Возможна ли жизнь после?

– Юджино-сенсей, к Вам можно? – парень осторожно поскребся в дверь и робко заглянул. – Ну, пока Юмейнару не пришел, заходи. Хотя, надеюсь, что он и не придет... – Сейджи пробрался в комнату сенсея и замер в ступоре, глядя на него, кутающегося в одеяло. – Сенсей, что у Вас на шее? Юджино автоматически коснулся ошейника и со сдавленным нервным смешком ответил: – Это подарок от “любимого”. Он хотел надеть его на какого-то котенка, но этого котенка вроде уже забрали. Вот уж никогда бы не подумал, что он так любит животных. Хигаши сочувственно вздохнул: – Так Вы не знаете, КАКИЕ у него там были котята? Цуёши удивленно моргнул, а потом срывающимся голосом спросил: – Он что, добрался до кого-то из Семи Лун? Аояги?! – Нет, это была пара Зеро, – заметив, что сенсей облегченно выдохнул, Сейджи не преминул поинтересоваться: – Юджино-сенсей, Вы что, так беспокоитесь об Аояги? Разве не Вы хотели, чтобы он был убит? – Убит? Нет. Я хотел, чтобы он был в этой школе. – Сенсей, я Вас не совсем понимаю. Зачем Вам Loveless здесь? Вам мало пар учеников, которые есть в школе? Неужели всё только из-за того, что Жертва Нелюбимых обладает этими дополнительными способностями? У нас здесь столько способных ребят! Вы думаете, что они не смогут сравниться с Аояги? – Сейджи, Сейджи… ты многого не знаешь и не понимаешь… – Так объясните мне! – парень даже подскочил со стула, в возмущении разведя руки в стороны. Он хотел было что-то добавить, но заметил крайне неприятную гримасу на лице своего учителя. Сразу стало понятно, что в комнате они уже не одни. Снова бесшумно, по-хозяйски, появился Юмэйнару. – Ну, надо же… как не приду, ты всё время околачиваешься здесь. Парень, тебе что, приглянулась попка моей Жертвы? – Эйдзоку откровенно издевался над Хигаши. – Если да, то авторитетно тебе заявляю: тебе нечего здесь ловить. Цуёши мой и только. В подтверждение своих слов он подошел к Юджино и грубо, властно поцеловал его, даже не замечая металлического привкуса во рту от слегка прокушенного языка Жертвы. Затем он сдернул с плеч Цуёши плед, в который тот усердно кутался, и, одной рукой затягивая на шее зеленый ошейник, второй ласкал плоть Жертвы. – Сейджи, уйди… – глядя в глаза сенсея, которые просто молили парня уйти, он было сорвался с места, но тихий голос его остановил: – Куда это ты собрался, щенок? Я тебя не отпускал. Повернись и вернись туда, где стоял. – Да, в этом Юмейнару нет равных. Так он сам думал - до этого дня. После случая с Аояги он должен был вернуть себе уверенность в своей силе. Парень стиснул кулаки, но не мог не повиноваться. – А теперь мы покажем тебе шоу. Грубые ласки на грани фола, боль и страх, которые обвивали Юджино… Хигаши всё это видел, но не мог ничего сделать. По его щекам катились запретные слёзы. Слёзы жалости. Он никогда не думал, что будет жалеть этого холодного деспотичного мужчину, который постоянно бил по рукам и ногам Бойцов, если те проявляли мало усердности на занятиях, изводил Жертв постоянными придирками о том, что Бойцами надо управлять жёстко, а не с великой любовью и пониманием… никогда… только сейчас. Он жалел его сейчас, когда видел, что тот пытается сохранить остатки гордости и достоинства, сдерживая крики, стоны и слёзы. Его глаза были сухими, несмотря на жуткую боль, которую ему причинял его Боец. Любой другой человек уже молил бы о пощаде… или о смерти. Только не он. Он терпел. И Хигаши