Через Двадцать Лет...

Где-то за спиной быстро открылась и закрылась дверь. Негромкий тревожный шёпот нарушил паузу, а на обоих этажах послышались торопливые шаги, двигавшиеся в его сторону. - Алекс? Пардон за мой французский, но какого хрена ты там делаешь, да ещё в таком виде? – пренебрегавший ночным дресс-кодом, но помнящий об этикете Дэн успел влезть в парадные чёрные брюки и выглядел забавно. Следом, поправляя сползающие с носа очки, плёлся менее категоричный Абрахам в сине-полосатой пижаме. - Что произошло? Мне снился шум-гам, а тут и в реальности чепуха… - Простите, а где Эрика? – с лестницы боязливо выглядывала Николь, кутаясь в длинный тёмный пеньюар. - Эрика? В каком смысле? - Разве она не с тобой? - Нет, я проснулась – и ни её, ни вещей. В комнате пусто. Мужская часть компании уставилась на актрису, а затем синхронно перевела взгляды на друга. Последний, развернувшись, медленно вошёл в холл, сопровождаемый тремя недоумёнными взорами. - То есть, мне не приснилось? – Эйб вопросительно изогнул бровь, не зная, к чему готовиться. Дэн посмотрел на лестницу, по которой спускалась Николь. - Она что, убежала? Что-то стряслось или…, - он вновь повернулся к режиссёру, недоверчиво и испуганно, - Алекс, пожалуйста, скажи, что ты не сделал ничего такого, что могло бы… - Бога ради, ребёнок, - хозяин дома со вздохом захлопнул дверь, - я, может, и старый, но точно не извращенец, чтобы подкатывать к собственной дочери. - К дочери?! Короткое слово произвело эффект разорвавшейся бомбы. За ним повисла тяжёлая тягучая пауза, нарушаемая лишь цокотом собачьих когтей – Октава, спохватившись, что осталась одна, сбежала со второго этажа, оглядела ошарашенную компанию и приблизилась к Алексу. Тот рассеянно погладил доберманью морду, будто впервые осознав, как именно с ней обращаются. - К дочери, - подтвердил он, поражаясь спокойствию собственного голоса, - к Эрике Рубинштейн, проработавшей с нами несколько месяцев… Это не шутка, не метафора и не бред, а всего лишь правда. Шершавый нос Октавы обнюхал его ладонь и исчез – коротко тявкнув, собака уселась возле хозяйской ноги. Николь, завязывая на талии шёлковый пояс, опомнилась первой, мудро и деловито: - Пожалуй, я сварю всем кофе. И вообще побуду в кухне. - Спасибо, - машинально отозвался Алекс, благодарный за понятливость. Не то, чтобы девушка была ему неприятна – скорее наоборот, но знакомство ещё не продлилось достаточно времени, чтобы переходить к неформальным секретам. Когда актриса ушла, молчание вновь затянулось. - Это действительно не бред и не шутка? – переспросил Абрахам под звуки кухонной возни. - Как же так могло случиться? Наверное, он был единственным, кто продолжал мыслить рационально. Дэн переживал сказанное по-своему: молча и всё ещё с недоверием в глазах. - А как что-либо случается в юности? - буркнул режиссёр, пожимая плечами. - У каждого человека имеются тайны и беспечная молодость. Проблема в том, что о своих я никогда не рассказывал. Из кухни послышался плеск воды и приглушённый щелчок дверцы холодильника – быстро адаптировавшаяся Николь честно старалась избежать неловкой сцены. Алекс по привычке глянул на наручные часы и тут же вспомнил, что снял их накануне. - Вряд ли нам придётся ещё спать сегодня, ребята, - заключил он секунду спустя, - а я должен вам кое-какие объяснения… * * * - Остановите здесь, пожалуйста, я выйду раньше. - Да, но вы сказали… - Я передумала, что такого? Остановите вот на углу, меня он вполне устраивает. Ворча себе под нос, таксист покорно выполнил требование – в нём явно говорило профессиональное занудство от уменьшения счёта. Эрика оплатила поездку, убрала в карман скомканные влажные салфетки, которыми пыталась привести лицо в порядок и, взявшись за длинный ремень сумки, вышла из автомобиля. Тот, заразившись бурчанием от водителя, демонстративно развернулся и уехал, оставив девушку в полном одиночестве где-то на Блик стрит. Именно Блик стрит? Ну да, стоило пожить в Эйвери-маунтин месяц-другой, чтобы научиться понимать хитросплетение его улиц. Кажется, за поворотом находится выход к центру и одна из облагороженных площадей с рядами скамеечек… А ещё дальше – станция метро, ветка аж до Соммер-гарден. Выбросив салфетки в ближайшую урну, Эрика пошла вперёд. Город в пять утра был сонным, но не спящим – он бодрствовал и при закрытом метро с пустыми улицами. Излучал комфорт, столь необходимый душе, но недоступный. Слёзы давно высохли, их остатки стёрлись, и лицо наверняка представляло жалкую картину, но собственная внешность не заботила. Дорожная сумка шлёпала по бедру, отмеряя быстрые шаги, и девушка охотно занялась их подсчётом. «Ты найдёшь нужные слова», - предрекал Виктор в недалёком прошлом… Зачем она уехала? Двадцать минут назад, когда такси покидало Стрейт рут, всё казалось таким правильным, а теперь… Холодный свежий воздух действовал мобилизующе – или то была спонтанная прогулка? Шок от ночного открытия стал чуть менее болезненным и острым. Собираясь вначале добраться до небезызвестного «Кьюб Отель», где началась городская эпопея, Эрика по дороге передумала и решила пройтись. Два образа в голове – знакомого лишь по описаниям папы Джимми и широко известного режиссёра Алекса – никак не желали сливаться воедино. Но и разогнать их по углам тоже не получалось. «Ты тянешься к хорошему человеку», - убеждала мама. Нашла, нечего сказать… Потянулась. Так долго он был у неё под самым носом и чего-то ждал! Разве не глупо? Разве не подло? Лента событий прокрутилась назад – к первой встрече, оставившей после себя шлейф смутного удивления, похожий на незнакомые специи. Или наоборот, слишком знакомые? Бредя по тротуару, Эрика вдруг с ужасом поняла, что