Возможна ли жизнь после?

Рицка открыл глаза, неохотно выглядывая из одеяла, в которое был заботливо завернут. В комнате темно, если не считать света от луны, которая бессовестно заглядывала в окно. От сквозняка колыхались легкие занавески, и из-под одеяла выбираться совершенно не хотелось. Рицка повел носом и учуял запах съестного. Дверь на кухню была прикрыта. – Опять готовит что-то вкусненькое… – Рицка потянулся и тихонько мурлыкнул: – Соби… Он внезапно осекся, распахнул глаза и резко сел на кровати. Да, он в их квартире, на их кровати, вот только на кухне вряд ли Соби. – Кёйчи? – Рицка позвал совсем негромко, но дверь практически мгновенно распахнулась, и в дверном проёме появилось немного обеспокоенное лицо Бойца: – Рицка, ты проснулся? Наконец-то... Как ты? – Я… да… я в порядке… да… точно… пойду, умоюсь… – На автопилоте он поднялся с кровати и, слегка пошатываясь, побрел в ванную. – Давай, а потом сразу на кухню иди, у меня почти всё готово! – с этими словами Янасе опять скрылся на кухне, но уже не закрывая дверь. Рицка зашел в ванную и тихо притворил за собой дверь. Аккуратно поставив от Бойца блок на мысли, он сел на бортик и закрыл лицо руками: “Я чуть не позвал Соби в полный голос… страшно представить, что бы тогда почувствовал Кёйчи. Но я больше чем уверен, что он ничего бы мне не сказал, а терпел бы… ободряюще улыбался и говорил бы, что всё в полном порядке, а мои ошибки в именах и поведение можно списать на то, что я в этой квартире. Капец… вот кто мне скажет, каким местом я думал, когда заикнулся о переезде сюда? Чувство, что мои умственные способности атрофировались к чертям собачьим. Великий психолог, твою мать, знаток душ человеческих… надо постараться вести себя нормально и не совершать идиотских ошибок. Я не имею права обидеть Кёйчи, просто не имею права. О себе я могу подумать и потом, а вот о его чувствах надо подумать сейчас”. Рицка почувствовал, что Боец легонько тянет нить связи, и быстро снял блок, ответив, что всё в порядке. Да, вот такая у него появилась способность, даже поставив блок, он может чувствовать, когда Боец его зовет. Правда, пока об этом никто не знает. Сбрызнув лицо холодной водой, Рицка, избегая смотреть на зеркало, вытер лицо и уже хотел идти, как в удивлении повернулся. На стене висело совершенно другое зеркало. Ничего общего с тем, что было до него, разве только что тоже прямоугольное. Рицка вышел из ванной и включил в комнате свет. Он не мог не заметить некоторых изменений, что произошли в то время, пока он спал. Первое, что бросилось в глаза, это отсутствие мольберта, хотя Рицка помнил, когда он утром зашел в квартиру, мольберт стоял на своем месте в углу. Теперь там стоял шкафчик для книг. Он был почти до потолка и узкий, такой, чтобы книги только помещались, и чтобы не занимал много места. Шкаф, который был в комнате, стал меньше наполовину. С него исчезла ваза и статуэтка Бастет. На столе в рамках стояли фотографии Рицки с Янасе и их друзьями. Он потер глаза и, резко повернувшись, пошел на кухню. Её тоже коснулись некоторые изменения. Во-первых, картина со стены исчезла, на её месте были забавные часы. Во-вторых, салфетки со стола тоже куда-то пропали, заменившись на современные подставки для тарелок. В-третьих, бесследно пропал футляр для очков… а в-четвертых, в-пятых, и так далее, были ещё небольшие изменения, которые человек несведущий, наверное, и не заметил бы. – … цка… Рицка! – Он вздрогнул и посмотрел на Бойца, который заглядывал в его глаза и тряс за плечи. – Что с тобой? Я тебя зову, зову, а ты стоишь и смотришь на часы на стене. Ты словно выпал из реальности. – Где? – Рицка смог произнести только это. – Ты о чем, Рицка? – Где вещи? – Ну, я подумал, что тебе тяжело их видеть и выкинул. Рицка сначала онемел, а потом взорвался, вырываясь из рук Янасе: – Ты что, совсем охренел?! Кто тебе позволил это сделать?! У