Повороты

      Казалось бы, день был достаточно тяжелым и даже богатым на события в конце, но сон не шел. Как только Ханг закрывал глаза, перед его мысленным взором возникал образ светловолосого парнишки и его нереальные глаза. Вот наполненные слезами, блестят сквозь челку, вот лучатся радостью, достижения поставленной цели. «Надо же! Охапка травы может сделать кого-то счастливым. Никогда бы не подумал… А что делает счастливым меня? Деньги? Нет. Они были всегда, их хватало на жизнь, на самое необходимое, может, поэтому я их не ценю, так как многие? А что тогда? Слава? Но я не какой ни герой – просто наемник, да и не слава это вовсе – а просто репутация, репутация надежного профессионала. Тогда что? Чему я радуюсь? Ну… отдыху? Мягкой постели, вкусному ужину… Но разве это счастье? Тому, что остался жив? Но я никогда и не боялся смерти, и воспринимал все как должное… Семья? Друзья? Семьи давно нет, лишь несколько детских воспоминаний: в восьмую зиму меня отдали в школу наемников, как и многих из нашего селения – рук и ртов много – земли плодородной мало, наемники – это образ жизни нашего народа. Друзья? Да есть пара-тройка парней, приятно встретится иногда на дороге, но и это счастьем не назовешь… Женщина? Их было множество, они приходили и уходили не оставляя следа ни в сердце, ни в памяти… просто тени, просто удовольствие, как отдых, как ужин или кружка доброго эля… Что же тогда счастье для меня? Просто жить? Просто много осколочков, которые вместе и есть счастье? Или его и вовсе нет в моей жизни? И если б не лучащиеся глаза этого юноши, которые я увидел сегодня, то можно было бы подумать, что счастье – это просто слово и на самом деле его не существует…». Странные мысли бродили в голове Ханга сегодня, не давая ему уснуть. Раньше он никогда не задумывался об этом. Возможно, было не время? Или сегодня и его мир немного изменился, как мир этого юноши несколько дней назад? Возможно, сама судьба столкнула их на одной из тысяч и тысяч дорог этого мира, в захудалой придорожной корчме… Ханг фыркнул, - «Что за мысли приходят в голову?». Он развернулся и стал глядеть на юношу, сжавшегося в комочек на обрывках своей мантии в углу. Прислушался – Ллил спал, иногда вздрагивая, не то от холода, не то от кошмаров. «Надо бы его укрыть, а то еще простудится», - Ханг решительно поднялся с кровати и взял в руки одеяло. Всего два шага разделяло их, но когда Ханг уже готов был накрыть Ллила, половица под его ногой скрипнула, и юноша подскочил, в страхе забившись в угол, не понимая со сна, где он находится и что это большое и темное движется на него. - Ллил, успокойся, это всего лишь одеяло, я всего лишь хотел укрыть тебя, - тихо шептал Ханг, приближаясь с одеялом в руках, и с сожалением не видя понимания в дивных, но испуганных глазах. Он накинул на парнишку одеяло, укутывая, забившееся в сопротивлении тело, прижимая его к себе не в силах оторвать взгляда от этих необычных глаз. Наконец Ллил узнал его, немного, успокоившись, откинул голову на стену и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Крепкие руки, сжимая его в объятиях, причиняли тупую боль там, где еще не зажили свежие синяки. Он заскулил и попытался разжать объятия. Ханг ослабил хватку, но не отпустил. Напротив, подхватил на руки и перенес на кровать. Страх в глазах и стон подтолкнули Ханга к догадке, и он осторожно начал ощупывать юношу через одеяло и одежду, внимательно смотря ему в лицо. Ллил снова скривился, и попытался оттолкнуть причиняющие ему не нужную боль руки. - Раздевайся, - коротко приказал Ханг. Ллил сглотнул. «Что происходит, зачем? Неужели…». Обреченно он стал выпутываться из одеяла, потом расстегивать дуплет. Ханг в это время сделал ярче свет и стал рыться в своем рюкзаке. На небольшом столике, скорее даже табурете где стояла лампа появилось несколько пузырьков и коробочек. От них потянуло знакомым запахом, и Ллил стал раздеваться энергичнее, все больше уверяясь, что неправильно понял намерения своего спасителя. Ханг найдя нужную коробочку, обернулся чтоб застать необычнейшее в своей жизни зрелище: гибкое, стройное тело, белая мраморная кожа, правда, покрытая кое-где багровыми синяками; поднятые руки, запутавшиеся в рубашке. Наконец