Возможна ли жизнь после?

– Я не думал, что буду когда-нибудь жалеть, что отдал ушки не природному Бойцу. – Совершенно задумчивый Рицка застегивал пуговицы на рубашке, готовясь отправиться в школу на “дополнительное обучение”. Услышав стук чашки о стол и тихий шелест шагов, он обернулся и увидел Янасе, щеголявшего обнаженным торсом, который стоял возле двери на кухню и ошалело смотрел на Жертву. – Рицка, ты… – А что я такого сказал? Я понимаю, что будь Соби жив, я такое не сказал бы ни в жизнь, но я… знаешь, насколько бы сильной ни была наша с Соби связь, я очень часто его не понимал. Бывало, что даже совсем не чувствовал. А тебя я ощущаю каждой клеточкой. И хочу ощущать. – Рицка подошел к Кёйчи и крепко обнял, положив подбородок ему на плечо. Горячие ладони тут же прижали его за талию ещё ближе. Поцеловав Жертву в висок, Янасе тихо с улыбкой прошептал: – Мы со всем справимся вместе. Я буду рядом. Всегда. И ты всегда сможешь меня чувствовать. Ведь я только твой, котенок. Трель мобильного телефона Янасе заставила вздрогнуть обоих. Посмотрев на дисплей, парень хмыкнул: – Наши дозорные. – Выдох и ответ в трубку: – Салют, большая мамочка. Да, да, уже собираемся. Не надо за нами заезжать, мы сами доберемся… Кио, я сказал не надо. Что?! Как уже под окнами? – В ответ на возглас за окном раздался автомобильный сигнал. Рицка выглянул и покачал головой, ухмыляясь. – Ну, вы, блин… через пять минут спустимся. Нет, через десять. А потому. – Нажав отбой, Кёйчи беззлобно выругался. – Рицка, вот как это называется? – Это называется беспокойство. Собирайся, а то мы и через десять минут не спустимся. Попытка пройти мимо Бойца просто так успехом не увенчалась. Рицка был пойман в тиски объятий. – А где мой поцелуй? – Отказать Янасе, который смотрел взглядом несчастного одинокого котенка, невозможно. Ну, как и ожидалось, Loveless увлеченно целовались минут пять. – Кёйчи… ждут… нас ждут… – С трудом вывернувшись из кольца рук Бойца, Рицка торопливо допивал остывший кофе и одевался. Вытолкав Янасе за дверь, Рицка два раза повернул ключ и, переплетая пальцы рук с Бойцом, стал спускаться по лестнице. Кио грыз очередной леденец и с интересом смотрел на друзей. То, что они выглядели посвежевшими и довольно-таки счастливыми, его очень радовало, но и настораживало. Не могло же всё так сразу забыться. Или могло?.. – Я уже хотел за вами подниматься… – Ну вот к чему такая спешка, Кио? – Рицка сел в машину и поздоровался с Шишио, который тоже грыз конфету. – Ты всем решил зубы испортить этими сладостями? – Это лучше, чем постоянно пить черный кофе, от которого сводит все внутренности. – Кио хмыкнул и смачно хрустнул леденцом. Он хотел было сказать им кое-что, но Шишио предупредительно коснулся его руки, намекая, что эту новость им скажет Рицу-сенсей. Кайдо кивнул и посмотрел в зеркало заднего вида. – Ну что, поехали! – Мама, я не верю ему. Он всегда притворяется, – мальчишка пытался убедить мать в своей правоте, вот только получалось слабо. – Минами, что ты говоришь? Ты послушай себя только! Он всего лишь такой же ребенок, как и вы с Цуёши. – Недовольство женщина даже не пыталась скрывать, она просто отмахивалась от сына, уверенная, что он выдумывает. – Мама, он использует гипноз! – Он и должен его использовать, это его особенность. – Неужели он должен практиковаться на своей Жертве? – Прекрати придумывать. Лучше иди и позанимайся! – женщина прикрикнула, но слова сына её всё-таки насторожили. Ненадолго. А зря… подслушавший разговор брата и матери Цуёши всё рассказал Бойцу. – Цу, просыпайся, пришло время подкрепиться, – едкий голос, раньше казавшийся сладчайшей музыкой, въедался в подкорки сознания и действовал на слух, как будто кто-то развлекался с пенопластом. – Какая забота… если ты ещё и с ложечки решишь меня покормить, я абсолютно уверюсь в том, что ты принес мне добротную порцию мышьяка, – голос Цуёши хрипел, грудь в том месте, где теперь красовалось клеймо, нещадно ныла. Глаза открываться не