Возможна ли жизнь после?

Одни говорят, что жизнь состоит из черных и белых полос. Другие — что жизнь похожа на радугу, такую же яркую. Но есть ещё одна категория людей. У них жизнь похожа на зебру и на радугу одновременно. Но вот только радуга состоит исключительно из черного цвета. Ну, может, серого, но не более. Это как последняя стадия дальтонизма, когда видишь только серую массу непонятно чего, затягивающуюся чернейшими тучами. Ты словно утопаешь в колодце... Так сложно выбираться из этого глубокого колодца страха, боли, депрессии и прочей гадости, которая селится где-то в самых потаенных местечках твоей израненной души... в такие моменты жаждешь, чтобы рядом был человек, который может, словно репку, выдернуть тебя из поглощающего омута. Вот только выдернуть - это одно, надо ведь ещё открыть глаза, а потом ещё и промыть их от этой черноты. Задача не из легких? Допустим. Но выполнимая. Захочешь жить — сделаешь не только это. Бывает, что приходится выбираться исключительно маленькими шажочками, периодически срываясь обратно, в темноту. А если ты ещё и связан по рукам и ногам... но это ещё что! Может ведь оказаться и так, что тот, кто тебя вытаскивает, сам периодически срывается вниз, и его руки и ноги также опутывают цепи, и тогда становится страшно по-настоящему. Ты понимаешь, что все игры уже давно закончились, это - реальность. Пусть страшная, но да, реальность. Пугает, затягивает, заставляет бросить всё и отдаться тьме, забыть, кем ты являешься. Всё забыть. Но нельзя прекращать бороться за себя. Нельзя. Надо биться до последнего вздоха. А как иначе? Ведь вся жизнь - это борьба. Янасе это уже осознал. Он как раз тот, кто пытается вытянуть дорогого человека из объятий боли и страха. Но вот незадача, он сам иногда туда срывается, хоть и не выпускает руку Рицки, когда тот от безысходности снова закрывает глаза и прекращает сопротивление. Янасе верит, что придет день, когда он окончательно сможет вернуть Рицку, открыть его глаза и промыть их чистой родниковой водой. Он просто верит, даже ничего не прося взамен... хотя нет, просит, но только одного, чтобы Рицка не сдавался и был рядом. Ведь так будет проще, правда? — Ты ещё спишь? — Частично... — сонный голос из-под одеяла заставил Янасе радостно фыркнуть. — Кстати, я может и сплю до сих пор, но точно знаю, что очень сильно хочу есть. — Намек понял, шеф! — Боец поцеловал в нос Рицку, который выглянул из своего укрытия и, резво поднявшись, отправился готовить завтрак. Заваривая чай, он услышал, как Рицка прошелестел в ванную, и улыбнулся. — Рицка, всё готово! — Угу. — В кухне появился Рицка, хоть и немного посвежевший после ванной, но все равно заспанный и какой-то измученный. Он подошел к Янасе и обнял его со спины, уткнувшись носом куда-то между лопаток. Кёйчи не ожидал такого, а потому слегка вздрогнул, а потом накрыл руки Жертвы своими руками. — Прости, Кёйчи, я опять доставляю тебе только неприятности... — Ты с ума сошел? — возмущению Бойца не было предела. — Ну, иногда мне кажется, что вполне, — Рицка хихикнул и теснее прижался к Янасе. — Ты хотел Жертву, а получил проблемного подростка с кучей амбиций и прошлым, от которого он никак не избавится. Не лучшая ситуация, ага. — Точно, а ты получил не Бойца, а просто золотого парня. Если есть тут проблемный, то только один — я. Мне плевать на твои амбиции, я люблю тебя таким, какой ты есть. Понимаешь? — Любишь меня потому, что Боец всегда должен любить свою Жертву... — Дурачок. Я люблю тебя, потому что ты — это ты. — Он повернулся к Рицке лицом и притянул его к себе для поцелуя, в который вложил всю нежность и любовь. — Спасибо, что ты у меня есть, Кёйчи. — За такое не благодарят. — Не спорь со мной, это бесполезно. — Живот Рицки внезапно заурчал. — О. Меня кормить будут? — Ну, я думаю, что да. За завтраком эти двое походили на двоих совершенно беззаботных, любящих парней, которые перебрасываются шутками, соревнуясь друг с другом в остроумии, бросают друг на друга взгляды, полные тепла и нежности... вот только оба знали, что придется