рубашка была стянута с головы и последним аккордом стала, упавшая на обнаженное плечо коса. Ханг сглотнул. Не мог припомнить, чтоб когда-нибудь, хоть одна из подружек обнажаясь, производила на него такое впечатление. Дивные глаза смотрели на него насторожено. Ханг мысленно встряхнулся и придвинулся поближе, открывая коробочку. Запах усилился. - О, это же вытяжка из брант-корня с добавлением придорожной травы, - оживился Ллил, - а еще, наверное, - он потянул носом, - да точно – там еще крестоцвет и листья решетника, и… - Я понял, что тебе известна формула этой мази,- прекратил его многословия Хант, нанося мазь на первый синяк. Ллил вздрогнул. Мазь приятно холодила кожу, но прикосновение чужих рук, прикосновение чужих мужских рук, рук не лекаря, а мужчины, наемника и его спасителя, и… они одни, в этой темной коморке, на краю света, на этой широкой кровати и… Ллил сглотнул, и закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям и уверяя сам себя, что пытается почувствовать лечебное действие мази, а не впитывает в себя необычные прикосновения сильных шершавых рук, что втирают мазь в его обнаженное тело. Поскольку синяков было много, то Ханг просто растирал его всего своими большими крепкими руками. Щеки Ллила залил румянец, дыхание участилось, сердце колотилось в груди как бешенное. Но внезапно все прекратилось, руки исчезли, оставив по себе лишь воспоминание и ощущение пустоты. Ллил вздохнул и открыл глаза. Ханг сидел рядом и смотрел на него. - Спасибо, - прошептал парнишка и, цапнув свою рубашку, попытался одеть, но снова запутался в застежке. - А больше нигде синяков нет? – почему-то хриплым голосом спросил Ханг. Ллил замер, синяки были. Он медленно поднялся, стоя на кровати, и стал расшнуровывать штаны, замялся ни миг, но потом, просто стряхнул их, оставшись перед наемником полностью обнаженным. Еще миг и вот он уже сидит на кровати сжавшись, обнимая колени. - Дай мазь, я сам, - и протянутая рука с тонкими длинными пальчиками. Ханг застыл, загипнотизированный видением, это ему почудилось или было на самом деле? Странный вечер, странная встреча, странная ночь… Почему так бьется сердце, пытаясь выскочить из груди? Еще раньше, когда он только коснулся парня, его теплой нежной кожи, почти как у девушки и все же не такой, под кожей бугрились хоть и небольшие, но мускулы. И так было необычно, но приятно касаться, проводить руками по его коже, втирая в нее целебную мазь. И так стало пусто, когда он закончил… А теперь это необычное видение. «Вот ведь, мракс! Я никогда не был с парнем, никогда даже не глядел на парней, да и на этого бы не поглядел если б не его глаза. Но ведь касался я не глаз? Касался я его и от этого прямо дыхание перехватило, что за мракс! Нет глупости все это, чушь…». - Давай я, руки все равно уже испачкал в мази, - вопреки собственным рассуждениям прошептал Ханг. Ллил помедлил немного, но потом кивнул, и вытянулся перед Хангом, указывая на несколько крупных синяков на ногах и бедрах. Тот стал растирать его ноги. Ллилу казалось, что руки Ханга прожигают его тело до костей, волнение накатывало на него, сжимая сердце и разгоняя кровь быстрее. А Ханг двигался так медленно, его руки массировали его ноги все выше, выше. Вот пальцы нежно коснулись бедра, провели по боку и вновь спустились почти до колена. Ллил точно помнил – с той стороны синяков не было. Он сглотнул и посмотрел на Ханга сквозь ресницы. Тот не отрываясь, рассматривал его тело, руки нежно скользили, поглаживая то бока, то ноги, то плечи. Ханг склонился над ним, заглядывая в глаза и замирая. - Тебе никогда не говорили, какие дивные у тебя глаза?