Возможна ли жизнь после?

– Кёйчи, ты откроешь дверь? – Рицка почему-то избегал смотреть на своего Бойца. – Ключ с круглым верхом от нижнего замка, с треугольным – от среднего и… – Квадрат — от верха. Я всё запомнил, Рицка. – Он улыбался, хоть и понимал, что сейчас Жертва на него не смотрит. Янасе понимал, что Рицке сейчас не очень-то легко. Возвращаться в эту квартиру… каким мужеством надо обладать, чтобы вернуться. Боец предлагал ему переждать некоторое время, но Рицка был непреклонен. У него слово с делом не расходится. По крайней мере, в последнее время. Нелюбимые молчали, когда уходили из школы, в дороге перебросились только парой ничего не значащих фраз, глазами не встречались, и сейчас Рицка довольно холоден. Кёйчи открыл дверь и вступил в холодную комнату. Он был там только один раз, когда приходил за Рицкой по его зову. Темно. Потому что шторы задернуты, а свет ещё не включен. Немного спертый воздух. Ведь квартира давно не проветривалась. Он включил свет, прошел в комнату и открыл окно. Немного оглядевшись, Страж заметил, что Рицка до сих пор не поднялся. Стремительно преодолев расстояние до двери, Янасе выглянул на улицу и едва не споткнулся о Рицку, который сидел на ступеньке и курил. – Рицка, почему ты тут сидишь? – Что ни говори, а увидев, что он в порядке и более-менее спокоен, Боец выдохнул с облегчением. – Я открыл окна, чтобы квартира проветрилась. Надо будет прибраться, а то кругом столько пыли, что невольно начинаешь чихать. А ещё нам надо будет сходить в магазин и… – Кёйчи, что это у тебя за словесный понос? Если ты считаешь, что у меня состояние, близкое к суициду, то ты ошибаешься. Да ты бы и почувствовал. Всё нормально. – Рицка поднялся и подошел к двери. После пары минут безмолвия, он повернулся к Янасе и сказал: – Слушай, а может, ты сходишь в магазин, а я пока немного приберусь? – Рицка… – Пожалуйста. – Хорошо, как скажешь. – Кёйчи понимал, что сейчас Агнцу надо побыть одному, чтобы собраться с мыслями и хоть частично прийти в себя. С грустной улыбкой он начал спуск с лестницы. – У тебя есть какие-то пожелания, что ты хочешь съесть на ужин? – На твоё усмотрение. В этом вопросе я тебе полностью доверяю, – с этими словами Рицка шагнул в прихожую и притворил за собой дверь. – В этом вопросе… а в остальных, Рицка? Ты мне доверяешь в остальных вопросах? – выдохнув, он быстро спустился и отправился на поиски магазина. Рицка стоял с закрытыми глазами, спиной прислонившись к двери. Тело не слушается. Ноги словно ватные. Слёзы катятся по щекам сами собой. Он не понимал, как ему удалось сдержать слёзы рядом с Бойцом. Но теперь придется не просто их сдерживать, но и улыбаться здесь довольно искренне. Теперь Рицка стоял и не знал, какого черта он решил перебраться в эту квартиру, где каждая вещь напоминает ему о Соби. Да, он помнил свои же пафосные слова, что пора бы перестать бегать от прошлого. Сказал? Да. А вот теперь сделай. – Как думаешь, Соби, у меня получится? Нет, неправильно… у нас с Кёйчи получится быть здесь счастливыми? – Аккуратно поставив сумку на пол, он прошел в комнату. Всё. Каждая вещь. До мелочей. Всё напоминает о том времени. О том счастливом времени. Тяжело, однозначно тяжело будет здесь нормально прижиться. Но ничего, ради себя, ради Янасе, он будет пытаться. Рицка сделал шаг назад и врезался в шкаф; стремительно отскочив в сторону, он поймал вазу. Если бы только не вспомнил о ней, то обязательно получил бы по голове. “– Соби, Соби! Ты только посмотри, какая красивая! Давай купим её! – Рицка прыгал вокруг Соби, как маленький ребенок. – Рицка, но ведь у нас есть ваза… – Соооби! Ну, пожалуйста, я так хочу эту вазу… – Против такого молящего взгляда Соби не мог устоять и только обреченно, но улыбаясь, вздохнул: – Хорошо, хорошо, котенок, для тебя всё, что угодно. Только не смотри на меня такими глазами, а то я поцелую тебя прям здесь… – Заметив смущение Рицки, он весело рассмеялся и погладил между кошачьими ушками”. Рицка быстро поставил вазу обратно, и тут же его взгляд упал на статуэтку кошки. Бронзовая изящная фигурка, примерно двадцать сантиметров в высоту, привлекла внимание Рицки на одном из праздников. Он