ужаснулся, подумав о том, что же тогда пережил сенсей, находясь рядом с Юмейнару, если весь этот ужас не вызывал в нем никаких эмоций. – Юме… позволь ему уйти… прошу тебя… Эйдзоку дернул Жертву за волосы, подтянув его лицо к своему, и внимательно посмотрел ему в глаза. – Беспокоишься о нервах этого парнишки? Как мило… – кинув в сторону Хигаши презрительный взгляд, он прошипел: – Пошел отсюда, щенок. Сейджи почувствовал, что ноги его слушаются и, стремительно развернувшись на пятках, выскочил из комнаты и с каким-то остервенением захлопнул дверь. Пробежав немного по коридору, он прислонился спиной к стене и попытался перевести дыхание. В этот же момент он услышал крики сенсея. – Он сдерживался не потому, что ему не больно, а потому, что не хотел мне показывать себя такого… черт… сенсей… – ударив в стену со всего маха, Сейджи поторопился уйти оттуда. Слёзы крупным горохом катились по лицу Цуёши, крики были уже только беззвучные… и эта боль, непроходящая, исступляющая. Юджино думал только о том, как было бы хорошо быть тем, кто не чувствует боли. – Даже не думай об этом, иначе это не будет так весело, как сейчас, – Юмейнару провел языком по шее Жертвы и прошептал: – Твоему телу меня всегда мало. Ты так остро реагируешь на мои ласки… – Это ласки? Да ты с ума сошел… – А ты только узнал? – он прикусил ухо Агнца и с рычащим стоном кончил. Откатившись в сторону от Цуёши, он хохотнул, глядя на попытки Жертвы закутаться в одеяло и закуривая. – Зачем тебе эта тряпка? Твоё тело совершенно и тебе некого стесняться. – А я и не стесняюсь. Мне просто-напросто противно, – Юджино говорил, опустив глаза; он не мог выказать всю свою ненависть и гнев. Он знал, чем это закончится. Уже не раз пытался освободиться от него, но… – Знаешь, я тут познакомился с Аояги, – Юмейнару выпустил очередное колечко дыма и, прищурив глаза, наблюдал за реакцией Агнца. Реакция тог удовлетворила Бойца. Юджино содрогнулся всем телом, хрипло выдохнул и с силой сжал ткань одеяла, словно это было единственным спасением. – Такой… милый мальчик. Такой хорошенький, что я сразу понял, почему его все так любят и хотят. Он, правда, очень силен. Я хочу немного поиграть с ним. Уверен, что эта игра стоит свеч. Это будет очень интересно. Из него получилась бы прекрасная Жертва пары Безумных. А ещё я на него в небольшой обиде за то, что он забрал у меня котят. – Он засмеялся тихо и как-то угрожающе. – Ты, кстати, не сказал тому щенку, зачем тебе Аояги? Вы же явно об этом говорили, пока я не пришел. Малец не интересовался, почему тебя так тянет приобрести эту идеальную Жертву, когда дешевле обойдется просто от него избавиться? Юджино сглотнул и выдавил: – Интересовался. – И что ты ему ответил? – Я ничего не успел ответить, потому что ты пришел. Юмейнару приблизился к Цуёши и притянул его лицо к своему, держа за подбородок: – А что бы ты ответил, если бы я не пришел так вовремя? – Ничего. Я ничего бы ему не сказал. Почувствовав в теле Агнца дрожь от страха, Эйдзоку нежно прикоснулся к его губам и улыбнулся: – Ты умница, Цу. Я знал, что ты у меня просто молодец. – Он провел рукой по неприкрытому бедру Юджино и прошептал, притягивая его к себе: – Меня дико возбуждает, когда ты дрожишь от страха. Сегодня я останусь здесь, у тебя, и мы будем наслаждаться друг другом, пока не насытимся. Парни сидели у костра, каждый обнимая свою половинку, так крепко, словно боялись, что одного из них