Согрей меня

*** Домой я ехал как в дурмане. Голова кружилась, в животе мутило, воздуха не хватало. Чувствовал себя рыбой, выброшенной со дна океана в жаркую пустыню. У меня такое иногда бывает, особенно когда меня мучает совесть. Должен сказать, истязает она меня по любому поводу. Неправильно выразил свои мысли, сказал лишнее, промолчал, не произвёл должного впечатления, привлёк слишком много внимания, запнулся, покраснел, не ответил на звонок, уставился на чужие сиськи, влез в драку, напился, проснулся в незнакомом месте, впал в депрессию… За всё это и за многое другое меня мучает моя совесть. Неплохо живу, да? Сейчас мне казалось, что я как-то не так себя повёл с Дэвидом, что-то не то говорил. Я чувствовал свою вину за то, что он отправил меня домой. Но чего я ожидал? И вообще, если бы он попросил меня остаться у него на ночь, возможно, я бы назвал его грёбаным извращенцем и ушёл, хлопнув дверью. Тем не менее, моя выжившая из ума совесть всё равно сжимала моё сердце своими острыми когтями, не давая мне спокойно вдохнуть. Вернувшись домой, я принял душ и сразу же лёг в постель. Мне хотелось уснуть и забыть всё, как, хоть и прекрасный, но сон. Но у моего подсознания были другие планы. В моих мыслях стали крутиться воспоминания о нашей с Дэвидом встрече, о том, как он зашёл в автобус, как приблизился ко мне, как тронул прядь моих мокрых волос… Закрыв глаза, я принялся представлять его губы, улыбку, глаза, плечи, руки… Мне вспомнилось, как он спросил меня, куда я направляюсь, и как до этого я сел в случайный автобус. Метро — улица — завод — кладбище. Кладбище. Что-то резонирует в голове. Секундный укол пробуждения. Он ехал на кладбище? К кому-то или просто так? Наверное, ему было грустно. Возможно, он потерял кого-то некоторое время назад. А что, если его сердце разбито? Я начал вспоминать, не сказал ли я чего неосмотрительного. Вспоминаю его утомлённый взгляд, когда я спросил его, часто ли он ездит на автобусах, и как сразу после этого он вызвал мне такси. Он не любит, когда ему задают вопросы. Определённо. Это я понял сразу. Несмотря на то, что я ничего о нём не знаю, я понимаю одно: я хочу его увидеть. Снова. Прямо сейчас. Сквозь тишину моего одинокого вечера звонит телефон. Прерывисто. Надоедливо. Привычно. Приятель зовёт меня на вечеринку в честь дня рождения его подружки. Они уже едут ко мне, будут через семь минут. Ответив короткое «хорошо», я вылезаю из холодной постели и снова иду в душ. Всё равно я бы не уснул, занятый всеми этими безумными мыслями о моём новом знакомом, которого я, возможно, никогда больше не увижу… Так почему бы не отвлечься? Надеваю подходящую случаю одежду, наношу праздничный макияж. Накладываю на лицо пудру, крашу глаза чёрным карандашом, для большей нарядности использую также тушь для ресниц, делаю свои губы более притягательными при помощи моего любимого блеска для губ, покрываю шею и грудь сияющими блёстками, распыляю на себя полфлакона моих любимых духов… Через пятнадцать минут я стою при всём параде у зеркала, любуясь собой в глянцево блестящем костюме чёрного цвета. Широкий вырез на груди и узкий покрой брюк делает из меня просто конфетку. На любителя, конечно, но тем не менее… Накрашенными розовым блеском губами посылаю своему отражению воздушный поцелуй, на секунду снова задумываюсь о моей сегодняшней встрече с Дэвидом, отбрасываю эти мысли за их неуместностью, накидываю на плечи куртку и выхожу на улицу, где меня уже поджидает весёлая нетрезвая компания в чёрной тонированной машине. *** Вечеринка проходит отлично. Уютная квартира, толпа народа, море выпивки и укромных уголков. Вечеринка проходит отлично для всех, кроме меня. За вечер я успел отшить троих парней и одну девушку, и теперь сижу на широком подоконнике с бокалом в руках, наблюдая за падающими хлопьями снега за окном. Сегодня всё по-другому. Мне не хочется идти на поводу у обстоятельств, мне не хочется веселиться со всеми. Признаться честно, меня даже раздражают эти танцующие в комнате парочки, пьяные ребята и громко смеющиеся девицы. Наверное, потому что они счастливы, а я нет. Я выпал из привычного, разлагающего меня безумия, и теперь задыхаюсь от собственного яда внутри. Чтобы хоть немного прийти в себя, я закуриваю. Наблюдая за сигаретным дымом, я снова вспоминаю Дэвида и горячий кофейный пар, поднимавшийся от кружки во время нашей с ним беседы. Этот мужчина меня изменил. Он ворвался в мою ненормальную жизнь крупицей здравого смысла и всё мне испортил. Попутал все карты. Пробудил мои впавшие в спячку чувства. Кто он? Мой новый психотерапевт? Разве я просил его лезть в мою жизнь и копаться в моём сердце-пепельнице? Бросаю сигарету в недопитый бокал вина и слушаю тихое шипение моих беспомощных мыслей. Любовь не ждёт разрешения. Любовь озаряет. Наверное, я напился, потому что мне кажется, что я люблю Дэвида. От этого понимания мне вдруг становится так хорошо и тепло. Я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Наверное, я просто обкурился. Я слезаю с подоконника и нахожу себе место на полу, на небрежно расстеленном пледе, рядом с уснувшей парочкой незнакомых мне ребят. Мне всё равно. Меня озарила любовь. *** Утреннее солнце озаряет комнату, похожую на заброшенный склад продуктового магазина, ставший временным пристанищем бомжей. При ярком освещении помещение уже не кажется романтичным местом для тусовки богемы — разбросанные повсюду одноразовые тарелки, спящие на полу полуголые люди, пустые бутылки, раскиданные шмотки, использованные презервативы… Отвратительное место. Тем не менее я встаю с прежним окрылённым настроением, в полной решимости встретиться сегодня с Дэвидом. Я собираюсь заскочить домой, чтобы привести себя в порядок, снять дурацкие развратные шмотки и надеть что-то соблазнительное, но приличное. Набрасываю куртку и иду на трамвайную остановку. Пятнадцать минут, и я уже в своём районе, торопливо шагаю по направлению к дому. Параллельно обдумываю, как объяснить Дэвиду своё появление на пороге его квартиры, да ещё и в столь ранний час. В голове разыгрываются миллионы нереалистичных диалогов. Вот я говорю ему, что с первого взгляда был покорён его загадочностью, и в следующий миг мы уже целуемся, намереваясь жить долго и счастливо. А вот другой вариант событий, когда он открывает дверь, а я, не говоря ни слова, набрасываюсь на него с объятиями, жадно впиваясь в шею. Он радостно смеётся, и в следующую секунду я уже падаю на его постель. А вот ещё возможный путь развития нашей истории: мы с ним ведём долгий, задушевный диалог, в котором я объясняю ему, что мы предназначены друг для друга судьбой. Потом мои воодушевлённые мечтания снова перетекают в вопрос о том, что мне надеть, и я мысленно перебираю свой гардероб… Словно в магическом воздушном шаре я подлетаю к парадной своего дома и открываю тяжёлую массивную дверь, как вдруг слышу за спиной чей-то настойчивый голос. — Брайан! — окликает он меня. Этот голос отрезвляет меня и вышвыривает из моих безумных фантазий. Я оборачиваюсь. Передо мной стоит Дэвид. В этот момент я готов провалиться под землю.