- прошептал Ханг. Ллил снова сглотнул, невольно облизал пересохшие губы и замотал головой не в силах, что-то ответить. «Нет, никто, никогда не говорил. Никто меня не замечал, да и внешность моя самая обыкновенная для наших мест. Все тонкокостные, светловолосые и светлоглазые. Наверное, только южанину моя внешность могла показаться необычной. Да и кто меня видел? Родители? Когда пять лет назад они отправляли меня в академию на обучение, мне было всего двенадцать, и я был нескладным подростком с вечно растрепанной косой. Почти таким же я и остался. А в академии все ходят в мантиях и капюшонах. Там учатся, а не засматриваются на коллег. Нет, никто мне такого не говорил, хоть я и мечтал об этом где-то глубоко внутри. Ко мне никто никогда не прикасался, а вот так как сейчас и подавно…». - Нет, - выдохнул Ллил, не отрывая взгляда от не менее манящих темных глаз Ханга. Они тонули в глазах друг друга в этом обыденном месте в эту странную ночь… - Можно я тебя поцелую? – прошептал Ханг, почти касаясь губами губ Ллила. - Да, - выдохнул Ллил, чуть помедлив, - «Мой первый поцелуй…». Горячие губы коснулись его губ. Нежные, осторожные, сладкие, страстные… Ллил потерялся в ощущениях. Ему было немного страшно. Страшно, что он не умеет целоваться, страшно, что может сделать что-то не так. Но как, же ему хотелось, что б Ханг не останавливался, чтоб ласкал его губы своими, нежно посасывая, обводя их по контуру горячим языком. Ханг прильнул к губам Ллила как к благословенному источнику. Да, ему никогда еще не выпадала честь любить девственниц, но в этот миг ему казалось, что это здесь совсем не причем. А в том, что Ллил девственник он не сомневался. Тот был робок, смущен, весь дрожал и совсем не умел целоваться. Он, то притягивал тело Ханга к себе, цепляясь за его одежду как утопающий, то отталкивал его в страхе с замирающим сердцем. А Хангу хотелось дарить ему всю нежность, что скопилась за много лет. Ту самую нежность, которую он никому раньше не дарил, потому, что даже сам не знал, что она в нем есть, и что она - такая. Что хочется дотрагиваться губами, руками, ощутить всем телом, но так страшно сломать как, будто в его объятиях не человек из плоти и крови, а нежнейший цветок с хрупкими лепестками. Это, такое юное, горячее тело под ним. Напряженное, страстное, чувствующее. «Нет, такого со мной никогда прежде не было, это просто какое-то колдовство» - попытался прийти в себя Ханг, и отстранился от юноши, продолжая его рассматривать. Ллил всхлипнул, ощутив пустоту и холод, когда исчезли с его тела теплые руки. Открыв глаза, стал смотреть на тяжело дышащего Ханга. Но тот не вернулся и только продолжал смотреть. Прятать свое обнажено тело, пытаться укрыться не было сил, да и казалось Ллилу глупым, и все же сгорая от стыда из-за того что продемонстрировал свои чувства и желания он закрыл руками лицо. - Почему ты ушел? - прошептал он через время, не открывая лица. Ханг тяжело вздохнул, взлохматил свои волосы и отвернулся. Что он мог ответить юноше? Что он не смеет лишать его девственности? Это он-то, наемник? Смешно! Тем более, что Ллил сам практически себя предложил. Что ответить? Что считает это все неправильным? Что это все всего лишь страсть и животное желание, и завтрашние дороги разведут их навсегда, и он не хочет ломать парнишке жизнь? А может он тут-то как раз и не прав? И он может подарить ему ночь восхитительной близости, которой у того быть может больше никогда не будет? Если он зароется в свои пыльные трактаты и так и исчахнет над варевом очередного эликсира? Глупые вопросы и никаких ответов! «Да, зачем я вообще задаюсь всеми этими вопросами?» - Ханг сжал волосы в кулаках до боли. «Предложено – возьми, завтра все забудется…». Невесомое прикосновение к плечу. Ханг замер. Осторожное прикосновение губ к щеке. Закрыл глаза, впитывая необычные ощущения. Его погладили по голове. Ханг не выдержал и схватил Ллила, прижал его к себе, забывая о его синяках, сильно, крепко. Покрыл поцелуями его лицо. - Ты хочешь? Хочешь? - прошептал на ему на ушко, с бешено стучащим сердцем, ожидая ответа. - Да, - шепнул Ллил ему в ответ. Поцелуй. Нежный, тягучий, сладкий. Язык проникает в маленький ротик и Ллил замирает от новых ощущений. Бесконечность… но дыхания не хватает и Ханг отстраняется. Торопливо сдергивает с головы рубаху, и начинает расшнуровывать штаны. Горячее тело прижимается к прохладному, в коморке уже совсем не тепло. Но это только сильнее распаляет желание. Ллил весь дрожит, его твердая плоть говорит о взаимном желании, больше, чем могут сказать слова, но Ханг снова медлит. - Завтра мы расстанемся, и быть может, никогда не свидимся снова, - отвечает он на удивленный взгляд Ллила. - Это будет завтра, - вопреки здравому смыслу шепчут юные губы. И два тела, наконец, сливаются в единое целое.