Возможна ли жизнь после?

После очешуительного количества просьб оставить Непокорных в живых — переписала... честно скажу, хотела прибить эту парочку, потому что настроение у меня очень уж хорошее XDDD Надеюсь, товарищи, вы останетесь довольны таким исходом)

Всегда ваш, сумасшедший Огурчик)

– Минами, ты не хочешь остановить этот смертоносный дуэт? – Кацу с подозрением смотрел на систему Нелюбимых и реакцию их противников. – Не хочу. А что? – Флегматичный, холодный, расчетливый Рицу-сенсей со сталью в голосе… таким Боец любил его меньше всего. – А тебе не кажется, что через несколько минут в саду будет парочка трупов? – Не кажется. Но даже если я и ошибаюсь, то с трупами разобраться легко – закопаем. – Ты мне сейчас напоминаешь маньяка на прогулке. – Кацу, посмотри на Аояги. Он не из тех, кто даже в состоянии сильнейшего гнева может убить человека. Тем более двоих. – Но… – договорить Кацу не успел, сенсей его перебил: – Просто смотри. Рицка не мог почувствовать себя свободнее. Наоборот, с каждой секундой, стоя напротив Непокорных и глядя в их испуганные лица, его напряжение росло, снимая с негативных эмоций внутренние ограничители. Ещё чуть-чуть - и последняя грань разобьется на мелкие осколки, которые вонзятся в его же сердце и попросту заморозят, оставив лишь тупое равнодушие и жажду крови. Словно для того, чтобы сомнения прекратили его одолевать, память услужливо демонстрировала картинки прошлого. Именно тот день. Он переживал всё заново. Вот только враги теперь не смеялись, а стояли и покорно ждали приговора. Смешно. Непокорные покорно ждут оглашения вердикта. Парадокс, но факт остается фактом. – Сейчас утро, но чувство, что такими темпами, ожидая вашей первой атаки, мы раньше дождемся ночи. – Попытка скрыть за сарказмом дрожь и волнение оказалась довольно эффективной. – Мне ещё раз надо спросить? — Ощущение, что его нервные клетки лопались одна за другой. Янасе с беспокойством поглядывал на Агнца через плечо. В любое мгновение он был готов броситься к нему, хотя бы для того, чтобы Рицка не чувствовал себя так погано. — Хорошо… вы собираетесь атаковать? – Нет. Сайеки повернулся к брату, с изумлением глядя на него. “Сейджи, ты с ума сошел? Мы можем выиграть! Я клянусь тебе! Я не спасую!” “Может быть… но атаковать мы не будем… и защищаться тоже…” “Сейджи!” “Сай, это приказ…” Бойцу ничего не оставалось, кроме как повиноваться своей Жертве. – Отлично, тогда мы начнем первыми. Кёйчи, обрушь на них лавину страха и сомнений. Дважды Янасе просить не пришлось, он кивнул и сразу перешел к исполнению приказа: – Стеной, лавиной, копья страха и комья сомнений вонзятся в плоть и разум, непокорность рассыплется в прах, оставляя лишь желание подчиниться и умереть. Поражение 100%! Мгновенно, неуловимо, с порывом ветра, выросла стена, сжимая Непокорных в своих каменных объятиях… ещё секунда - и остались только клубы пыли… ни Рицка, ни Янасе не услышали заветного, судорожного “Защита!” от своих оппонентов. А ещё через пару мгновений они смогли увидеть, что Lawless, закованные в ограничители, в те самые цепи, которые так пугали Хигаши, стоят на коленях, а из-под оков тонкими струйками сочится алая кровь, словно рисуя на коже замысловатые узоры. – Почему вы не выставили защиту, идиоты?! – Рицка сорвался на крик, он хотел честного боя, в котором сможет отомстить. – Мы… мы не имеем на это права… – хрип, который можно расслышать, только напрягши слух. – Зато ты имеешь право лишить нас последнего, что у нас осталось – жизни. И никто не посмеет тебя обвинить в этом. – Бейтесь честно, как подобает паре. Глядя на вас, таких уязвленных, так и тянет просто превратить вас в пыль. – Рицка только хотел отдать Янасе приказ о полном уничтожении соперников, как в изумлении замер, глядя прямо перед собой. В нескольких шагах от него стояли трое… но вот видел их только он. Сеймей, Нисей и Соби без улыбки смотрели на него, словно осуждая. Весь их вид говорил о том, что они никоим образом не одобряют того, что Рицка хочет сделать: “Не делай того, о чем потом будешь жалеть… не всегда утверждение, что “лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и всё равно пожалеть”, является верным… отпусти их. Отпусти себя, Рицка…” Голос Соби набатом ударил ему в голову, и он зажмурился. Когда открыл глаза, уже никого, естественно, не было. В последний момент Рицка изменил приказ: – Сворачивай систему… – Рицка, ты уверен? – Кёйчи с сомнением смотрел на Жертву и на Непокорных, но его всё-таки обрадовало решение Рицки. – Уверен. – Мгновение. Взмах руки Бойца, и