mistake

Виски обжег язык, проезжаясь горечью в горло. Клаус закинул ноги на стойку, отсалютовал стаканом остановившемуся в дверях вампиру. Он ждал так долго. — Здравствуй, Стефан. Бесчеловечность тебе к лицу. Сальваторе засмеялся, как старому другу, толкнул от себя молоденькую студентку, которую привел с собой. Она упала и заплакала, когда кровь снова брызнула из пульсирующей раны на разорванной шее, а Клаус поманил его ближе, приглашая сесть рядом. — А я все не верил. Бедный, бедный Стефан, кто оказал тебе такую услугу? — Одна твоя старая знакомая. Помнишь, может, блондинка, доставучая, любит текилу и не любит тебя, — он улыбнулся улыбкой Потрошителя, которого они с Ребеккой оставили когда-то в Чикаго. Быть может, они снова вернуться туда, кто знает… — Я пошлю Кэролайн цветы. Клаус хлопнул его по плечу, вставая. Стефан глотнул из початой бутылки, мазнул языком по губам, окровавленным и ухмыляющимся, девчонка в углу начала затихать. Сальваторе кивнул в ее сторону: — Я вообще-то хотел подарить ее тебе. — Но? — Я забыл ей внушить, и она меня достала. Кричала, лягалась… так уматывает, знаешь ли. В кармане снова завибрировал телефон. Элайджа, Ребекка, или у кого там еще есть его номер… Он устал, устал, как никогда за эту тысячу лет, лишенную смысла. — Едем со мной, Стефан, — и это уже не просьба или предложение. — Как в старые добрые времена. Поморщился, подымаясь вслед за Первородным, дохнул в лицо тяжелым амбре из крови и алкогольной скуки. — Увезешь меня в Новый Орлеан и сделаешь своей любовницей, Клаус? — Будешь хорошим мальчиком, отдам тебе пару городов на десерт. К вечеру обоих уже не будет в городе, а на следующий день в газетах напишут о нападении животного в городке близ Мистик Фоллс. Вместе с Потрошителем они из всего мира сделают свой собственный кровавый Чикаго.

***

После того, как ведьма Далия забрала его маленькую дочь, Клаус Майклсон отказался от своей человечности, решив навсегда оставить Новый Орлеан.