болезненного шока удалось бы избежать – стоило рассказать матери подробности театрального знакомства, назвать имя режиссёра… Луиза, любопытная, как всякий нормальный человек, полезла бы в Интернет, искать информацию о постановщике и его работах. Увидела бы фотографии… Так ли Джимми-Алекс изменился внешне? Рука полезла в карман куртки, за доказательством. - Вот чёрт. Оба снимка, брошенные на кровать, остались в покинутом доме. Эрика замерла под ярко-оранжевым фонарём, не зная, жалеть себя, любимую, или ругать. На секунду пришла идея направиться в аэропорт, чтобы через какую-нибудь пару часов сидеть в самолёте до Нью-Йорка, но… Это было бы совсем дико, её не ждут раньше вечера воскресенья. Луиза, чего доброго, сама переполошится и Виктора заодно взбудоражит. Ох, а ведь надо придумать, что им сказать… И перед Дэном неудобно. Пятнадцать шагов до следующего фонаря – девушка, пересилив себя, пошла дальше. Внутренний взор стоп-кадром запечатлел полные отчаяния глаза Алекса Джимми? и едва видимые шрамы на руке. «Знаешь, как в двадцать один решаются проблемы?» Она не знала и старалась не думать о таком. Неужели классный человек с образцовой выдержкой и достоинством когда-то вёл себя опрометчиво? Ну, да без опрометчивости и не умнеют, верно? Три параллельных линии… Алекс периодически сновал по театру в футболке, восхищая дам отличной мускулатурой, но Эрика поймала себя на том, что ни разу не присмотрелась к его рукам. А даже если бы и присмотрелась? Отметины вполне могли сойти за следы собачьих когтей, и наверняка режиссёр списал бы всё на игры с доберманом. Или другим и правда списывал? Обычные самоубийцы, согласно фильмам, режут не локти, а запястья… Блик стрит кончилась – впереди шёл кольцевой разъезд с маленьким сквериком и набором длинных скамеек по кругу. Девушка пересекла дорогу, приблизившись к деревянным сиденьям и опустившись на одно из них вместе с сумкой. Новое озарение было сродни молнии – что, если бы они с Алексом отцом? давали интервью на телевидении, а с Эйбом – на радио? Если бы пункты поменялись местами, и Луиза случайно выбрала бы нужный канал в нужное время… Тоже совпадение? Выключенный айфон в кармане молчал – Эрика задумчиво достала его, но сразу положила обратно. Выяснять, звонили ей или нет, не хотелось. Ничего не хотелось, даже поисков гостиницы на остаток ночи – притом, что теперь город не представлял трудностей. В качестве альтернативы можно было, естественно, собрать эгоизм в кулак и напроситься к Мелли – но только она же непременно посочувствует и задаст вопросы! Мимо проехала пара автомобилей. Девушка, покачав головой, отказалась от идеи. Возможность любых вопросов сейчас пугала – как пугало и лёгкое чувство вины, начинающее крепнуть. Стоило не кидаться упрёками, а попробовать выслушать. Стоило, наверное, сдержаться и прозреть раньше. Дурацкий сон, смешавший отца и театр… Очаровывающая неповторимость режиссёра должна была иметь двойное дно: его приятное общество, разговоры о спектаклях и Сэме, обещание рассказать про знакомство когда-нибудь… Полная метафор совместимость в танце. Интерес к герою пьесы. Алекс был монолитом, разбивающим сомнения – трудно поверить, что в юности он лазил по деревьям, не нравился бабушке Элинор и претендовал на звание неудачника. Сколько нужно прожить и пережить, чтобы так измениться? А сколько нужно силы, чтобы находиться возле родной дочери и не выдать истинного себя – ни жестом, ни словом? Нервный спазм сдавил горло, неся с собой горечь. Эрика взяла сумку и поднялась со скамейки, ощущая перегорание эмоций. Слишком сильных и многих. Требовалось поговорить – не сейчас, позже. Например, днём. Джимми или Алекс, так и не сходятся а дружба последних месяцев даёт право на объяснения. На шанс объяснений. Правда, вопрос, куда податься на остаток ночи, по-прежнему актуален… Покидая скверик тем же путём, каким пришла, Эрика направилась, было, через дорогу, но тут возле тротуара, ослепив огнями и едва не сбив с ног, затормозил автомобиль. Передние дверцы молниеносно распахнулись, и вот уже чьи-то руки, схватив её за локти, потянули в салон. - Что? Что вы делаете?! На по… Ладонь в перчатке, грубо заткнувшая рот, оборвала остаток фразы. А последовавший за этим удар по голове и вовсе отключил действительность и вопросы… * * * - …Ну, вот примерно так, можно сказать, всё и произошло – за вычетом нюансов, которые сейчас трудно вспомнить. В гостиной было тихо и свежо. Воздух просачивался в щель открытого окна, теребя занавески, скользя по высоким вазам с букетами и обволакивая мебель. Дэн и Абрахам, уже одетые, сидели на диване у стены, слушая длинную запутанную историю. Хозяин дома, сменивший пижаму на джинсы со свитером, рассказывал о событиях своей насыщенной жизни: о другом имени, полученном при рождении, о романе, дочери, чёрной полосе и дальнейшем просветлении, связанном с театром. О поисках и ожидании, затянувшемся на четверть века, которое позднее оборвал приезд Эрики. - То есть, получается, всё это время…, - Дэн, тяжело вздохнув, растрепал волосы, - Алекс, я могу понять, что тебя на самом деле зовут – или звали? – Джеймсом. Могу понять, что Гордон исправил твой образ мышления… Чёрт, я даже принимаю тягу к самоубийству – вряд ли ты удивишься, узнав, что я тоже им переболел. Но почему ты никогда не говорил нам… ну ладно, Эйбу, хотя бы? Для чего ещё нужны лучшие друзья, как не для поддержки? Алекс, сидевший в кресле напротив, оперся локтями о колени. - Именно поэтому и не говорил: самые близкие люди узнали человека, которым я захотел быть, а не того, которым был. И я боялся нарушить создавшееся равновесие. Боялся, что ты, Абрахам, - он кивнул актёру, - начнёшь резко