система канула в небытие. Ограничители растворились, словно под действием кислоты, только вот шрамы никуда не делись и вряд ли они заживут за пять минут. То, что даровано всепоглощающей ненавистью, долго будет затягиваться. Вокруг места сражения стали появляться ученики, с любопытством глядя на всё происходящее. Стоящие неподалеку Безупречные выдохнули: Кацу с облегчением, Рицу с каким-то удовлетворением. – Рицу, что здесь происходит? – Непонятно откуда появившаяся Нагиса смотрела на всё с нескрываемым интересом и изумлением. – Уже всё закончилось. — А... — Нагиса, всё потом. Она пожала плечами и немного отошла в сторону, так и оставшись всего лишь сторонним наблюдателем. Внимание зевак металось от лежащих на земле и пытающихся отдышаться Непокорных к находящимся в легком ступоре Нелюбимым. Точнее, в ступоре был Рицка, который ещё не отошел от своего видения, а Кёйчи просто, как губка, впитывал все его состояния. – Это что за приступ благодушия? – Вакаши, который пришел в себя, бросился к друзьям. – А тебе было бы лучше, если бы мы их убили? Бездушный, ты полностью оправдываешь своё имя. – Рицка повернулся к Бойцу, и уткнулся лбом в его плечо. Янасе сразу обхватил Жертву за плечи. – Почему ты оставил нас в живых? – как только Сейджи вновь смог нормально говорить, он не мог это не спросить. Рицка молчал. Он не готовился выдать тираду о том, какой он благородный, чтобы все вокруг прослезились и принялись его чествовать как великого освободителя повинившихся и раскаявшихся. Нет. Он просто пытался собраться с мыслями, которые то расползались в разные уголки его сознания, то стремительно спутывались в плотный клубок, что было ещё хуже. Всё, что сказал ему Соби в видении, в системе… эти слова… возможно, их Рицка и ждал. Он ждал, что его остановят. Ни Кёйчи, ни сенсей, ни Кио, ни Зеро… ни кто-либо ещё, ему надо было, чтобы его остановили ОНИ. Брат, возлюбленный брата и… навсегда любимый. Умом Рицка понимал, что это невозможно, а потому был готов убить Непокорных, но он надеялся на своё маленькое избавление от затягивающей на дно ярости. Даже если всё это игра воображения, он был благодарен. Странновато звучит: благодарен воображению? Может быть, но это не отменяет того, что так оно и есть. Месть, какая бы она ни была, всегда остается местью. Холодная ли она или горячая, она, в любом случае, сделает душу на тон темнее. А зачем, если внутри, в душе, в сердце, в мыслях, и так одна сплошная чернота без единого просвета? Рицка понимал, что, убив их, он лишается всякого права стать свободнее мысленно, эмоционально, стать чище. Только вот… – Аояги? – Зачем мне уподобляться вам? Зачем мне пытаться сделать из вас корм для червей или оставить лишь горсткой пепла? Я не убийца. Да и руки о вас марать не хочу. Только поэтому вы живы. – Честное слово, не мог же он сказать им благодарить мертвых за своё спасение. – Спасибо. Рицка проигнорировал благодарность, но зато спросил: – И как вы теперь туда вернетесь? – Обычно. Телепортом, – Икиру язвил, подхватывая Жертву Непокорных. – А разве приходом сюда вы не подписали себе смертный приговор? — Рицка не знал, зачем он всё это спрашивает. Ему это вроде и не надо было, а вообще, почему-то казалось чем-то до жути важным. – Зришь в корень, Аояги. Но у нас нет выбора. Нам придется вернуться, — грустный смешок, но и тот не смог скрыть то, что им страшно. – Ну почему же? Выбор есть всегда. – Все, кроме Нелюбимых, повернулись на голос. Сейджи посмотрел на говорившего и едва заметно улыбнулся: – Хигаши-кун, ты же приходил сюда за помощью, не так ли? Обалдевшие вконец братья Икиру смотрели на мужчину в очках и одновременно выдали: – Юджино-сенсей?! – Отнюдь. Я Минами Рицу-сенсей. – Он усмехнулся. – Ну, так как, вам предоставить убежище? – Не думаю, что стоит. Никто ведь не знает, что мы сюда пошли. – Ошибаешься, парень. С вами приходил Юмэйнару. – Кацу, который подпирал колонну, подошел к своей Жертве, и устроил на его плече свой локоть. – Не может этого быть… – Сказать, что четверка парней из “Лилий” были несколько шокированы открывшимися обстоятельствами, значит, исказить истину. – Ещё как может. – Тогда мы, правда, вернемся туда только для того, чтобы нас закопали. – Оптимизм Бездушных и Непокорных таял как предрассветный туман. – Аояги-кун, как ты смотришь на то, если периодически тебе придется их лицезреть? – Рицу повернул голову к Рицке. – А мне плевать. Мы с Кёйчи переезжаем из школьного общежития. – Он повернулся, взял Бойца за руку и потянул к школе. – Минами, и ты отпустишь их из школы? – Кацу