хотели, равно как и руки не желали двигаться. – Любимый, тебя что там, контузило? – Насмешка, которую хотелось вбить в глотку вместе с зубами. – Конечно, контузило, ты же ничего не делаешь в полсилы. – Очередная попытка хотя бы сесть и… очередной провал. – Ты похож на беспомощного котенка. Так и быть, я тебе помогу. – Скрип кресла-качалки, бесшумные шаги, и вот уже сильные руки подхватывают и помогают принять сидячее положение. Юмэйнару упивался своей силой, в его глазах горел огонь, какой горит в глазах победителей. Взяв со стола тарелку, Эйдзоку вернулся к кровати и стал кормить Цуёши с ложечки. Содержимое первой ложки в затейливом узоре приземлилось на лицо Бойца и стало плавно стекать на одежду. Цуёши ждал чего угодно: удара, удушения, ещё какой-нибудь “милости” от Юмэ, но, к его удивлению, мужчина только усмехнулся и вытер лицо полотенцем. – Знаешь, Цу, когда ты был послушным мальчиком, ты мне нравился больше… – Тебе же не нравятся люди-тряпки, – Юджино хмыкнул и отвернулся к окну. – О, так ты стараешься для того, чтобы мне понравиться? – Да нет, просто захотелось снова почувствовать себя человеком. В ответ он услышал только громкий смех. Юмэйнару смеялся так, что просто сложился пополам, разве что не катался по полу. Цуёши косо посмотрел на Бойца. – И что же тебя так развеселило? – Твоё желание. – Хохотнув ещё раз, Эйдзоку вытер мнимую слезу. – Почувствовать человеком… ха-ха, это реально? – Для меня, может, ещё не всё потеряно. А вот ты уже никогда не сможешь… Невежливо прервав Жертву, он зло произнес: – Не очень-то и хотелось. Меня всё устраивает в моей жизни. Это ты вечно недовольный, весь из себя несчастный и обездоленный. Цуёши смотрел на Бойца, у которого от злости грудь ходуном ходила и глаза метали молнии. – Юмэ, мне тебя так жаль… – Да пошел ты на хрен со своей жалостью! Жри, мне не нужен твой труп, по крайней мере, сейчас. – Оставив тарелку и подхватив куртку, Страж, печатая шаг, вышел из комнаты и хлопнул дверью так, что закачалась люстра. Нервно дергаясь, он достал сигареты из кармана и прикурил, стоя прижавшись спиной к двери. Дым успокаивал его, а спокойствие - это как раз то, чего ему так не хватало. Юджино смотрел на дверь не меньше трех минут. Он знал, что Боец ещё не ушел. Он его чувствовал, несмотря на то, что у них была не связь Бойца и Жертвы, а что-то непонятное… липкое, неприятное. Посмотрев на оставленную тарелку, Цуёши понял, что у него выработалось стойкое отвращение ко всему, к чему только приложил руку его Боец. Мужчина плавно соскользнул по подушкам и зарылся в одеяло. Он чувствовал себя просто отвратительно. Мало того, что, вспоминая свою жизнь, он понимал, что его Боец всегда был мразью, так теперь ещё и память относительно некоторых неприятных событий Страж ему постепенно возвращал. После таких открытий Цуёши хотелось найти веревку и удавиться. Рицка держал за руку уснувшего Бойца и смотрел в окно из-под полуопущенных ресниц. Складывалось впечатление, что это не они в машине проезжают, а мир мчится мимо них, оставляя за собой. Кио затормозил на светофоре, а Рицка засмотрелся на женщину с двумя малышами. Один ушастик был постарше, а второй совсем кроха. Их радость была неподдельная, они весело смеялись, играли друг с другом, и их мама была рядом. Внутри как-то всё противно заныло, когда Рицка вспомнил Сеймея и свою маму. Он так и не вспомнил, что было в первые десять лет его жизни, но надеялся, что когда-то они так же играли и радовались все вместе. Янасе проснулся, чувствуя, что Рицке как-то тревожно. Открыв глаза, он хотел спросить, в чем дело, но проследив за Рицкиным взглядом, все вопросы отбросил. Здесь надо было либо снова спать, либо как-то подбодрить Рицку. Вариант “спать” сразу же был отправлен куда подальше, ибо Кёйчи парень инициативный и смотреть на то, как его Жертва хмурится и расстраивается, не мог. “Котенок, посмотри на меня…” Рицка встрепенулся и повернулся к Бойцу. Взгляд Янасе был настолько тёплый и любящий, что Рицка