осуждать мои заморочки и поведение. - Вздор, я бы никогда… - Может, и никогда, но такое лучше не выяснять, правда? Раньше я отлично умел разочаровывать людей, и не нуждаюсь в повторениях. Что касается тебя, ребёнок, - помедлив, обратился к Дэну режиссёр, - я ведь помню, как оно начиналось и как несладко пришлось мальчику, искавшему работу. Было бы свинством взваливать на тебя, поверх твоей истории, ещё и собственную. Молодой человек, из глаз которого ушло недоверие, вспомнил кое-что и улыбнулся. - Ты говорил, я не знаю, почему ты помог мне тогда… А дело просто заключалось в нашем сходстве? - Вот именно, в сходстве. Но моего доброго сердца это не отменяет, - Алекс виновато посмотрел на друзей, - а вообще простите, парни, если молчание вас обидело. Я привык тащить свои тайны самостоятельно. Он умолк, чувствуя себя не то слишком гадко, не то удивительно легко. Тайн больше не было. Никаких. Абрахам, поставив пустую кружку на столик, взял в руки фотографии. - Не извиняйся, все имеют право на секреты. Тем не менее, я вряд ли смогу когда-нибудь звать тебя Джеймсом, привычка – страшная вещь. - А я давно перестал реагировать на «Джеймса». Ну, если только во сне и случайно. - И молодец. Знаешь, теперь не покидает мысль, что моя роль в пьесе – не какой-то там Бэзил Батлер, а ты сам… Неужели вот это существо в стетсоне… - Действительно я, - признал режиссёр, - Луиза была совершенно счастлива, купив шляпу на ярмарке. И долго и обстоятельно упрашивала меня тоже примерить. Дэн, хорошо знакомый с миссис Рубинштейн, взял одну из фотографий. - Почему-то могу себе представить. Мимо, вернувшись из кухни, прошмыгнула Николь. Одетая в шерстяное платье, она быстро, как заправская секретарша, собрала пустые кружки и бросила выразительный взгляд на режиссёра, а потом – на его мобильник - Не отвечает, - разгадал немой вопрос Александр, - я уже пробовал звонить. Кивнув, девушка снова ушла. Абрахам сдвинулся на край дивана, положив снимок рядом с телефоном. - Сейчас, боюсь, никто из нас до неё не дозвонится – всё пошло неожиданным образом, и нужно время, чтобы остыть. Дэн, которому решительно не нравилась идея блужданий Эрики по ночному городу, нахмурился. Но возразить было нечего. - У меня сердце не на месте от того, как всё паршиво, - он достал свой сотовый из кармана пиджака, начав набирать номер, - лучше бы она взяла трубку, разозлилась и далеко-далеко послала. Тогда можно было бы не дёргаться. - Ну, посылать конкретно тебя – не совсем справедливо, - заметил режиссёр, и в это мгновение его телефон завибрировал. Все трое уставились на экран, где высветился неопознанный номер. Дэн, не успевший нажать последние кнопки, медленно опустил руку с мобильником. Алекс первым нарушил паузу, принимая вызов. - Слушаю. Женский голос по ту сторону – вежливый и мягкий, как на горячей линии – донёсся сквозь помехи. И задал всего один вопрос: - Мистер Гаррет, вам очень дорога Эрика Рубинштейн? Внутри, казалось, напрягся некий невидимый механизм. - Что? – он сам не понял, когда стряхнул оцепенение. Незнакомка в телефоне ласково рассмеялась, перекрывая помехи: - Уверена, вы хорошо услышали, но могу повторить. Я спросила, дорога ли вам Эрика Рубинштейн, и надеюсь на утвердительный ответ… - Кто вы и какое отношение имеете к ней? – Абрахам и Дэн, видимо, что-то заподозрили – их взгляды мешали сосредоточиться на том самом внутреннем механизме. Телефон отозвался новым смешком. - Я имею отношение к вам лично и с нетерпением жду нашей встречи. Через час на Истхиллском мосту – с северной его стороны. Приезжайте один и учтите, жизнь красавицы-драматурга в моих руках. - Вам нужны деньги? - Не мелите ерунды, Алекс, - игриво-добродушный настрой слетел как маска – в голосе зазвучали опасные нотки, - мне нужен чёртов театр, который вы у меня отобрали! И я хочу, чтобы сегодня всё решилось! По спине пробежал холодок – первый признак того, что механизм не выдерживал. Змейка удивлённого сомнения потянула за собой тревогу и страх. Мужчина до боли в пальцах сжал телефон, отчётливо поняв, с кем разговаривает. - Исси… Вы – Исси Йорк? * * * - Зачем ты выскочил и вцепился в неё посреди улицы? А вдруг нас кто-нибудь видел?! - Вокруг было тихо и пусто – я проверил. - Ну да, проверил ты… Тишина. - Что нам теперь делать? - А что мы изначально собирались делать? Голоса – мужской и женский. Опять тишина. - Ты здорово ступил, братец, не мог предложить подвезти её? Ладно, в остальном – всё по плану. Хорошо, что она заорать не успела… И вновь молчание. Речь долетала обрывками, то громкими, то приглушёнными. Рассерженными. К ней примешивался ровный монотонный шум, а голоса спорили друг с другом, прекращая и начиная заново. Их интонации взрывались пульсирующей болью, где-то от затылка и выше: «Выскочил и вцепился», «Тихо и пусто», «Всё по плану»… О чём они, а? Эрика медленно открыла один глаз, тут же поморщившись и закрыв его. Затем неуверенно повторила попытку. Вокруг было темно, но не абсолютно – контуры предметов кое-как вырисовывались из-под упавших на лицо волос: спинка сиденья впереди, дорожная сумка на полу, замысловатая загогулина, она же – узел верёвки, связывающей руки… Вполне целые и чётко видимые руки, успевшие занеметь от неудобного положения. Если прибавить боль в голове и монотонный шум, который мог издавать только автомобильный мотор… Но машина, похоже, не едет, а стоит на месте. Девушка осторожно пошевелилась, приподнимая голову и избегая резких движений – их следовало избегать из соображений безопасности. Впрочем, ей ли сейчас говорить о всяких соображениях? Автомобиль действительно стоял, с включенным мотором – точно поджидая чего-то… Или кого-то? Прищурившись, Эрика посмотрела