тебя вообще мозги отказали, придурок? – Он выбежал из кухни и упал на кровать, поглубже зарываясь в одеяло. Через минуту он услышал, как хлопнула входная дверь. Выглянув из-под одеяла, он посмотрел в сторону кухни и позвал: – Кёйчи… – Ответом ему была пронзающая тишина. – Ну и черт с тобой, идиот, иди куда хочешь. Где-то через несколько минут дверь в квартиру с легким скрипом открылась, рядом с кроватью послышался стук, словно что-то тяжелое поставили на пол. А ещё через полминуты дверь закрылась. Был слышен только шелест куртки, легкие шаги по мягкому ковру и шумное дыхание Бойца. Он подошел к кровати и примерно полминуты смотрел на Рицку, потом выдохнул и ушел на кухню, недолго побрякал чем-то и, судя по всему, сел за стол. Ещё немного полежав, Рицка сел на кровати. Свесив ноги, он вздрогнул, когда задел ими что-то холодное. Это что-то оказалось зеркалом. Тем самым, с бабочками. – Кёйчи… – Рицка смотрел на дверь кухни, закусив губу: – Я дурак… Вздохнув, он встал, кутаясь в плед, который лежал на кресле, очень тихо подошел к двери, разделяющей кухню с комнатой, и осторожно заглянул в помещение. Янасе сидел за столом и с печальным видом чистил яблоко. – Ты принес всё обратно. – От неожиданности Боец вздрогнул и полоснул ножом по пальцу. – Черт. – Он взял бумажную салфетку и приложил к ране. – Принес. Что, повесить зеркало обратно? – Нет. – Рицка подошел к Кёйчи и, встав на колени возле него, взял его руку, поднес её к губам и стал облизывать ранку. – Говорят, слюна хорошо дезинфицирует. – Не надо… – Янасе попытался выудить свою руку обратно, вот только ему это не удалось. – Рицка… Нелюбимый поднял голову и посмотрел на Бойца: – Прости меня… просто я… мне ещё… я… – Молчи. – Страж приложил палец к его губам и вымученно улыбнулся. – Я всё понимаю. И я на тебя не злюсь. Разве можно долго злиться на того, кого любишь всем сердцем? – Он потянул Рицку за руки наверх и усадил к себе на колени. – Посидишь так немного? – Конечно. Они сидели так не меньше получаса. В тишине, закрыв глаза, слушая только размеренное тиканье часов и биение сердец друг друга. – Рицка. – М? – Тебе надо поесть. – Угу. – Выпускай меня отсюда, я покормлю тебя. Зря я, что ли, готовил. – Не хочу тебя выпускать. – Поешь, а потом я крепко-крепко тебя обниму и не отпущу, даже если ты захочешь вырваться. Идет? – Ладно… – с тяжким вздохом Рицка встал, выпустив Бойца из-за стола, а сам плюхнулся на его стул. Он долго думал, глядя на спину Янасе, а потом всё-таки спросил: – Кёйчи, а… мольберт… ты его выкинул? – Нет. Я отдал его соседской девочке, которая ходит в художественную школу в двух кварталах отсюда. – Это хорошо. М, как вкусно пахнет… – Рицка с улыбкой вдохнул аромат кулинарного шедевра Бойца. –Пока я спал, ты уже и с соседями познакомился, и в квартире убрался… основательно так… ты просто гений по скоростным данным. Сделать всё это за несколько часов. Янасе, который сел напротив Рицки, посмотрел на него удивленным взглядом, немного зависнув: – Рицка, мы… мы приехали позавчера… Парень подавился и закашлялся: – Что?! Я спал почти двое суток? – Страж кивнул в ответ. – Ахренеть. А почему ты меня не разбудил? – Ну, я подумал, что тебе просто необходим отдых. Ты ведь сейчас не чувствуешь всю ту тяжесть, что была, когда мы только приехали? – Не чувствую… – Вот и отлично, значит, отдых помог. Ешь давай! – Он с улыбкой посмотрел на улыбнувшегося ему в ответ Рицку и подумал, что никогда не скажет, что Рицка называл его именем Соби, когда обнимал во сне… – Юджино-сенсей! – Мужчина обернулся на голос зовущего. Перед ним был Боец Бесчувственных Мотори Такахиро. – Что ты хотел, Мотори-кун? – Безэмоциональный голос, безразличие в глазах, бледная до синевы кожа. Именно так в последнее время выглядел Цуёши. – Сенсей, вы не знаете, где Хигаши и Икиру? Их нигде нет, и телефоны у них недоступны. – Это что, шутка такая? Что