Согрей меня

*** Я не знаю, как очутился у него дома. Магическое очарование его магнетического голоса, транс, манипуляция, секретные методы убеждения или что-то ещё… Я не знаю. Но я здесь. Я поудобней усаживаюсь на коричневый кожаный диван. — Я сейчас сделаю нам кофе, такой, как я говорил, — произносит Дэвид, — а ты пока осмотрись тут. Он бросает мне короткую улыбку и скрывается за дверью. А в моей голове колотится только одна мысль: «Боже мой, что я здесь забыл?» Кое-как пытаюсь привести себя в чувства. Оглядываюсь вокруг. Комната обставлена со вкусом, но вместе с тем кажется полупустой. Слишком необжитая, слишком магазинная. Несколько десятков книг на полках, стойка с музыкальными дисками, какие-то папки на столе… всё это сложено столь аккуратно, как будто этим не пользуются. Или как будто это всё расставили только вчера. Единственное, что выдаёт в этой комнате присутствие человека — это раскрытая на кофейном столике новостная газета с датой сегодняшнего дня… и я, сидящий на диване нога на ногу. — А вот и кофе, — возвращается в комнату Дэвид, и всё вдруг приобретает совсем другие тона. Комната сразу становится уютней и теплее. А, может, это аромат кофе оказывает на меня такой согревающий эффект… Мужчина ставит чашки на кофейный столик, убирает газету и садится на диван, сохраняя между нами небольшую дистанцию. Я пью, и этот кофе кажется мне божественным — лучшим, что я когда-либо пил. Я с улыбкой говорю об этом Дэвиду. — О, спасибо за комплимент, — он светится улыбкой. — Я очень рад, что нравится. — Да, и ещё у вас тут очень уютно, — я пытаюсь заглушить в себе внезапный приступ неловкости и придумать, что бы ещё такого сказать, чтобы впечатлить его. — Может, перейдём на «ты»? — своей фразой он мгновенно рушит весь карточный домик возможных вариантов диалога, которые я успел воздвигнуть в своих шатких мыслях. Для меня эта фраза почему-то прозвучала слишком пошло. Мой мозг сразу принялся проецировать дальнейшие слова Дэвида наподобие «давай познакомимся поближе», «ты какой-то скованный», «давай я помогу тебе расслабиться», «хочешь, покажу тебе свою спальню»… О, меня просто вымораживают такие фразочки… Наверное, моё фирменное «Ты что, охуел?», снова отображается на моём лице, потому как Дэвид, не дожидаясь моего ответа, продолжает: — Если захочешь, конечно… Но если разница в возрасте не позволяет тебе перейти на «ты», то я не против… — Да я… просто… не так понял, наверное, — от волнения я запинаюсь в словах. — Давайте на «ты». — Давайте, — улыбается Дэвид. Я краснею. — Можно задать тебе нескромный вопрос? — он как будто намеренно заставляет меня чувствовать неловкость! Я поднимаю взгляд и выжидающе смотрю на него, подтверждая его слова о том, что молчание значит согласие. — На кого ты обижен? — он смотрит мне в глаза. Я чувствую себя в ловушке. Мне не отвести взгляда, мне не убежать. А я не знаю, что ответить… На самом деле, я всё знаю. Я просто не хочу себе в этом признаваться. Больше всего я обижен на своего отца. Обижен за то, что его никогда не было рядом, когда он был мне нужен; что он не объяснил мне, как стать настоящим мужчиной, потому что сам им никогда не был; обижен за то, что отец не хотел видеть во мне личность, воспринимая меня как неудачника; что он постоянно был недоволен тем, что я не оправдывал его ожидания. Никогда, даже когда я пытался. И вот сейчас, когда я сижу рядом с живым воплощением мужественности, я почему-то снова чувствую обиду. — На отца? — читает мои мысли Дэвид. Да как же, чёрт возьми, он это делает? Он дьявол какой-то, это точно… Я чувствую, как мои глаза предательски наливаются слезами… руки дрожат, губы пересыхают… Не желая, чтобы Дэвид видел меня слабым, я придвигаюсь к нему ближе и утыкаюсь лицом ему в рубашку. Какой же я глупый! Как только я примыкаю к Дэвиду, он мгновенно обхватывает меня своими тёплыми сильными руками, и моя истерия накрывает меня с головой. Я рыдаю как умалишённый, содрогаясь всем телом и оставляя на мужчине отпечатки моих слёз. Он поднимает моё лицо своей ладонью и тихо шепчет мне: — Поплачь. После чего я рыдаю ещё нескончаемое количество минут в его объятиях. Когда я немного успокаиваюсь, продолжая периодически всхлипывать, в моей голове снова появляются какие-то мысли… Мне не хочется, чтобы Дэвид думал, что я плакса. Я поднимаю голову и говорю ему: — Я плакал, потому что никто так не интересовался мной раньше. Не из-за отца. Он в прошлом. Сейчас мы с ним почти не общаемся. — Можешь не объяснять, я понимаю, — кивает Дэвид. — Мне холодно, — говорю я, отстраняясь от его объятий, беру кружку со стола и протягиваю ему её со словами: — Можно ещё кофе? Он молча берёт обе кружки и выходит из комнаты. Я сижу и не знаю, чего ждать и как себя вести. С одной стороны, я бы сейчас с радостью утонул в его горячих руках, отдаваясь на волю чувств, безрассудства и похоти… Но с другой стороны, я понимаю, что если я так поступлю, то Дэвид ничем не будет отличаться от моих неудачных ночных экспериментов, которыми я пытаюсь заглушить свою внутреннюю боль. Если я останусь с ним сегодня, я никогда больше не захочу его видеть, потому что мне будет стыдно. А мне хочется увидеть его ещё хотя бы раз… Кроме того, возможно, он не испытывает ко мне таких чувств, как я к нему. Это для меня он высокий, взрослый, красивый и загадочный мужчина, а кто я для него? Подросток-переросток с кучей тараканов в голове? Или странный мальчишка, который неизвестно зачем притащился к нему домой? Возможно, он вообще не расценивает меня как объект страсти… Может, у него вообще жена есть? Дэвид возвращается в комнату с горячим напитком. — Вот держи, согрейся, — он протягивает мне кофе, но его тёплый, успокаивающий взгляд согревает меня лучше. Я делаю пару глотков, а затем, откинувшись на диване, задаю вопрос: — Ты часто подходишь так к незнакомым людям в автобусах? — Нет, — отвечает он. — Ещё ни разу не встречал там таких созданий как ты. — Созданий, — усмехаюсь я. — А ты часто на автобусах ездишь? — Нет, — мотает головой он. — Хочешь, я провожу тебя до дома? Ты где живёшь? В этот момент у меня возникает чувство, что я его утомил, и что он больше не захочет видеть меня снова. Мне хочется закричать ему: «Нет, подожди, ты просто ещё плохо меня знаешь! Я много всего умею! Я бываю интересным и даже иногда шучу! И ещё я жонглировать умею… мандаринами». Но я молчу, соглашаясь с тем, что мне пора оставить его в покое. Наверное, я и вправду ему надоел. Что во мне интересного? — Нет, не надо провожать, я сам дойду… На его лице появляется едва заметная улыбка, как будто именно этого ответа он и ждал. При мысли об этом мне становится ещё хуже. Он говорит: — Диктуй адрес, я вызову такси. Это была его полная победа и моё абсолютное поражение. Я диктую адрес, слушаю, как он вызывает такси, и медленно направляюсь к выходу… Вот и всё. — Пока, — говорит он мне на прощание.