на дверцы – то их место, где находилась блокировка. Голова на умственное усилие снова отозвалась болью. - Можешь не стараться, мы здесь заперты, - раздался вдруг мужской голос, - а я всё равно не открою, хоть у меня и есть ключи. Только тут она сообразила, что не одна в салоне. За рулём сидел молодой мужчина в тёмной одежде и тёмной же шапочке, надвинутой по самые брови. Сидел и смотрел в зеркало заднего вида. Эрика, собирая себя по частям, медленно сгорбилась и попыталась так приподняться, чтобы ничего не заныло и не взорвалось. В руках кольнули сотни иголочек, но волосы с лица удалось убрать и получше вглядеться в профиль водителя. - Брэдли? – не ко времени вспомнилась театральная шутка о пяти тёзках, четверо из которых ещё и одного возраста. - Брэдли Арчер? Машинист театра, а это был именно он, криво усмехнулся, поворачиваясь. - Мило, что ты запомнила мою фамилию – обычно до последнего с Артертоном путают. Ах да, извини, что пришлось тебя вырубить – ничего личного, это вроде рабочей формальности. Эрика, сев на заднем сиденье, потянулась к своей голове, но передумала. Брэдли Арчер, интересный, обаятельный, добрый и знающий своё дело… Брэдли Арчер оглушил её, связал, засунул в автомобиль, который – девушка посмотрела на ничем не примечательные дома за окном – который продолжал стоять неизвестно где. Осознание, преодолевая боль и дурноту, настигло. - Это тебя ищет детектив? – тихо спросила Эрика, переводя взгляд с верёвки на руках обратно на водителя. - Ты пытался убить Дэна? Своего друга? - Не приписывай мне все семейные заслуги, мы с сестрёнкой их справедливо делим пополам, - возразил мужчина и неожиданно весь подобрался, - а вот, кстати, и она, сейчас познакомитесь. Или вы давно знакомы? Он указал вперёд, в сторону дороги – неподалёку от автомобиля стояла старая телефонная будка, плохо освещённая, но, видимо, работающая. От неё упругой уверенной походкой шёл другой тёмный силуэт – в такой же, как у Брэдли, одежде. Вот, открыв дверцу машины, таинственный некто сел рядом с водителем, шумно, но не без изящества. Вот дверца снова хлопнула, и человек обернулся назад, почти сворачиваясь калачиком. - О, уже пришла в себя? Ну здравствуй, подруга. Рассеяв темноту салона, вспыхнул тусклый свет над приборной панелью, и Эрика поняла, что потрясения только-только начинаются. С пассажирского места, улыбаясь, на неё смотрела… Мелли Гамильтон. * * * - Похищена? То есть, как – похищена?! Страх, разрастаясь, засел глубоко в сердце. Оба друга, будто по команде, вскочили с дивана, услышав пересказ телефонного разговора. Вернулась потревоженная их интонациями Николь. Алекс, тщательно контролируя эмоции и не выпуская сотовый из рук, объяснил, что произошло, и где и во сколько ему надлежит быть, ради спасения дочери. - Не знаю, действует Исси наугад или нет – надеюсь, ею руководит отчаяние, и она не в курсе, кем мы с Эрикой приходимся друг другу. В противном случае… - Поверь, старина, одно женское отчаяние уже помогает наломать дров, а она ещё и заодно с таинственным братом, что всё усложняет. С другой стороны, имеется час в запасе, - Абрахам, подумав, достал свой телефон и начал набирать номер. Сигнал. Пауза. Сигнал. Страх цвёл под резкими и беспокойными нажатиями клавиш. - Что ты делаешь? - Звоню детективу Тейлор. - Эйб, ты не можешь… - Могу и буду, - железным тоном оборвал актёр, - Алекс, ты отдаёшь себе отчёт в том, что это ловушка? Тебя не ждут с чемоданом баксов и вряд ли, предложив подписать дарственную на театр, собираются затем отпустить. Прости, если я, как человек со связями, немного покомандую – игры только что закончились. - Я поеду с ним, - вмешался Дэн, но два голоса моментально возразили. - Нет, - Эйб одарил его взглядом, чрезвычайно весомым и серьёзным, - именно ты – останься. Сейчас я отвезу Николь домой, а ты поедешь ко мне. - С какой стати? – заспорил молодой человек, но Абрахам, поднеся телефон к уху, уже отошёл в сторону, готовый просить Бронвин о помощи. - Он прав, - Алекс, хмурясь, ответил за друга, - разрушенный Истхиллский мост – слишком однозначное и не случайное место. Без профессионалов я не обойдусь, так что пора собираться. Печально улыбнувшись, он потёр переносицу и посмотрел на актрису, всё так же стоящую в дверях. - Кажется, за домом следили, с раннего вечера. Или за всеми нами, с нашим легкомыслием. Извини, Николь, я не думал, собирая здесь друзей, что ночь премьеры так закончится. Мне жаль… Девушка, обняв себя за плечи, тоже улыбнулась. - Не надо, Алекс, не сейчас. Просто верните её, ладно? Верните – и сами вернитесь. Пожалуйста… - Верну, - спокойно сказал он, неизвестно кого убеждая. Николь, шмыгнув носом, посмотрела на объяснявшегося по телефону Эйба, а затем направилась на второй этаж, за кое-как собранными вещами. В попытке скрыть волнение и страх она ориентировалась на самого хладнокровного в компании – своего сюжетного «отца». Дэн, проводив её взглядом, повернулся к другу – такой же отчаянный, как и восемь лет назад, в первую встречу. - Я не хочу, чтобы с Эрикой или с тобой что-нибудь случилось… Может, мы всё-таки поедем вместе? - Нет, - Алекс, подойдя ближе, положил обе руки ему на плечи, - во-первых, я должен ехать один. А во-вторых, - указал он на гипс, - ты официально ещё числишься покалеченным. И я не буду вновь рисковать тобой… Шаги на втором этаже затихли. Женский голос в телефоне Эйба сменил мужской – события продолжали развиваться, пока страх ощутимой волной пропитывал гостиную. Дэн поискал достойные аргументы, но тех не было. - Скверная ночь, прости, - наконец, шепнул он, опустив голову. - Скверная, - тут же согласился Алекс, - и дурацкая. Но я сделаю так, как сказала