Истинное Я

             Проснулась я раньше будильника, но несмотря на это, всё равно выспалась. Я была почти готова выйти из дома, как в мою дверь постучались.       — Доброе утро! — со своей лучезарной улыбкой поприветствовал меня Канкуро.       — Доброе. Опять миссия? — тоже улыбнувшись, ответила я.       — О, слава Богам, нет. Просто по пути из госпиталя решил заглянуть. Мне перевязку сделали, а ещё Темари выписали или, если быть точным, она сама себя выписала, — увидев моё удивление, он быстро продолжил: — Но я уговорил её отдохнуть дома. А вообще, — он немного замялся и стал более серьёзным. — я по личной просьбе.       Это интересно.       — Гаара, с ним что-то не то.       — Ты только заметил? — я улыбнулась.       — Сарказм? Мне нравится, но я о другом. Он слишком тихий. Вчера, после визита к тебе, мы пришли домой. На все мои вопросы и попытки пообщаться он не проронил ни слова. Переоделся, привёл себя в порядок и отправился на работу.       — Ночью?       — Да. Он всю ночь работал и сейчас там. Какую-то кипу документов разгребал.       — Да, за ваше отсутствие на его столе прибавилась пара-тройка огромных стопок.       Канкуро с небольшой укоризной посмотрел на меня.       — Что? Всё, что в моей компетенции, было выполнено в срок. Я же не могу подписывать документы за Каге, — небольшая пауза. — Что ты сейчас хочешь от меня?       — Поговори с ним. Ну так, как ты умеешь это делать. Скажи, что ему нужно на перевязку. Меня он вообще не слушает или делает вид, что не слышит.       Я глубоко вздохнула. День начинался интересно.       — Хорошо. Подожди немного в прихожей. . . .       Собрала свою сумку, поправила прическу и достала с полки достаточно увесистый чемодан первой помощи, который Канкуро сразу взял себе. На его немой вопрос ответила:       — Ты же не думаешь, что он пойдет в госпиталь?       Канкуро ничего не сказал, только пожал плечами.       В резиденции Каге было тихо. Когда мы зашли в кабинет, то первое, что привлекло моё внимание, это чистый стол Гаары. «А он трудоголик», — оценила я выполненную работу. Сам же Гаара стоял у окна. Он не повернулся: скорее всего, ожидал нас, так как видел подходящими к зданию. Его руки сцеплены за спиной. Напряжён. Чем-то недоволен.       — Доброе утро! — начала я.       Тишина, никакой реакции, будто меня не слышит. Канкуро жестом показал, что не наврал, когда говорил о странном поведении Гаары.       Я направилась к столу.       — Как самочувствие?       Но в ответ опять тишина.       Правило десяти секунд. Если нет реакции от собеседника, то после попыток растормошить, нужно заткнуться и подождать десять секунд.       На девятой секунде, когда я уже готовилась к следующей тактике, вдруг едва расслышала тихое: «Сомневалась». И пока соображала, верно ли услышала это слово, он повторил: — Ты сомневалась во мне, — чётко, но так же тихо.       Звучало как угроза. В голове быстро начали пролетать последние события.       Что и когда я сделала не так? Это было слово или жест? Моё поведение? Где ошибка?..       Я должна была как-то отреагировать, но не знала как. Время шло, сердце начинало бешено колотиться, а моей реакции так и не последовало. Гаара резко развернулся и сделал пару шагов ко мне. Я успела принять спокойный вид, давая понять, что в курсе, чем он недоволен. Но он был не просто недоволен: он был в гневе. Все мышцы его лица были напряжены. Обида, разочарование, злость и другое разнообразие эмоций. Все до единой меня пугали.       — Ты сомневалась, что я мог беспокоиться о тебе.       С этими словами он приблизился ещё.       Вот где я ошиблась. Усомнилась в том, что он способен думать о ком-то, кроме себя. Так вот почему мне показалось, что он что-то не договорил. Значит, всю ночь и все утро он думал только об этом, накапливал свои эмоции, а сейчас последует взрыв.       Передо мной стоял тот же человек, что и вчера в больничной палате. Но сегодня он мне не казался таким худым. Он был как скала. Огромная, чёрная и совершенно непробиваемая скала, которая двигалась на меня. Ни Канкуро, ни кто-либо другой сейчас не мог бы меня защитить. Сама и только сама. А лучшая защита, как говорится, — нападение.       — Я хочу вам напомнить, господин Казекаге, — мой голос стал серьезным и строгим, — что вы нарушили наш договор. Вы — глава деревни Песка, и если нарушаете договор, это можно расценивать как предательство. Да, признаю, я разозлилась, я была в гневе, — мысленно добавив: «такая же, как и ты сейчас». — и я имела на это полное право.       Гаара остановился. Я чувствовала, что Канкуро, находившийся сейчас вне поля моего зрения, так же как и я, затаив дыхание, ждет реакции своего брата. И она последовала. Взгляд перестал быть таким грозным, он больше не смотрел мне в глаза — куда-то в пространство между нами. Мышцы стали постепенно расслабляться. Сначала на лице, потом шея и предплечья. Он расцепил руки, и они медленно приняли положение вдоль тела. Сейчас главное не допустить, чтобы он замкнулся.       — Мы ошиблись, признали ошибку и больше её допускать не будем, — мой голос звучал уже мягко и успокаивающе. — Поэтому предлагаю забыть об этом инциденте, — немного наклонила голову, безрезультатно пытаясь поймать его взгляд. — Ты не делал перевязку, а это очень важно. Тебе нужно в госпиталь.       После этих слов, Гаара вновь посмотрел мне в глаза. Так пристально, словно искал ответы на мысленно задаваемые им вопросы. Затем медленно развернулся и сел за свой стол.       Конечно, ни о какой больнице и речи не идёт.       Я улыбнулась, посмотрела на Канкуро и протянула руку к чемодану первой помощи.       — Ну ты даёшь, — тихо произнёс Канкуро, подавая мне чемодан.       Я обошла стол с левой стороны, поставила на него чемодан, громким щелчком открыла замки, достала всё необходимое для перевязки. Всё это время Гаара непрерывно следил за моими действиями. Я также безмолвно посмотрела в глаза своему наблюдателю, а потом на полуплащ, в который он был одет. Гаара послушно, как ребёнок, поднялся с кресла, снял верхнюю одежду и сел обратно. Руку он мне не протянул, как и вчера. Я присела на край стола, взяла его за кисть раненой руки и положила к себе на колени.       Повязка в месте раны была пропитана засохшей кровью. Я слегка поморщилась, представив, как больно её сейчас будет отдирать.       — Тебе неприятно, — это был не вопрос, а утверждение, причём с укором. И почему мне должно быть приятно? Что-то изменилось, и я упустила этот момент.       — Нет, я просто поражена тому, как ты себя не любишь, — ножницами разрезала повязку и начала пропитывать её антисептиком. — За ранами нужно следить. При такой температуре и ненадлежащем уходе может произойти что угодно, вплоть до заражения крови.       Медленно и аккуратно сняла бинт. Обработав рану, наложила новую повязку.       Я знала, что обрабатывать следующую рану будет сложнее. Канкуро, словно почувствовав это, в своей беззаботной и весёлой манере спросил:       — Помощь нужна?       Но его остановил холодный взгляд брата.       Конечно, так он и позволил нам поменяться местами…       — Сними майку и встань передо мной, — попросила я, подготавливая бинты.       Боковым зрением увидела, что Гаара послушно выполняет мою просьбу. От позвоночника к затылку пробежали мурашки. «Смотреть только на рану!» — мысленно приказала себе.       Она оказалась не так ужасна, как рана на руке, но перевязка заняла больше времени, чем предыдущая. Было крайне неловко обхватывать Гаару и вообще находиться так близко. Его грудная клетка почти не шевелилась, и из-за этого казалось, что он не дышит. Но так надолго затаить дыхание невозможно, а значит, он контролирует его какой-то техникой.       Закончив, стала собирать чемодан. Гаара стоял неподвижно.       Сегодня смутить меня не получится.       Я встала, оказавшись достаточно близко, и заглянула в его глаза.       — Следующую перевязку надо будет сделать завтра. Пожалуйста, посети госпиталь.       Но стоило только совершить попытку уйти, как Гаара резким движением взял меня за запястье левой руки. Совсем не больно, даже как-то бережно. В комнате повисла мертвая тишина. Гаара смотрел мне в глаза не моргая, а его грудная клетка по-прежнему пугающе спокойна. Он был похож на крайне реалистичную статую, какие обычно выставляют на всеобщее обозрение в музеях. Я была готова поверить в то, что время остановилось, если бы не увидела еле заметные сокращения мышц на его лице. Он что-то хотел сказать, но почему-то не решался. Обдумывал фразу или её последствия. Так продолжалось несколько минут. Затем, так и не произнеся ни слова, он отпустил мою руку и сделал шаг назад, давая мне пройти. Я не стала задерживаться.       Из кабинета мы с Какнуро вышли вместе. Первым нарушил тишину он.       — Всё прошло лучше, чем я думал, — серьёзно, без своих привычных усмешек, произнёс Канкуро. — Твой клан действительно обладает уникальными знаниями о всей этой психологии.       — Но при всём этом, — продолжила его фразу я, — понять, о чём он думает иногда бывает невозможно.       — О, кажется, я смогу тебе кое-чем помочь, — с ухмылкой протянул Канкуро. — Вчера, когда ты выбежала из палаты, я сказал фразу, которую, возможно, Гаара мог не совсем верно понять.       — Так…       — Ну, я сказал, что молодые девушки, особенно такие красивые…       — Канкуро, ближе к сути! — немного со злобой.       — Ладно, ладно. Короче, я просто в шутку сказал, что так за кого-то волноваться и смущаться при виде кого-то могут только девушки, попавшие под власть Амура.       — Чёрт! — я остановилась и закрыла глаза одной рукой. — У меня к тебе только один вопрос. Ты действительно считаешь, что он понимает шутки?       — Вообще-то, миссия была сложная, я устал, и тут ты такая смешная. Я думал… Хотя, я даже не успел об этом подумать. Я всё исправлю, я поговорю с ним.       — О нет! Спасибо, ты уже поговорил. Сделай милость, просто помолчи. А я что-нибудь придумаю. …Потом. Явно не сегодня.