провожал Нелюбимых несколько печальным взглядом. – А почему нет? Я думаю, что они ненадолго уйдут. Да даже если надолго, то всё равно будут здесь появляться. – О, Ками-сама, какая у меня мудрая Жертва, самая мудрая. И как это я исхитрился поймать такое счастье, м? – Вот и я об этом думаю, а не много ли тебе счастья… – он снова повернулся к Lawless и Soulless: – Ну, что, уходите или остаетесь? – Остаемся. – Только не думайте, что будете свободны, как ветер в полях. За вами будут наблюдать. – Лучше ограничения свободы действий, чем венки на могилах. – На секунду Вакаши задумался и спросил: – Кстати, как мы можем быть уверены в том, что вы не соврали по поводу Юмэйнару-сана? Ну, того, что он здесь был. – А вы можете не верить. Просто подумайте, какой нам резон врать вам. Давайте, двигайте за нами, покажем вам комнаты. — Кацу прибавил хода, чтобы не отставать от Рицу. Сопровождаемые любопытными взглядами, братья Икиру и Хигаши пошли за Безупречными. Янасе шел за своим Агнцем и даже не знал, с чего бы начать разговор. Ему хотелось знать, что же произошло в системе с Рицкой, потому что его эмоции в тот момент не зашкаливали, а просто разрывали его самого и, как следствие, его Бойца. И ещё один вопрос не давал ему покоя… куда они будут переезжать? Неужели в их с Соби квартиру? Они смогут быть счастливыми там? Более не в силах идти молча, он дернул Рицку за руку так, что тот врезался спиной в его грудь, прижал к себе и прошептал: – Ты как, котенок? – Всё нормально. Честно. – Рицка улыбнулся и погладил руку Бойца, которой он его обнимал. – Пойдем, надо вещи собрать и парней предупредить, что мы переезжаем. Пока, по крайней мере. – Куда это вы переезжаете? – На ловца и зверь бежит. Так подумал Рицка, когда услышал голос Йоджи за спиной. А когда он повернулся, то понял, что эти “звери” предпочитают появляться сразу толпой. – Что вообще происходит? Полшколы возбуждены до предела, говорят о том, что ты психованный благородный рыцарь, который живыми отпустил своих врагов… а тут ещё и то, что вы собираетесь свалить… можно попросить пояснений? – Ну, только если не посреди коридора. – Рицка пошел дальше по направлению к своей комнате и остальным не осталось ничего, кроме как двинуться за ним. Собирая вещи, Рицка поведал всё, что случилось, утаив только то, что ему привиделось в системе. Разумеется, всё повествование вызвало лавину негодования со стороны Йоджи: – Зашибись, Рицка. А нас позвать было слабо? Что, если бы они не были такими тихими и спокойными, осознавшими свою вину, и кинулись бы вас атаковать? Сразу двойными силами! — Такая реакция была понятна всем, но всё разом дошло пока только до Йоджи и Нацуо, и потому они так бушевали. – Они могли вас каскадом заклинаний просто убить! – Там был сенсей с Кацу. Я думаю, что они вмешались бы, если бы что-то пошло наперекосяк. – Янасе аккуратно складывал любимую куртку. – Кёйчи, и ты туда же?! Да вы придурки, мать вашу! Нам говорите не лезть на рожон, а сами чуть ли не вприпрыжку туда! – Йоджи сел на кровать и ещё что-то продолжал возмущенно бухтеть, одновременно пытаясь высвободиться от объятий, в которые его заключил Рицка. – Отстань, олух! – Йо, спасибо… ты же знаешь, как мы вас любим… успокойся, всё ведь нормально. – Он гладил друга по спине, и тот всё-таки обнял его в ответ. – Ладно, проехали, вы целы, и слава Богу, – он вздохнул, понимая, что Рицке всё-таки это тяжеловато, кивнул на вещи и спросил: – Вы поедете в ту квартиру? – Дождавшись кивка Рицки, он продолжил: – А вы оба там выдержите? Рицка, тебе же будет нестерпимо больно там находиться. Да и Кёйчи будет не особо радостно и комфортно… – С нами там всё будет нормально. Кое-что изменим, и это будет исключительно НАША квартира. – Рицка посмотрел в окно: – Нельзя постоянно бежать от прошлого. Если до сих пор ежедневно пытаться спрятаться от него в "скорлупу", то оно будет преследовать и преследовать, и от этого будет только больнее. Надо смотреть прошлому в лицо, если хочешь освободиться и продолжать жить. По возможности, счастливо. – Ты прав, Рицка, – Кио потрепал парня по голове и ласково улыбнулся, а потом серьёзно спросил: – Скажи, а то, что ты их не добил… это же была не трусость, да? – Не трусость… это было внезапное просветление рассудка. Стремительное понимание, взросление и попытка остаться собой, даже находясь в таком дерьме. А чтобы остаться собой… я должен отпустить… себя же… Да, больно. Да, неприятный процесс. Но неизбежный. Если отступиться теперь, то потом уже никогда не узнаешь, что такое улыбаться и любить.