Николь, слышишь? Я. Верну. Её. Если всё должно решиться сегодня, всё решится хорошо. * * * Наверное, это было самой невозможной вещью, из любых невозможных. Повторно щёлкнула дверная блокировка. Свет продолжал гореть. - Не ожидала, правда? – участливо спросила Мелли, высвобождая косу из-под шапочки. - Понимаю, вышло спонтанно: пришлось за тобой следить, караулить, ездить по городу и стеречь за углом… Зря ты из такси выскочила, ну да ладно. Оу, надеюсь, мой брат уже извинился за резкое поведение? Верю-верю, Эд, не начинай… А что там случилось, кстати, в Стрейт рут? Поссорилась с любовником? - Что? – не успев толком усвоить наличие соседки и приятельницы в злополучном автомобиле, девушка споткнулась о быстрый монолог и финальный вопрос. - С каким ещё любовником? Мелли фыркнула. - Да ладно тебе, Эрика. Ты, конечно, хорошая девчонка и здорово готовишь, но прозаик из тебя средненький. Если честно, твоя дурацкая пьеса мне никогда особо не нравилась – хотя первый финал, где лорд Батлер позорно умирает, красив и символичен… И не говори, что Алекс Гаррет не подкатывал к тебе, ставя всю эту ерунду. - Подкатывал? Мелс, какое ты…, - Эрика едва не захлебнулась возмущением от намёка, но потом сообразила, что ей же лучше. Любовник, значит? Некий неопознанный инстинкт затревожил подсознание, шепча, что правду нельзя выдавать ни в коем случае. Не здесь. Изначальный вопрос, мгновение спустя, переменился, - какое ты отношение имеешь к Алексу? Брэдли, ухмыльнувшись, взялся за руль и медленно поехал вперёд. Обстановка напоминала жуткий первозданный кошмар, из тех, что снятся под утро и держат в тисках до последнего. Из тех, от которых остаётся боль в груди, привкус металла во рту и пара седых волос в шевелюре. Что ж, утро и тиски ей уже обеспечены – время, наверное, приближалось к шести. Мелли, по-прежнему уютно свернувшаяся на своём месте, достала из кармана пистолет и, как ни в чём не бывало, сняла его с предохранителя. - Я звонила твоему приятелю, и он задал почти такой же вопрос: какое отношение я имею к тебе… Но ты здесь ни при чём, Эрика, - она отложила оружие на приборную панель, - ты просто оказалась не в том месте не в то время. Или, наоборот, в том? - Объясни, я не понимаю. - Разумеется, не понимаешь. Вряд ли наш режиссёр рассказывал о неуравновешенном злом гении, который преследует его по Интернету. Имя «Исси Йорк» не вызывает ассоциаций? Ну правильно, тайну сохранили от многих, а у нас ушло десять грёбаных безрезультатных лет, чтобы попортить Гаррету нервы и остаться ни с чем! Улыбка стекла с миловидного лица – сейчас девушка на переднем сиденье напоминала обиженную злую куклу. - Хочешь знать об отношении? - жарко и быстро заговорила она. – Давным-давно были семьи Гордонов и Йорков, состоящие в родстве. От первых остался только Сэм-чудила, овдовевший в молодости, а потом пару раз претерпевший разводы. Своего ребёнка он потерял, зато у его дальних родственников был наследник… - Наследники, - поправил Брэдли, тут же получив гневные упрёки. - Какая, к чёрту, разница?! Не мешай мне просвещать человека – тем более, никто другой уже не успеет это сделать. Последние слова заставили Эрику вздрогнуть, но Мелли не обратила внимания. Она рассказывала о детях Йорков – мальчике Эде и девочке Исси. Им Гордон собирался завещать лакомый кусочек – свой театр и все его доходы. Мэри Йорк радовалась и буквально подпрыгивала от счастья, лелея перспективы, но те пошли прахом – то ли Сэм разочаровался в претендентах, то ли его обеспокоили сестринские заскоки, крепнущие с годами… Никто не знает наверняка, откуда выплыл и почему запал бизнесмену в душу таинственный молодой режиссёр – новичок опередил Йорков в борьбе за наследство и перехватил театр. Благополучию пришёл конец. - Мэри, чья аудиенция у нового господина оказалась безуспешной, начала расстраиваться и страдать. А потом и вовсе тронулась умом, - с издёвкой заметила Мелли, заняв нормальное положение на сиденье и барабаня пальцами по коленке, - детишкам сообщили, что театр они полностью не получат – а он был единственным пунктом большого, в целом, наследства, который представлял интерес. Пауза. Автомобиль продолжал петлять узкими лабиринтообразными улочками. - С тех пор прошло десять лет, - добавил мужчина за рулём, - наследники, устав от мирных переговоров, повзрослели и обозлились. И сообразили, что миром дело не решить. - Эд – это Брэдли Йорк, - протянула Эрика, оформляя безумный рассказ в факты и со страхом поворачиваясь к особе, которую всегда считала верной союзницей, - но ты… - Я? – пожала плечами та. - Умоляю, избавь меня от проклятых стереотипов. С тех пор, как я развелась с Ричи и сохранила его фамилию, все вокруг только и ушивают меня в стереотипы. Разумеется, Мелли Гамильтон – это мисс Мелани! Воплощение чистоты и кротости, прямо как в романе! Смешно… И никому не приходит в голову, что меня зовут Мелисса. - Мелисса?! Никаких фактов уже не хватало. В памяти разом пронеслись десятки совместных моментов и разговоров, начиная с первой встречи. Вот Эрика, «расшифровав» сокращение, интересуется, не напрягает ли новую знакомую такое сходство – последняя, прихрамывая, отвечает, что друзья любят подкалывать. И ни на секунду не выдаёт случайной ошибки… Ни тогда – ни позже. То ли вежливость мешала, то ли безразличие. То ли имелся план. Будто подслушав мысли о себе, девушка впереди вновь обернулась к своей пленнице: - И ты попалась на удочку, детка. Мелиссу можно сократить не только до Мелли, но и до Исси. Отличный ребус, правда? И совсем не трудный! Исси меня звали в детстве, заложив основу привычке, а Мелли зовут сейчас. - Почему же ты отзывалась на Мелани? – потрясённо спросила Эрика, вжимаясь