помнил, как стоял и заинтересованно дергал ушками, разглядывая её, а Соби, в свою очередь, разглядывал своего котенка. “– Тебе понравилась статуэтка, Рицка? – Очень! – Горящий взгляд как раз это подтверждал. – А ты знаешь, что это за статуэтка? – Нет… расскажешь? – Заинтересованность не была наигранной, и Соби улыбнулся. – Ну, если мой котенок настаивает… Это Богиня Бастет. В Древнем Египте это была Богиня радости, веселья и любви, плодородия и домашнего очага. А изображалась она как раз в виде кошки или женщины с кошачьей головой. – Во время рассказа Соби Рицка переводил взгляд то на него, то на статуэтку. – Знаешь, я давно хотел такую приобрести… ты не против? – Лукавый взгляд, полный любви и нежности, обращенный к Рицке, и вот он уже радостно кричит: – Конечно, не против!”. Подержав её в руках ещё немного, он поставил её обратно и прикрыл глаза. Рицка решил, что сейчас лучшей помощью для него будет холодная вода. Открыв воду, он ещё некоторое время смотрел на своё отражение в зеркале. – Черт, даже зеркало… “– Рицка, смотри, что я купил! – На голос Соби парень вышел из комнаты, держа в руках очередную книжку по психологии. – М? Что там? – Отложив печатное издание, Рицка торопливо зашелестел бумагой. – Ух, ты! Оно великолепно! – Он смотрел на красивое зеркало, которое было отделано серебристо-голубоватыми бабочками. – Тебе, правда, нравится? – Само собой! Повесим его в ванной. Здорово будет с утра пораньше смотреться в него. – Улыбаясь, они потянулись друг к другу за поцелуем. Было непонятно, кто сделал первый шаг навстречу, но это не так уж и важно...”. Понимая, что холодная вода ему не очень-то помогла, Рицка отправился на поиски кофе. “Территория Соби” – именно так он всегда называл кухню. Он замер, испуганно глядя на стол. В пепельнице окурки. Соби никогда не курил такие крепкие сигареты, такой марки. И чашка, из которой пили кофе. Эта чашка была для гостей. И у Рицки, и у Соби, да даже у Сеймея с Нисеем в этой квартире были свои чашки. – Твою мать… это явно Юмэйнару… наверное, тогда он и унес мои ушки и хвост. Скотина. – Рицку прямо трясло от возмущения. Он схватил кружку и пепельницу, забросил в мусорное ведро, и ему даже как-то полегчало. Сев за стол, Рицка посмотрел на связанные салфетки и едва заметно улыбнулся. “– Рицка, что это ты там делаешь? – Соби, не отрываясь от готовки, через плечо косился на своего котенка, который, высунув язык, что-то усердно делал. – Потом узнаешь. Готовь, не отвлекайся, я есть хочу. – Нет, ну мне же интересно… ты так упорно что-то делаешь. – Погоди ещё немного и узнаешь! – Рицка вздрогнул и вскрикнул от неожиданности, потому что Соби резко подхватил его со стула, на который сел сам и усадил котенка на свои колени, взяв его руки в свои: – Мм… как красиво получается… и ты хотел, чтобы я увидел это чудо потом? Мой маленький садист. – Стоит ли говорить, что на время поцелуя и готовка, и салфеточки были забыты?”. Рицка повернул голову немного влево, и внимательно посмотрел на картину, что висела на стене. На ней был изображен он и Соби. Они были изображены по колено в воде, в окружении бабочек и парящих над их головами лепестками сакуры. Он дурачились и смеялись. Рицка помнил, что где-то до сих пор лежит такая фотография, и он попросил Соби нарисовать такую картину… “– Зачем рисовать, Рицка? – Соби, стоя у мольберта, в удивлении приподнял бровь: – Если ты хочешь повесить её на стену, можно запросто распечатать её в большом формате… – Нет. Она должна быть нарисована твоими руками. С твоими эмоциями… фотографии не передадут все чувства, которые мы испытываем, а картины… тем более, твои картины, передадут! – Рицка со всей уверенностью, на которую был способен, смотрел на Соби и дергал ушками. – Ну, тогда я нарисую её… если ты меня поцелуешь”. Смотреть и улыбаться. Это единственное, что остается Нелюбимому. Все эти вещи хранят их с Соби тепло. Все эти вещи рассказывают об их любви. А некоторые о ссорах и примирениях, иногда не совсем уж милых. Рицка провел пальцами по лежащему на столе изящному футляру для очков, который они с Соби склеивали, когда помирились после ссоры. “– Да мне плевать, кто он! – Рицка походил на