могут украсть… отобрать и не вернуть. – Кио, что было на холсте, который ты сжег? – Рицка поинтересовался настолько безэмоциональным голосом, что Кайдо растерялся. – Ты видел, как я сжигал? – Видел. Я хотел подойти и посмотреть, что там было, но у меня почему-то не хватило на это сил. Так что там было? – Пейзаж, – Кио знал, что звучит это неубедительно. И правда, потому что Рицка категорично заявил: – Не верю. – Кто бы сомневался, – Кио ещё немного подумал и, вздохнув, сказал: – Рицка, там не было ничего важного и стоящего. Так зачем тебе знать какие-то ненужные детали, а? – В этом бою не может быть ненужных деталей. С этим… человеком придется быть готовым ко всему, а потому я должен знать, что там было. Может, это подскажет, каков будет его следующий шаг. Кио, что там было? – Я не могу это сказать. Это настолько жутко, что я… – А ты покажи мне. – Ри-тян, как я тебе покажу, если ты видел, что я сжег эту гадость? – Кио, твоя сила Жертвы Безгрешных заключается ещё и в том, что ты своими глазами и воспоминаниями можешь показать то, что было. – Пока Кайдо пытался выйти из ступора, Рицка, слегка пошатываясь, подошел к нему и встал на колени напротив него. – Просто положи свои руки мне на виски, закрой глаза, сосредоточься, вспомни и представь то, что должен мне показать и внимательно посмотри мне в глаза. Давай, у тебя получится. – Рицкааа, ты понимаешь, о чем ты меня просишь?! Как? Как я это сделаю?! – у бедного поглощателя леденцов началась самая настоящая паника. Чувство было, что он готов сорваться с места и бежать куда подальше, только чтобы его не трогали. Его Боец легонько сжал руку и улыбнулся мечущемуся в душевных терзаниях Кио. – Рицка, ты понимаешь, что я не хочу, чтобы ты это видел? Рицка посмотрел на друга твердо и уверенно: – Я должен это увидеть. Кио, пожалуйста. – Блин, – Кио обреченно вздохнул и снял очки, передав их на временное хранение своему Бойцу. – Так, как ты там говорил? Сосредоточиться и представить? Хорошо, попробую. Кио закрыл глаза и сосредоточился на событиях дня. Он нахмурился и внезапно задрожал. Открыл глаза, коснулся своими руками висков Рицки и внимательно посмотрел в его глаза. Словно черные омуты затягивали Рицку, он видел, как Кио подходил к мольберту и поднимал глаза на холст… Крест на фоне алеющего заката, темные, тяжелые облака, скрывающие и без того темное солнце. Под крестом много израненных тел. Израненных настолько, что, взглянув один раз, становилось понятно, что эти люди, то, что от них осталось, никогда более не вздохнут и никогда не посмотрят на небо. Над этими телами кружило множество стервятников, готовое тут же исклевать свежую мертвечину. На кресте, в какой-то пугающей дымке, был распят парень. Даже долго вглядываться не нужно, чтобы понять, что этот парень – Рицка. Гримаса боли и страдания на лице, и стекающая по щеке кровь из рассеченного лба, на котором был вырезан такой же крест, на каком висел Рицка. Всё это было настолько реально, что Рицка почти физически почувствовал, как гвозди вбивают ему в руки и ноги... Кио и Рицка отпрыгнули друг от друга одновременно. Кайдо был напуган, а Рицка пугающе спокоен. Вот только это спокойствие сошло на нет совершенно внезапно. Нелюбимый задрожал всем телом и обхватил плечи руками. Кёйчи в мгновение оказался рядом с ним, остальные смотрели на всё происходящее в полном ступоре. – Рицка, Рицка, что с тобой? Ты меня слышишь? – Боец дотронулся