в заднее сиденье. - Всё было игрой? С самого начала? - Вовсе нет, - возразила мисс Йорк, - имя давно потеряло для меня значение – особенно теперь, когда в распоряжении есть паспорта и Мелани Гамильтон, и её однофамилицы Мелиссы. - Зачем ты ей рассказываешь…? - Умолкни и веди машину, братец – мы скоро приедем, - тут же отрезала девушка и сильнее повернулась назад, - мне жаль, Эрика, правда. Смешное совпадение свело нас, мы неплохо подружились и дружили бы дальше, не окажись ты пробивным драматургом, которому нужна слава. Я перепробовала всё за минувшие годы, я делала десятки пакостей через брата и самостоятельно, изощрялась и выкручивалась. Ничего не помогало, эту сволочь будто Провидение берегло! А потом пришла ты, со своими морковками и горошками – разве я могла упустить такой шанс? Ты не представляешь, как сладко приближаться к врагу и дышать ему в затылок… Ты не представляешь, что я чувствовала, когда драгоценный Дэнни оставил тебе сообщение на автоответчике! Я боялась, счастье там же разорвёт меня, и пообещала себе непременно однажды «проехаться» по этому мальчику – справедливо, согласись, за участь нашей матери! Злая кукла, сморщившись, поджала губы и могла бы, наверное, убить взглядом. В эту минуту от обаятельной массажистки в белом пальто не осталось ничего, и Эрика осознала, что видит истинную сущность Мелани-Мелиссы. - У тебя не вышло, детка, - дрожащим голосом сказала она, перебарывая страх, - Дэн спасся, а Алекс… Не знаю, куда мы едем, но ставить меня против театра – не лучшая идея. И не столь уж справедливая. После сегодняшней ночи тебе не удастся сесть в хозяйское кресло. Автомобиль, между тем, выехал, сделав очередной поворот, на пустую дорогу, пыльную и запущенную. Кажется, никто особо не пользовался ею лет десять. Слева, холодный и спокойный, находился Сильвер-Эш, точнее, самый узкий участок мощного пролива. А чуть впереди, похожий на ступеньку над пропастью, темнел остов Истхиллского моста. Мелли, потянувшись к пистолету, любовно огладила ствол. - Ты так и не поняла, да? У меня другие планы, и я давно подозреваю, чем всё закончится, - сердитая кукла, улыбнувшись, превратилась обратно в человека, - ты – мой козырь, Эрика: если нам с братом и не достанется театр, то прежнего хозяина у него тоже не будет. * * * «Давным-давно всё начиналось с Истхиллского моста… И к нему же, столько лет спустя, возвращается…» Непрошенный вывод не давал покоя, стуча и барабаня по сознанию. Руки уверенно держали руль мотоцикла, а внутри по-прежнему плотно сидел страх. Разумеется, никуда он не девался – стоило хороших усилий и воистину режиссёрского опыта «держать лицо» перед Эйбом, Дэном и Николь, случайно узнавшей Йоркскую историю. Бедная девочка, а ей ещё в пьесе играть… Алекс попытался думать об утре, когда, при нормальных обстоятельствах, у него начинался бы нормальный рабочий день – у него и театра. Попытался, но не смог: все мысли сейчас были только об Эрике и бесконечно-длинной ночи. Ночь эта никому ничего не обещала. Бронвин в микроавтобусе отловила режиссёра по дороге – минут через двадцать после выезда со Стрейт рут. Либо женщина умела летать, либо чрезвычайная ситуация располагала к неожиданностям. Помимо детектива в салоне находилось пятеро вооружённых ребят в чёрном – бесшумных, гибких и проворных. Четверо были представлены как бывшие собратья по отделу, последний – как нынешний начальник, детектив Кент Карлайл. - Я вправду не знаю, что за толк был бы от меня без надёжных людей рядом, готовых участвовать в операции, - невыспавшаяся Бронвин сидела над грубоватой схемой местности, расставляя точки. Один из парней на её слова деликатно кашлянул: - Прошу прощения, мэм, когда вы носили форму, то выражались примерно так же. - Тогда мне не надо было устраивать балаган, дозваниваясь шефу по ночам, - возразила женщина и предложила Алексу сесть напротив, - вот, взгляните-ка. До моста, раз вы на мотоцикле, минут пятнадцать ехать. Значит, приблизительно ещё пятнадцать у нас есть на теорию. Объяснения вышли чёткими и адекватными, не смотря на нехватку сна и общую неадекватность ситуации. Полицейские, бывшие и настоящие, соображали грамотно, отличаясь от недавнего ночного патруля, разочаровавшего в профессии. Кент предупредил, что группа проберётся на место максимально аккуратно, но, не зная заранее поведения преступника, будет вынуждена наблюдать. - Постарайтесь, если удастся, контролировать своё перемещение и оказаться ближе к Эрике, - попросил мужчина, указав на схему, - мы спрячемся здесь и здесь. Тяните время. Тяните изо всех сил, Алекс, и отвлекайте похитителей. Он и сам знал, что нужно говорить и отвлекать, но не был уверен, сработает ли старый трюк с Йорками. Десять лет спокойного мотания нервов, которое потом ускорилось до безумия: вторжение к нему домой, покушение на Дэна, похищение Эрики. Звенья одной цепочки… А сколько их в целом, таких фрагментов, не замеченных и не связанных, на первый взгляд? Сколько всего провернуло униженное семейство, не принятое всерьёз? Холодный ветер, дувший в спину, нетерпеливо подхлёстывал. Алекс вдруг вспомнил первую переписку с мисс Йорк – десять лет назад, при участии Уилла Донигера. И этот тон обиженной девочки… Четверо возможных предателей – четверо из пяти Брэдли претендовали на роль брата Исси. О, далось же ему нелепое кукольное прозвище? Если память не изменяет, по документам она была Мелиссой, и тогда ей только-только исполнилось двадцать. Действительно, совсем девочка. А он, глупец, предлагал ей стать актрисой. Ветер крепчал и дул сильнее – пролив был рядом. Алекс, повернув, выехал на старую дорогу, которая при демонтаже моста утратила актуальность. С мая по сентябрь район