вернуться к теме, которая обоих очень волнует. Янасе только собрался сказать, как услышал: — Знаешь, не так уж много людей, которые могут управлять разумом на расстоянии. — Рицка с унылым видом возюкал ложкой в пиале с медом. — Это точно. Я даже догадываюсь, кто развлекался. — Ага. — Рицка помедлил и добавил. — Знаешь, а ведь мой дед тоже умел манипулировать сознанием человека. Вот только он умер несколько лет назад. — А он был Жертвой или Бойцом? — Универсалом. Он был гением. — Рицка улыбнулся. — И совершенно сумасшедшим профессором. — Эксперименты, опыты и прочая дребедень на зверушках? — На людях. Янасе думал, что больше ничего и никогда он не сможет сказать. — А?... — Преимущественно клонирование. — О... — Он мог сделать то, от чего впадали в ступор другие ученые. Он, кстати, работал с дедом Кацу, а потом и с его отцом. — Рицка поднял глаза от чашки и посмотрел на Бойца, который просто впал в каплю, пытаясь переварить информацию. — Кажется, с информацией перебор, да? — Да нет, нормально. Хотя... хех, это сильно для моего мозга в такую рань. Рицка, а ты не хотел продолжить его научную деятельность? — Ваять клонов? Да никогда. Если человек есть, он индивидуален. Зачем создавать его копию? Нет, это не по мне. — Рицка поморщился и решил перевести тему обратно. — А ещё вытворять такое с сознанием может пара Безупречных. И Рицу-сенсей, и Кацу. — Значит и брат Рицу-сенсея может. — Янасе нахмурился. — По поводу него не знаю, а вот его Боец... Юмэйнару... если ещё и учесть его способности в гипнозе и прочих милых сердцу и душе радостях, — Рицка поморщился вторично, — он вполне может и так веселиться. И именно к этому варианту я и склоняюсь. — Мне почему-то кажется, что ты прав как никогда. — Янасе ещё раз посмотрел на свою Жертву. — Как думаешь, стоит поговорить о случившемся с сенсеем? — Это как раз тот вопрос, который не дает мне покоя. Может, лучше подождать? — А может, лучше не ждать, чтобы потом ещё чего интересного не произошло? — Может, и лучше... знаешь, мне не понравилось, что в моей башке копошилась какая-то сволочь. — Эм... Рицка, но я тоже периодически лазаю в твою голову? — Янасе сделал виноватое лицо и улыбнулся как пациент психиатра. — Ты - это другое дело, ты мой Боец и мой любимый человек, если уж на то пошло, так что тебе можно. А какой-то моральный урод, который мне никто и звать его никак, не имеет на это никакого права. Ты со мной не согласен? — Согласен. Особенно мне понравилось, и я очень соглашаюсь по пункту, где было сказано о любимом человеке. — Грациозно выскользнув из-за стола, Янасе сделал пару шагов к стулу, на котором сидел Рицка и, наклонившись, прижался к его губам. — Поцелуй со вкусом меда заводит. — М? Мед на тебя действует как афродизиак? Это интересно... — Рицка обхватил шею Бойца руками и прижался к нему всем телом, вынуждая Янасе поднять его со стула. — Хочу продолжения... — Маленький развратный кошак. — Янасе покусывал Рицку за ухо и осторожно двигался в сторону кровати. — Из-за кого я, по-твоему, таким стал? — Мм... Йоджи научил плохому? — Вот гадик. — Рицка укусил его за шею и засмеялся. Янасе аккуратно уронил себя и Рицку на кровать, нежно провел рукой по его щеке и с улыбкой заметил: — Я влюбляюсь в тебя каждый день всё больше и больше. — Ты украл мою фразу. — Знаю, именно из твоих мыслей я её и позаимствовал, потому что мои мысли все уже ниже пояса. — А потом будешь ещё спрашивать, кто же такой умный научил меня разврату... — Рицка улыбался, крепко обнимая своего Бойца. В его руках он чувствовал себя защищенным. Ему было так спокойно и тепло, что все проблемы отступали на второй план. — Кёйчи, я тебя люблю. — И я тебя... Больше этих двоих ничего не интересовало. По крайне мере, ближайшие часы. Картины привлекали своей простотой и элегантностью. Всё изображенное на них казалось живым. Чувство, что стоит дотронуться до бабочки цвета лазурита, и она тут же взлетит. Сейджи протянул руку и хотел было коснуться картины, как его одернули: — Нравится картина? — За его спиной стоял Боец пары