до кожи Агнца и чуть не отдернул руку. Рицка был холоден, словно кусочек льда. Холоден и бледен. – Всё… уже… в… порядке… – он нашел руку своего Стража и легонько сжал её: – Кёйчи, ты просто не отпускай мою руку, ладно? – Не буду отпускать. — Свободной рукой парень прижал к себе Рицку и невесомо поцеловал в висок. Постепенно Рицка стал успокаиваться, и его ледяная кожа стала теплой, человеческой. – Я вот думаю, может, нам завтра утром стоит вернуться в школу? – Юкихито после непродолжительной мысленной беседы со своим Бойцом решил-таки высказать эту мысль. – Неплохая мысль, дельная. Мы тоже думаем, что в школе как-то поспокойнее будет, – Йоджи сказал сразу и за Нацуо, зная, что тот возражать не будет. – А я думаю, что стоит остаться на столько, на сколько мы планировали, – Кёйчи говорил тихо и уверенно. – Эй, ты чокнулся? Тебе не кажется, что это предприятие становится слишком опасным и отдых может закончиться непонятно чем? – Кио, придя в себя от сеанса с Рицкой, прямо-таки шипел на Янасе. – Не кажется. Я на сто десять процентов уверен, что остаток времени мы проведем спокойно, и никто больше не придет. – То, что ты так уверен, конечно, здорово, но… – Кио, мы вас здесь не держим. Если вы хотите уйти – идите, а мы с Рицкой останемся здесь, – взгляд, не терпящий возражений. – Хорошо. Оставайтесь. Юки, мы с тобой уходим, – Мизуки встал и пошел к палатке, чтобы собрать вещи. – Юки? Парень сидел и смотрел на Нелюбимых. Потом посмотрел на своего Бойца и произнес тихо: – Я остаюсь. Страж Безмолвных и впрямь чуть не лишился дара речи. Хмыкнув и проследив взгляд своей Жертвы, он сел обратно и притянул любимого к себе: – Ну что за фигня, а? Ответом ему был тихий смех Юки, Зеро и Безгрешных… и едва заметные улыбки пары Loveless. – Так. Кто мне поможет с ужином для нашей большой и дружной компании? Всем сразу захотелось помочь Кио. По двум причинам. Все четко понимали, что Кейчи и Рицку хоть ненадолго надо оставить одних, а вторая причина очень прозаична… никому не хотелось быть отравленным. Все считали, что, если Кио возьмется за готовку, то непременно приготовит гадость, и только Рицка знал, что Кио готовит отменно, но просто не любит это делать, а потому предпочитает стращать друзей и знакомых байками о том, как он однажды приготовил ужин и чуть не отравил десять человек. – Кёйчи… – М? – Бойцу было спокойно уже оттого, что он рядом с Рицкой, и что тот цел и невредим. – Звёзды сегодня такие яркие. Ярче, чем вчера. Янасе поднял голову в изумлении: – Надо же, уже видны звезды… судя по всему, уже глубокий вечер. – Я бы сказал, что уже глубокая ночь. – Да ладно? Кстати, а где вся честна компания? – Страж оглянулся и не увидел никого, только уже изрядно остывший ужин для него и Рицки. – Неужели все уже спят? – Думаю, да, – Рицка осторожно вывернулся из рук Кёйчи и придвинулся к тарелкам. – Давай перекусим? – Только если ты меня покормишь, – он улыбался, глядя на то, как его котенок возвращается в нормальное состояние. “Сколько же на тебя опять свалилось за эти два дня… мой маленький котенок…” – Кёйчи, думай меньше, а ешь больше. Открой рот. – Янасе с готовностью проглотил кусочек, который Рицка транспортировал в его рот. Так они и кормили друг друга. А потом они лежали у костра и, переплетая пальцы рук, смотрели на звезды. – Вот бы всегда так было… тихо, спокойно, звездное небо над головой и… ты рядом… я люблю тебя, Рицка. – И я тебя… люблю…