заполняли косплееры[83], ролевики[84] и любители прыгать с тарзанки, но начало апреля не входило в сезон – вокруг было безлюдно. Увы, не сегодня. Широкий северный выступ уходил вперёд на десяток шагов, подсвеченный далёкими огнями с южной стороны Сильвер-Эша. Где-то слева уподобился длинному росчерку Истхилл Роуд, а справа водную гладь прорезало пятно одинокой баржи. Алекс, чьё внимание обострилось, оставил мотоцикл в начале дороги и пошёл пешком – вперёд, по растрескавшемуся асфальту с истёртой разметкой. Туда, где находился не менее истёртый автомобиль. - Доброе утро, мистер Гаррет! – едва мужчина достаточно приблизился, две дверцы синхронно распахнулись. - Вот мы, наконец, и встретились! Из передней выскочила невысокая девушка в чёрных джинсах, куртке и шапочке. Из задней дверцы, держа его дочь в охапку, вылез Брэдли Арчер, машинист сцены. Последний факт был воспринят довольно отстранённо – предателя искали, и вот он нашёлся. Кто – неважно. Хороший знакомый Дэна, между прочим… Нет, всё-таки неважно! Не сейчас! Взгляд зацепился за пистолет в руках Мелиссы – у Брэдли, сжимавшего плечи Эрики, оружия не было; по крайней мере, тот ничего не доставал. Однако с него сталось бы прикрываться девушкой или попробовать свернуть ей шею. Что касается Эрики – Алекс уложился в секунды зрительного контакта, как и вечером, на спектакле, где вёл молчаливый, но понятный двоим диалог. Да, она была в порядке. И нет, они, похоже, не знали правду. Глаза смотрели испуганно, но не рассерженно – девушка понимала, что сейчас не до личного конфликта. - Доброе утро, мисс Йорк, - Алекс вынужденно отвлёкся от дочери и своего сотрудника, возвращая приветствие Мелиссе. Теперь, когда он впервые видел брата и сестру вместе, их внешнее сходство нельзя было не признать. Та, которая ему мстила, и тот, кому он доверял… В голове всплыл рассказ Бронвин о поездке в лечебницу и наследственной неуравновешенности Йорков. Куда уж неуравновешеннее? - Зачем всё это – похищение, звонок, встреча здесь? – продолжил Алекс. - Почему, обретя театральную семью, ты, Брэд, не поговорил со мной напрямую? Я не был хорошим боссом и другом? Он не знал точно, как лучше себя вести – он действовал наугад, будто полз по колосникам с завязанными глазами. Мелисса переложила пистолет из руки в руку и мечтательно улыбнулась. - Чего ты добиваешься? Риторические вопросы не помогут. Вчетвером, наступая и пятясь, они приблизились к началу моста. Алекс старался не делать резких движений и не провоцировать нагрянувших по его душу наследников – мешала Эрика в руках Брэдли. - Добиваюсь честности, - признался режиссёр, - ведь я не обидел твоего брата ни разу. - Не обидели, - вынужденно согласился Арчер, - ещё и хвалили… Говорят, вы куда добрее старого козла – нашего дядюшки. - Добрее? Он бы палец о палец не ударил! – осадила Брэдли сестра. - Ты забыл письма, которые мы читали? «…Вы – некая мисс Йорк с распространённой фамилией, а я вас не знаю». Да-да, я выучила! - Мелисса, пожалуйста… - Ты только потому и явился, что мы перехватили твой сердечный интерес, - прошипела девушка, указав на Эрику, - а самого-то? Самого совесть не мучила? - Десять лет назад ты не слышала меня, и сегодня не слышишь… Раздался первый выстрел. Эрика вскрикнула от неожиданности. - Это ты не слышишь, - холодно сказала Мелисса, - а я предупреждала: кое-кто пожалеет об упрямстве. Кажется, ночь и вправду ничего не обещала. Ничего хорошего. Алекс удивлённо поднёс руку к правому плечу – пальцы коснулись липкого тепла, сочащегося из аккуратной небольшой дырки в куртке. Совсем как в кино… Только, в отличие от кино, было больно. - Иди вперёд. Сделаешь пять шагов – и не двигайся. - Ты надеешься убить меня, не вызвав подозрений? Распавшийся внутренний механизм собрался и позволил иронизировать. Алекс покорно двинулся к краю площадки, кляня про себя полицию, с их советами и схемами. Что-то там о контроле перемещений, а? - Мне всё равно, - Мелисса, велев Брэдли следовать за собой, тоже ступила на мост, держа пистолет в вытянутой руке, - я говорила твоей подружке, что догадываюсь о нашей с братом участи. Подстроим несчастный случай, например – убив тебя, мы отомстим за мать. Эрика непроизвольно дёрнулась, но была лишь крепче перехвачена. Десяток лет и ворох писем озарились короткой вспышкой. - Исси, не глупи – я не виноват в помешательстве Мэри, - заспорил Алекс, - ты у Брэда спросила, хочет он в тюрьму? Мы всё ещё способны договориться и прийти к согласию, прошу… Второй выстрел был изящным и точным – пуля, едва не пробив пальцы, вошла несколькими сантиметрами ниже предыдущей раны. Вдох сквозь сжатые зубы, полный ужаса взгляд Эрики. «Молчи… Во имя всех святых, молчи – отвлекающие манёвры наконец-то начали удаваться». Он качнул головой на её непрозвучавший возглас. Рука, зажимавшая плечо, тоже стала тёплой и липкой – Алекс подумал, что давно не видел столько собственной крови сразу. Ровно четверть века не видел. - Ис, может, остановимся…, - неуверенно попытался Брэдли, но девушка оборвала его. - Заткнись! – и, не опуская оружия, встала напротив Алекса. - Я хочу, чтобы он умолял, как умоляла я, чтобы волновался и чувствовал себя так же неуютно! Чтобы повторилась пьеса, отгремевшая сегодня! Я с удовольствием исполню первоначальный авторский замысел и поступлю так, как Джонатан поступил с Бэзилом. Скажи, что ты хочешь справедливости! - Хочу, - кивнул хмурый Брэдли, - но скоро наверняка приедут копы – история не закончится гладко. Девушка презрительно сморщилась. - Ноешь как в детстве... Но я, в любом случае, прощаю тебя. А в этой штуке, - она повернулась к режиссёру, - патронов много, ну же! Умоляй, мистер Гаррет. Эрика