разъяренного звереныша. – Кто дал ему право так тебя лапать?! А ты ещё и не сопротивлялся… мало того, ты ему улыбался! – Рицка, да успокойся же ты, ты всё не так понял… он мой преподаватель и… – Соби примирительно поднял руки и пытался успокоить своего разбушевавшегося котенка. – Я сказал же, что мне безразлично, кто он такой! Я не собираюсь тебя делить с кем-то! – Резко схватив со стола футляр для очков, Рицка бросил его на пол и наступил на него. – Рицка! Что ты делаешь?! Это же твой подарок! – В уголках глаз Соби появились слёзы. – Вот именно! – с этими словами он забежал в ванную и закрыл дверь. Размазывая по лицу слёзы, он, прислонившись к двери спиной, в бессилии съезжал по ней, чувствуя опустошение, как и всегда, когда ссорился с любимым. Через некоторое время, подумав, обругав себя непроходимым идиотом и бессердечной сволочью, Рицка, потупив взор и прижав ушки к голове, вышел из ванной и пошел по квартире в поисках любимого. Он нашел его там же, на кухне. Соби сидел и склеивал разбитый футляр, периодически вытирая рукавом скатывающиеся по щеке слёзы. Рицка подошел к нему и сел на пол, положив голову ему на колено и обхватив ногу руками: – Соби, прости меня, пожалуйста… я неблагодарный, малолетний, вспыльчивый идиот, который не хочет тебя ни с кем делить. – Мне не за что тебя прощать. Ты ни в чем не виноват, Рицка. Я Боец. Ты волен поступать так, как считаешь нужным и говорить то, что считаешь нужным. – После таких слов мне хочется пойти и удавиться, честное слово… лучше уж ненавидь меня, что ли… – Я не могу тебя ненавидеть, Рицка… – своим монотонным голосом Соби словно надавил на какую точку в голове Рицке. Он подошел к столу и взял нож. – Рицка, зачем тебе нож? – Какая разница… мне больно оттого, что я тебя обидел… вспылил не из-за чего… я просто люблю тебя, Соби, а потому так реагирую на подобные вещи… Парень подскочил к нему и осторожно выудил из руки нож: – Рицка, успокойся, всё хорошо, я не злюсь на тебя, ты меня не обидел… такое проявление чувств с твоей стороны говорит, что я тебе не безразличен… посмотри на меня. – Взяв в свои руки лицо котенка, Соби посмотрел в его глаза: – Если тебе так надо это услышать, то… я тебя простил. Я люблю тебя, Рицка. А ещё немного позже они вместе возвращали футляру прежний вид. Рицка говорил, что подарит Соби другой, лучше этого, но он упрямо мотал головой, уверяя, что никакой другой футляр ему не нужен”. – Ну, и что мне делать? К какой вещи ни прикоснусь, всё навевает воспоминания… хреново… я думал, что будет легче… – Рицка вернулся в комнату и сел на кровать. Провел рукой по простыни и едва сдержал слёзы. “– Соби… Соби… ааахх… ммм… ещё, да… – Он выгибался и дрожал от желания и нарастающего возбуждения в руках любимого. – Мой котенок… как же я об этом мечтал… я так тебя люблю, так люблю… – Соби входил в него на всю длину, с каждым толчком касаясь его чувствительной точки, заставляя Рицку захлебываться в стонах наслаждения, впиваться ноготочками в его плечи, и постоянно шептать его имя”. Самая счастливая ночь стала последней для них. Но не для их любви… Дверь открылась, и зашел Янасе, обвешанный пакетами. Заметив, что Рицка истуканом сидит на кровати, он не на шутку перепугался. Бросив пакеты в прихожей, он бросился к Жертве: – Рицка, что с тобой? С тобой всё нормально? – Он стоял на коленях перед Рицкой и пытался согреть его ледяные руки в своих руках. – Оставшись здесь в полном одиночестве, я оказался совершенно бесполезным и раздавленным… у меня чувство, что я себя переоценил… – Всё хорошо, родной мой, всё хорошо… такое состояние можно было предвидеть, здесь ведь каждая вещь – это воспоминание. Я с тобой, Рицка, я помогу тебе справиться со всем, что тебя тревожит… если хочешь плакать – плачь, если хочешь кричать – кричи, если хочешь что-то разбить или порвать – действуй. Только выпусти свои эмоции, не держи всё в себе. – Кёйчи… – Рицка, не сдерживая слёзы, спустился на пол к Бойцу и упал в его крепкие объятия, понимая, что только эти руки могут дать ему желанное тепло и спокойствие. Только этот человек способен заглушить ту боль, которая не дает Рицке покоя. Главное, не потерять его… главное, не потерять…