mistake

— Снова влез в неприятности, Дэймон? Он как раз опрокинул залпом две стопки паршивой текилы, раздавив меж зубов дольку лимона; кислый сок брызнул на нёбо, защипал кончик языка. Потянуло горчащей на губах тревожной опасностью, а ведь этот первородный засранец лишь опустился рядом за стойку, передернув плечами под обтянувшей тонким трикотажем стальные мышцы кофты. Что ты потерял в этом Богом забытом городишке, Клаус Майклсон? — Два односолодовых со льдом, — скальпельно-сливочные интонации вспороли удушливый смог бара прямо над его ухом. Вдруг захотелось прокашляться, ополоснуть горло кипятком, чтобы ни слова, ни небрежно брошенные фразы, на которые знакомый ему Клаус редко скупился, не стало гвоздем в глотке, мешая выдохнуть. Он не повернулся. Это было бы излишне, первородный чувствовал запах его напряжения, и Дэймон знал, что не в силах противиться, не сейчас. Тот быстро пригубил ледяного виски, кубики на дне тихонько звякнули друг о друга; подтолкнул вторую стопку вампиру. — А то пьешь всякое дерьмо. Непонятные искры то ли едва удержимого веселья, то ли угрозы вспыхнули в сощуренных глазах мужчины, губы тронула скучливая усмешка. — И тебе привет. Страшный серый волк. Вернулся за Барби? — протянул старший Сальваторе, не удержавшись, искоса глянул в сторону собеседника, будто ожидая… чего? Злости, раздражения, тоски, быть может, любой эмоции, способной выдать истинные намерения гибрида. Но Клаус только коротко хохотнул, обнажая лукавые ямочки на щеках. На короткий миг становясь почти мальчишкой. Какие же глупости лезут в голову… А потом повернулся всем телом, словно впервые заметив сидящего рядом вампира. — У меня возникли некоторые проблемы, Дэймон, — пояснил он и добавил с нажимом. — И девушка твоего брата наименьшая из них. Облокотился на стойку, скользнул, как и прежде, отстраненным и равнодушным взглядом, от которого вдоль позвоночника невольно пробегал холодок, по лицу Дэймона, зацепил скулы, останавливаясь на губах. Сальваторе вдруг понял, что тот страшно устал. Понял и подумал, что эти холодные пальцы, задумчиво водящие по стеклу стакана, должно быть, обжигают, а губы… губы твердые и сухие, горькие от выпитого алкоголя… А ты лишился рассудка, Дэймон Сальваторе, не иначе… Клаус ухмыльнулся так бесстыдно и лукаво, будто прочел каждую мысль, каждое желание в его зрачках, будто вовсе и не был против. Это и пугало, и пьянило похлеще паршивой выпивки одновременно. Телефон на стойке вдруг настойчиво завибрировал, Дэймон не успел разглядеть на экране имя звонившего. — Уже заскучала, волчица?.. Встретил старого друга… — он весело подмигнул удивленно вскинувшему брови вампиру. — Нет, не ее… Хоуп в порядке?.. — обеспокоенно кивнул, переваривая ответ говорившего. — Хорошо… Понял. Скоро буду… Провел рукой по волосам, нервно облизнув губы. Раздосадованный и еще более уставший, чем прежде, он убрал телефон в карман, поднимаясь. — Хоуп — это… — Моя дочь, да. — Милое имя. Клаус еще раз внимательно глянул ему в глаза, натужно улыбнувшись краем рта. — Рад был повидаться, Дэймон. Он не стал дожидаться ответа, будто заранее принял к сведению все, что мог сказать и сделать Дэймон. Двери захлопнулись, в бар вошли две о чем-то весело щебечущие между собой девушки; Дэймон подумал о Елене. Клауса больше не было видно. Заказанная Древним стопка виски осталась единственным напоминанием о том, что эта странная встреча ему не приснилась. Глотнув еще прохладного виски, Дэймон криво улыбнулся подсевшим рядом за стойку красоткам.