улыбнулся. “Рицка, я люблю тебя, очень сильно… не грусти, родной мой”. – Бережно поцеловав пальцы Агнца, Янасе приобнял его. “И я тебя люблю. И совсем даже не грущу, просто вспоминал то, что вспомнить не могу и вряд ли смогу…” – Рицка ещё раз улыбнулся, нежно проводя рукой по волосам Бойца, и прошептал: – Спасибо, Кёйчи. Ухо сидящего за рулем Кио дрогнуло, и он посмотрел в зеркало заднего вида. – Проснулись? Отлично, скоро приедем уже. Рицка заметил в словах и движениях друга какую-то нервозность и решил поинтересоваться: – Кио, есть что-то, что ты знаешь, но нам не говоришь? Звонко хрустнув чупа-чупсом, Кайдо дернулся и чересчур бодро спросил: – Это с чего такие умозаключения, а? – Кио, за столько лет знакомства я неплохо тебя изучил. Что ты скрываешь от нас? Это касается меня и Кёйчи? Блондин выдохнул и тихо попросил: – Ри-тян, потерпи немного. До школы осталось всего ничего. Сенсей сам тебе всё скажет. От такого тона друга Рицка и Янасе стали похожи на натянутые струны. В мыслях они перебрали все возможные варианты. Но даже не предполагали, каким будет ответ. Подъехав к главному входу школы, первыми, кого увидели парни, были Зеро и Безмолвные. Волнение, явственно читающееся на их лицах, сменилось безудержным счастьем при виде друзей. – С возвращением домой! – Йоджи и Нацуо с двух сторон обхватили Loveless, щекоча и смеясь. Мизуки и Юки просто улыбались, стоя рядом и наблюдая за друзьями. От такого приветствия волнение Рицки снизилось до минимума. Но ненадолго, лишь до того момента, как он поднял голову вверх и увидел в окне Рицу и Кацу. То, с какими лицами они смотрели на Нелюбимых, сильного оптимизма не внушало. Минами махнул им рукой, приглашая подняться в кабинет. – Йо, Нацу, не закинете наши шмотки в комнату? – Рицка продолжал смотреть на окно, и Йоджи, проследив его взгляд, хлопнул парня по плечу: – Нет проблем. А ещё вас сегодня ждет праздничный ужин. Юки сварганил такую вкусняшку, просто пальчики оближешь! – Заметано. – Рицка подмигнул друзьям и, ухватив Бойца за рукав, быстро зашел в школу. – Как думаешь, что Рицу хочет нам сказать? – Не знаю, но даже не смею надеяться, что что-то сверхрадостное. Что бы он ни сказал, пока мы вместе, со всем справимся. – Янасе ободряюще улыбнулся Рицке и прямо перед самой дверью кабинета сенсея притянул его к себе и впился в губы требовательным поцелуем. – А вот теперь пошли. Вроде всё как обычно. Сидящий в кресле Рицу с хмурым лицом и изучающим взглядом, и стоящий за его спиной Кацу с доброжелательной улыбкой. Первый вопрос Жертвы Безупречных был довольно ожидаемым: – Вы экранировались от Юмэйнару? – Обижаете, сенсей. Разумеется. – Рицка держал Бойца за руку. Просто не находил в себе сил выпустить её. – Садитесь. – Дождавшись, когда Нелюбимые сядут, Минами встал и подошел к окну. – Из-за вас, малолетних засранцев, я лишился нормального сна. Я долго думал, что бы такого сделать, чтобы и от Безумного избавиться, и вам не подохнуть. – Кацу стоял рядом и с серьёзным лицом кивал на все слова Жертвы. Смерив Кацу насмешливым взглядом, Рицу продолжил: – Вам придется много тренироваться. С разными парами. С нашей, в том числе. Примерную программу тренировок для вас я составил, расписание, по которому вы должны будете ходить к Зайзену Сайто – тоже готово. – При упоминании имени отца Кацу скривился, словно лимон съел. А Минами от такой картинки хохотнул. Но тут же посерьёзнел. – И да, сейчас придут пары, с которыми вы начнете завтра тренироваться. Под моим личным контролем. В дверь постучали и, получив от Рицу разрешение, пары вошли. Рицка опустил голову, сжав кулаки и стиснув зубы до скрипа, поняв, что именно не хотел говорить Кио, а Янасе подскочил, как ошпаренный, глядя на вошедших Непокорных и Бездушных. – Что?! Бок о бок с этими?! Вы смеётесь?! Но никто и не думал смеяться. Четверо парней у двери странно поёжились, глядя на Нелюбимых, а Рицу кивнул сам себе, думая, что всё-таки это неплохая идея поставить их вместе тренироваться.