Безупречных. — Очень. — Знаешь, кто её нарисовал? — Кацу перевел внимательный взгляд с парня на холст и ждал ответа. — Нет. — Талантливо, правда? Ощущение, что это не картина, а реальность. Так и чувствуется аромат цветов, легкий ветерок, как лучи солнца ласкают кожу, и как бабочки порхают... — Он замолчал, а потом резко сказал. — Этого таланта больше нет. Картину нарисовал человек, которого убил ты. Прочти внизу его имя. — Сказав это, Кацу повернулся и ушел, а Сейджи, словно парализованный, перевел взгляд вниз и прочитал «Агацума Соби». Ударив рукой в стену возле картины, он простоял там ещё пару минут. Вздрогнул и обернулся. Увидев пару Зеро, он не удивился, но напрягся. Он понимал, что без разговора ему уйти не дадут... а может и без боя не обойдется... вид у парней был более, чем решительный. — Ходишь по Лунам в одиночку? — Йоджи смотрел на него даже не как на человека. — Не пойму... то ли это неосмотрительность, то ли храбрость так и прет из тебя, то ли ты просто придурок. Тебе говорили, что в школе есть беспредельщики? Хигаши кивнул. — Ну, спешу тебя обрадовать, эти слухи о нас. — Я знаю. — Даже так... и ты не спешишь уйти или позвать Бойца? — К презрению в глазах Йоджи добавилось любопытство. Он повернулся к Стражу: — Нацу, как думаешь, стоит нам повеселиться или нет? — Кто знает, кто знает... может, надо, а может, и нет. Если повеселимся, а Рицка узнает, то нам от него влетит по первое число. Но ведь можно и без системы, хотя бы просто начистить ему рожу. — Просто начистить ему рожу неинтересно... может, всё-таки система? А Рицка не узнает, я об этом позабочусь. — Йоджи лучезарно улыбался, когда его просто схватили за ухо. — Саган, ты хочешь нарушить приказ сенсея? — Кацу-сан! Откуда ты опять здесь взялся?! Ты же пару минут назад ушел в другом направлении! — Йоджи смотрел на него, прищурившись, а Нацуо думал, как освободить ухо своего Агнца. — Ну, я вас заметил, а потому прошел через аудиторию для совместных занятий. — Кацу улыбался вполне по-человечески, отпустил ухо Йоджи и заметил: — Чем отслеживать их по школьным коридорам, лучше бы собрались своей веселой компанией и навестили Loveless. — Хорошая мысль. — Йоджи ещё раз покосился на Хигаши, даже взглядом намекая, что разговор ещё не окончен. — Ага, ну, мы тогда пошли? — Нацуо уже тянул Йоджи в сторону, пока Кацу не передумал и не сдал их намерения Рицу и Нагисе. — Идите, идите. — Проводив их взглядом, он повернулся к Сейджи: — Я смотрю, имя автора стало для тебя полной неожиданностью, да? — Есть немного. — Немного? Да ты похож на зомби. — Подойдя к парню, Кацу внимательно посмотрел в его глаза. — Раскаиваешься в том, что сделал тогда? — Дождавшись кивка, он продолжил: — Это хорошо, на том свете зачтется. Вот только здесь твоё раскаяние вряд ли поможет. Почему ты согласился пойти на убийство? — Я не знал, что мы идем убивать... — Знал. И даже не пытайся врать. Это со мной не пройдет. Ты шел туда, зная, что будешь убивать. Знал, что одного человека надо оставить в живых. На грани, но живым. Ты знал, чем это может обернуться, но всё-таки сделал это. Зачем? — Я боялся гнева сенсея... — Опять вранье! Ты понимаешь, что сейчас ты даже не мне врешь, а себе самому. Что ты хочешь скрыть в глубине своей души? Ты хочешь закопать всю ту чернь? А получится ли? Ты же будешь об этом всегда помнить, и рано или поздно это дерьмо опять вылезет наружу, а ты снова будешь уговаривать себя, что ты не знал или боялся. Не делай из окружающих идиотов, не все могут поверить щенячьему взгляду и дрожащему голосу. И не делай идиота из себя, а то потом не расхлебаешь. И ещё один тебе совет: иди-ка ты в комнату и один по школе не шатайся, я не всегда смогу заметить подвох с их стороны. — Спасибо. — Хигаши хотел было улыбнуться, но, заметив, как изменился взгляд Кацу, передумал. — Не обольщайся. Это я не для тебя делал, а чтобы те два дурака дров не наломали. — Сказав это, Кацу пошел в ту же сторону, куда ушли Зеро, а Сейджи решил внять совету и отправился в комнату, всё чаще мыслями возвращаясь к этому разговору.