значит – нигде нет? – Он заволновался и даже не пытался это скрыть. – Твои детишки теперь в Лунах, – голос за спиной прозвучал как гром среди ясного неба. Юмэйнару. – Ты… как ты здесь оказался? Тебя здесь только что не было! – Был. Я курил вон за той колонной. – Насмешка, издевка и пристальный изучающий взгляд на Жертву. – Мотори-кун, иди. – Но… – Как только я что-то узнаю о Lawless и Soulless, я вам скажу. Иди. – Он посмотрел на парня таким взглядом, что тот побоялся сказать что-либо ещё. – Пойдем поговорим, Юмэ. – С превеликим удовольствием. Открыв свой кабинет, Юджино тяжело вздохнул и пошел к столу. – Что ты говорил о том, что парни теперь в Лунах? Как они там оказались? – Твои великодушные детишки ушли поговорить с Аояги и, как видишь, не вернулись. Хоть Нелюбимые изрядно потрепали Непокорных, Аояги проявил благородство и оставил их в живых. После размышлений на тему, что стоит им вернуться сюда, как они тут же подвергнутся смертельной казни, благородство начал проявлять уже Минами. – О чем ты? – Он предложил им политическое убежище, – нервный смешок выдавал чувства Юмэйнару. Цуёши понял, что что-то пошло не так, как планировал его Боец, а теперь думал, как бы всё разрулить. – То есть они в порядке? Эйдзоку поднял руки: – А вот этого, прости, я уже не знаю. Но по виду Безупречных и ещё некоторых личностей, не скажешь, что они были настроены очень уж дружелюбно. Страшная догадка мелькнула в сознании Юджино: – Что ты сделал, что они пошли туда? – Я? Что же ты меня прямо извергом каким-то делаешь? Я вообще не причем. Последний, кто разговаривал с этим щенком, вечно ищущим приключений на свою задницу, это был ты, Цу. – Юмэйнару развалился на диване, не чувствуя никакого облегчения от моральных издевательств над Жертвой. Ему было не до этого. Он не понимал, что именно упустил, что всё пошло наперекосяк. То, что с Непокорными потащились Бездушные? Или то, что Аояги оказался мальчиком-добрячком? А может, то, что Хигаши додумался до большего, чем увидел тогда в документах? Или то, что он был обнаружен Безупречными и не успел воспользоваться гипнозом? Всё не то и не так. Это так злило. – Ты очень зол. – Я устал. Так что сиди и работай молча. – Спальня в твоем полном распоряжении. Ты можешь лечь там и отдохнуть, как полагается, – он говорил это, не отрывая взгляда от документов, которых за время его отсутствия скопилось немало. Не то чтобы они сильно его заинтересовали, просто не хотелось сталкиваться взглядом с Юмэйнару. – А ты прав. – Он пружинисто поднялся и пошел к двери. – Потом сходим пообедаем, пусть всех хватит кондрашка, любимый, – обращение было с насмешкой, но Юджино на это наплевать. Как только Юмэйнару вышел за дверь, он прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Дверь приоткрылась и Эйдзоку, с угрозой в голосе, произнес: – Только не делай глупостей. Я не хочу тебя убивать. Теперь он точно ушел. Странно, но руки сенсея дрожали. Он всё ещё раздумывал, сделать ли то, что хотел или “не делать глупостей”, как сказал Юмэйнару. Мысли сбивались в плотный клубок, мешая здраво мыслить. В итоге, после пятнадцати минут мучительных раздумий, любопытство и волнение взяло верх, и Цуёши взял в руки трубку телефона. Набрав номер, он ещё немного колебался, прежде чем нажать кнопку вызова, но в итоге… – Слушаю. – Уверенный голос с той стороны, заставил сенсея вздрогнуть. – Здравствуй, Минами. – Ответом ему была звенящая тишина, и только через пару минут: – Твои ученики живы, здоровы и хорошо питаются. Это всё, что ты хотел узнать? – Да. Спасибо. – Дальше были только гудки. Это означало только то, что соединение сброшено. Он устало прикрыл глаза и положил голову на руки. Почему-то чувствовал он себя препаршиво. – Я же говорил - не делай глупостей. – Стоящий у дверей Юмэйнару легонько ударил в стену и пошел прочь. Он знал, что этого звонка не избежать. Он ждал этого.