mistake

Пьяный гогот и удушливый запах дешевых сигарет — не спутники древнего циника с комплексом бога и непоколебимым пристрастием к дороговизне. Кэтрин остается лишь снисходительно воздеть глаза к потолку, досадуя на вселенную за Кола Майклсона, что даже будучи на том свете, умудряется находить себе сомнительных, себе подобных друзей. — Хватит топтаться за дверью, Китти-Кэт, думаю, даже Ник в Орлеане уловил этот цокот твоих каблучков, а мы оба знаем, как глух он бывает порой… — хохочет первородный идиот, и она с легкостью может вообразить, как в глазах цвета горького коньяка загораются лукавые искорки. Что же — вызов принят. — Думаю, Ник позволит мне вырвать тебе язык, когда отловит, наконец, ваши пакостные задницы, — мурлычет Пирс в тон ему, бесшумно поворачивая гладкую металлическую ручку двери незапертого кабинета. — О, да брось, Кэт, — хитро, будто мальчишка, задумавший новую шутку, улыбается ведьмак, опрокидывая в себя далеко не первую стопку излюбленного Клаусом односолодового виски. — Сегодня только отличная выпивка и сигареты. — А секс? — выгибает бровь, словно ненароком проходясь взглядом по наполовину оторванному вороту на рубашке Паркера, демонстративно расстегнутой ширинке развалившегося в кресле Майклсона и опрокинутому журнальному столику. Кай фыркает. Кол лениво выпускает в воздух кольцо едкого дыма. — Ты отвратительна, — округляет глаза перворожденный и, ероша короткие растрепанные волосы, пахабно перемигивается с Паркером. Кэтрин в ответ лишь кривит идеально очерченные алым губы. Она вдоволь насмотрелась на игры этих двоих во время заточения в магической тюрьме 1994-го, ставшей их личным адом на три персоны, почти сотню лет назад. Они играли: в покер, шахматы, чувства. А Кэтрин стряхивала с себя липкие сети искусной паутины, которую они придумали друг для друга шутки ради, целовала обоих, питалась обоими, привязала обоих. Им было отвратительно весело, почти сотню лет назад. — По крайней мере одному из вас уж точно не пережить встречу с Клаусом — он так щепитилен в некоторых вопросах… Холеные пальчики обхватывают запотевшее стекло бутылки, осторожно вынимая ее из рук ведьмака. Тот пошатывается, пьяно хихикая пиная носком ботинка разбросанные под ногами уже опустошенные им. Они держат Клауса за дурака, если считают, что он находится в абсолютном неведении о происходящем, уверен Кол, ухмыляясь крошечной камере, едва заметно мигающей меж книг на необъятном стеллаже. Их сердца могли бы украсить противоположную стену, если бы первородный не был так одержим каждым взглядом, каждым прикосновением Своей Катерины. Да и будто у него нет страховки… — Знаешь, что это, дорогуша? — интересуется Майклсон, взвешивая на ладони слепо поблескивающий серебром кинжал. — Эта вещица может усыпить моего брата однажды и навсегда, если потребуется. Кэтрин хмурится, умело скрывая за вздернутым подбородком и недоверчивой усмешкой внутреннюю дрожь, зябким холодком скользнувшую вдоль позвоночника. Кай же, напротив, загорается вдруг неподдельным интересом, будто заприметив желанную игрушку, от недавнего опьянения лишь шальная полуулыбка на чувственных губах. — И ты уверен, что он подействует? — Ты и сама в этом уверена, крошка Кэт, — он убирает орудие в карман своих пижонских джинс. — Бонни Беннет с радостью помогла мне с его изготовлением, — тянет, нарочито выделяя имя ведьмы, точно смакуя. Проходится кончиком языка по плутовски-припухлым губам, нагловытый вызов янтарем полыхает во взгляде. И Кэтрин готова поклясться, что глаза Паркера вновь медленно наливаются сталью, а на красивое, мальчишеское лицо маской угрозы ложится тень. По губам все еще блуждает улыбка. Так было всегда, когда темное, абсолютное безумие расправляло крылья у него в груди. Это то, что могла бы видеть Джозет Паркер в финальной кульминации своей жизни, не вонзи он ей нож в спину. С той же улыбкой он выпотрошит и ведьму Беннет, если сумасбродный Майклсон не наиграется прежде. Кол только смеется, считывая то же самое быстрее, чем долю секунды. Они оба предпочитают мешать любое проявление запретного чувства привязанности с грязью, не желая признать того, что вот-вот проиграют в собственной же игре.