скажи, а что Йоджи и Нацуо делали со мной в одной кровати? – Ну, это уж совсем просто. Йоджи тебя успокаивал своей силой внушения, а Нацуо делился энергией, пока Кио и Шишио приводили в порядок меня. А потом они так и уснули рядом с тобой, будить их было жалко. Вот как-то так. Кстати, Йоджи сказал, что было чувство, словно кто-то извне воздействует на твой мозг. Я так толком и не понял… – Извне?.. – Рицка задумался. Янасе уже начал решать, как выводить его из этого состояния, как дверь тихонько открылась, и показались две заинтересованных мордахи. – О, у вас тут что, был бой подушками, Кё-тян? – Кио весело осматривал комнату Нелюбимых, а рядом с ним обретался его Боец – Ханаваро Шишио. – Кио, сколько раз тебе повторять, не зови меня Кё-тяном! – Янасе бросил в него подушку, но бдительный Шишио поймал её почти перед носом своей Жертвы: – Кё-тян, не буянь, с той силой, с которой ты кинул в Кио подушку, запросто можно сделать сотрясение мозга. Это хорошо, что у меня такая реакция. – Он довольно посмотрел на Кёйчи и только потом осознал всю серьёзность момента, когда увидел как Боец Нелюбимых, сжав кулаки и тихо рыча, двинулся в сторону Безгрешных. – Упс. Мне только кажется, или пора уносить ноги? – Не успеем, Ши. Держи, Кё-тян! – Кио пихнул в руки Янасе какой-то леденец и двинулся к Рицке, который уже вышел из своих раздумий и смотрел на происходящее с улыбкой. Кио присел рядом с ним на кровать: – Ну, ты как Ри-тян? – В полном порядке. А вы, я смотрю, вроде подружились, да? Это хорошо. Ты освоился в школе? – О, да. Всё просто отлично. Ваш Рицу-сенсей просто монстр! Дьявол во плоти! Кио захохотал и Рицка присоединился. Кёйчи и Шишио сидели напротив с леденцами в зубах и, подперев щеки, наблюдали за этой милой картиной. – Нет, ну это нормально? Они веселятся без нас! Нацу, как думаешь, пора устроить им встряску? – потом, немного подумав, Йоджи добавил, – ну, или хотя бы небольшой строгий выговор… – Хой, хой, детки! – Кио помахал им рукой, а второй обнял Рицку за плечи. – Эй! Не лапай моего Рицку! – Йоджи придал своему виду грозность, хотя в его глазах были видны задорные огоньки, и резво двинулся к ним. Нацуо же, слегка прихрамывая, двинулся к “обители” Бойцов. – Вообще-то, Рицка мой… – шепотом; Янасе пытался сделать вид, что очень сильно возражает, хотя, чтобы заметить его возражение, нужно обладать безграничной фантазией. – Рискните отдохнуть от всего, – спокойный, тихий голос Рицу-сенсея заставил всех замолчать и повернуться в сторону двери. – Рицу-сенсей? Вы когда пришли? Мы вас не заметили… – Ещё бы вы меня заметили… у вас тут такой гвалт. Loveless, это ваши соседи через стенку убедительно попросили меня воздействовать на вас, а то вы уже какие сутки не даете людям нормально выспаться или сосредоточиться на других делах. Ладно бы, если бы из-за стены они слышали стоны наслаждения, – на этих словах Рицка и Кёйчи отчаянно покраснели, – но они-то слышат, как вы постоянно друг друга мутузите! Ну, так как, вы отдохнуть не хотите? – Да мы и так вроде отдыхаем… – Я имею в виду, не хотите ли вы дружно, коллективом в восемь человек поехать куда-нибудь на природу? – Восемь? – Рицка недоуменно посмотрел на присутствующих и пересчитал всех. Нет, он определенно не мог так ошибиться. В комнате их шестеро. – Да, Аояги-кун, восемь. Посчитай ещё пару Безмолвных. – Сенсей ещё раз посмотрел на всех этих, так называемых, детишек, фыркнул и сказал: – Loveless, после завтрака зайдете ко мне, Sinless, после завтрака - к Сато-сенсею, а Зеро - к “мамочке” Нагисе, – раздав указания, он с довольной миной удалился, а великолепная шестерка только вздохнула. – Ну что, вперед, завтракать? – как ни странно, это предложение поддержали все. Юмэйнару сидел на кухне, пил кофе и рассматривал фотографии и картины на стенах. – Вот значит, где жил маленький котеночек Рицка Аояги и его любимый Соби Агацума?.. Ну что же, довольно милое гнездышко… интересно, а как ты поведешь себя, если встретишься с ним снова, м, Рицка? – он встал со стула и прошел в комнату. Осмотрелся, кое-что положил в сумку, чтобы забрать, и подошел к тумбочке, на которой лежали два угольно-черных ушка и длинный хвостик. – Это мне тоже пригодится. Очень. Ещё немного отдохни, малыш, и дядя Юмэ сделает первый ход в этой игре.