напряглась, вслед за отцом уловив смутное разногласие. Алекс, превозмогая боль, надавил на плечо сильнее. И вправду, где же чёртовы копы, когда так нужны?! Без них конец довольно очевиден. - Я готов, если необходимо, - сказал он, сморгнув мельтешение чёрных точек перед глазами, - я могу подарить вам театр и забыть о нашей встрече. Официальное заявление в прессе о наследниках Гордона – и больше никаких интервью и комментариев. Только желанная справедливость. Про сделку никто не узнает, если позволите нам уйти отсюда… Где полиция? Он говорил и говорил, прекрасно понимая, что надолго красноречия не хватит. О возможностях, о доходе, о славе… Прямо сейчас и прямо здесь он готов был добровольно отказаться от того, что Сэм некогда вложил ему в руки. Брэдли перевёл хмурый взгляд с режиссёра на сестру. Разногласия… В дуэте Йорков первую скрипку играла заносчивая Мелисса, но шанс был. Шанс выбраться из передряги и увести дочь. Эрика, сцепив связанные руки в замок, теребила конец верёвки. Исси в замешательстве сняла шапочку и выбросила в воду – красивые глаза девушки смотрели то дерзко, то настороженно. - Оказывается, совсем не трудно произносить речи, правда? Я уже почти готова поверить тебе – если встанешь на колени, может, поверю быстрее. Он предвидел подобные фокусы, ибо те влияли на исход. Он выполнил требование, плавно опустившись на бетонную плиту – чёрные точки снова запрыгали перед глазами, но спина осталась прямой. - Умоляю, Мелисса… Девушка улыбнулась, поправляя выбившиеся из косы пряди. Затем подошла ближе, глядя сверху вниз. - Красиво. Можно сказать, душевно. Твоя слабость восхищает, Алекс, как и твоя стойкость – ты, видимо, не боишься умирать. Но знаешь, что? Пауза. - Я тоже собираюсь изменить финал. Третий выстрел прогремел как пушечный залп или раскат грома. Брэдли от неожиданности выпустил пленницу – секунды две Эрика покачивалась на краю моста, держась обеими руками за левый бок. А затем, обмякнув, полетела вниз… - Нееет! Алекс сам не узнал свой голос, похожий на звериный рык. Он вскочил, оказываясь под градом наносимых Мелиссой ударов – для невысокой девушки она обладала завидной силой и нечеловеческой яростью. А может, именно в ярости и было дело. - Брэдли? Проклятье, Брэдли, да помоги же! Пистолет выпал из рук, откатившись назад по мосту. Младший Йорк (или Арчер?) потянулся за оружием, но тут раздались ещё два выстрела – полиция наконец-то ожила и заявила о своём присутствии. «Слава Богу», - выдохнул Алекс, увлекаемый противницей за край разрушенного выступа. Он больше не думал о двух пулях, одна из которых попала в Мелиссу, или о том, что ей, девушке, он наносил ответные удары. Не думал о грянувшем где-то над головой последнем выстреле – коротком и грустном… Красноречие иссякло, за ним – доводы. Остались только инстинкты, и первым среди них шёл гнев. - За Эрику и за Дэна! - Ненавижу… Удар и другой. Опять. Полёт казался бесконечным, но и он закончился – в последнюю секунду, оторвав скрюченные пальцы Мелиссы от собственного горла, Алекс успел выставить руки перед собой и войти в воду. Плечо тут же взорвалось от боли, вышибая остатки кислорода из груди. Он вынырнул на поверхность, ища врагиню и не находя ничего, кроме рваных всплесков. А с ними пришло и осознание: конец близок. Двадцать пять лет спустя после неудачного самоубийства, когда меньше всего хотелось умирать, конец подполз и ужалил. Пора? Вряд ли «Шпион» и бывшие сослуживцы Бронвин предусматривали такой исход – вряд ли кто-то вообще его предусматривал. Вот она – точка. Дальше не смочь, не сделать. «Но ты сможешь и сделаешь, - предупредил бесплотный внутренний голос, - ради неё, слышишь?» Перед глазами на миг повисла чёрная пелена, а затем Алекс нырнул, не удостаивая себя ответом. Нос и рот заполнились отвратительной горечью – Сильвер-Эш на деле был грязным и далёким от поэтического названия. Ради неё… Он взял правее и глубже, отчаянно разгребая сплошной мрак. Тело опутывал холод, откуда-то из толщи воды накатывала тошнотворная слабость и целые картины прошлого. Переулок Брикброук, лица родителей… Дождливый вечер и окровавленное фото на полу. Доктор Китинг. Плечо уже не слушалось. Первая встреча с Эрикой, разговор о белом супе и начинке. Пьеса… Интервью, приезды по выходным. Кладбище и экскурсии в театр… Глубже, ещё глубже. Выдыхать тоже стало больно. Великолепная премьера и, для контраста, последующая ссора. Телефонный звонок. Ночь никому ничего не обещала… Но только обещал он сам. Руки наткнулись на мягкий материал, и вот уже Алекс уцепился за куртку Эрики, потянул вверх, перехватывая девушку поперёк талии. Он не говорил, что вернётся, но вернуть её поклялся. Выше. От десяти – назад, как по ступенькам, считая и сокращая последнюю долю воздуха в организме. Рывок – и… Поверхность была жизнью. Алекс вынырнул, кашляя, отплёвываясь, держа здоровой рукой дочь и из последних сил стараясь не уходить под воду. Холодный свежий воздух ворвался в измученные лёгкие, а до ушей донёсся низкий ровный рёв: со стороны баржи, сияя огнями, мчались два красавца-катера. «Спасены… Мы – спасены». Он прижал к себе драгоценную ношу. В глазах защипало от слёз, но горло отозвалось нервным резким смехом. Ради неё… Смог. Сделал. Перешагнул через точку в новое предложение. Запрокинув голову, он смеялся и плакал. Приближение катеров стёрлось из памяти, смазалось в цельный туман, откуда торчали фрагментами голоса, белые-белые коридоры и пучки круглых ламп. Лица в масках… Перепуганные Абрахам и Дэн, бегущие вслед за лицами… Они не должны были исчезать, но удерживать их перед глазами не получалось. - Я же говорил, что всё закончится хорошо, - прохрипел Алекс, разрешая туману унести себя…