Там на неведомых дорожках

В штабе сектора Сехун следит за полковником У пристально и со всем возможным тщанием, подозрительные личности исчезают из поля зрения оного еще прежде, чем успевают обратить на себя внимание. С одной стороны, Сехун его понимает, все-таки молодой здоровый мужик, организм требует, а на базе ничего такого случиться не может, потому что за секс с Крисом Минсок открутит выступающие органы лично. Да и слишком уважают его там. С другой, карьера О Сехуна лично зависит от целомудрия Криса, придется его обеспечить, хочется тому или нет. Сехун утешает себя тем, что руки у Криса по-прежнему есть, совсем без секса не останется. С леденящим душу неудовольствием капитан До Кёнсу смотрит в отчеты, потом на Сехуна. Сехун понятия не имеет, что там не так, но лицо делает самое честное. — Чтобы он ни с кем, нигде, — внушительно говорит Кёнсу. — Даже с тобой. С тобой особенно. Сехун бы мог оскорбиться, но Кёнсу не оценит. Кёнсу держит его карьеру в руках и лучше его не бесить, как бы ни хотелось. А хочется, признаться, очень… — Так точно. — Три дня, — бормочет себе под нос Кёнсу, — всего три дня, я смогу, я выдержу. Сехун понятия не имеет, про что он конкретно, но на всякий случай слушает внимательно. Кёнсу, впрочем, выставляет его из кабинета, потому что шестым чувством угадывает, через сколько секунд в коридор выйдет Крис. Следующие три дня Сехун проводит с командиром, не отлипая. Крис сидит в библиотеке, пьет в баре, поддерживает профессиональные связи, ходит на встречи и совещания (туда Сехуна, к сожалению, не пускают, но целомудрие Криса вроде бы сохранено) и пока что ведет себя благопристойно, но Сехун все равно бдит. Настолько, что на третий день едва не заходит в кабинку вслед за Крисом — чтобы убедиться в отсутствии жаждущих личностей, разумеется. Капают слюной на Криса все практически поголовно, Сехун уже и себя подозревать начинает. К концу сверки данных Сехун мечтает улететь на базу, кто же знал, что его обязанности в такой ад превратятся. Вечером третьего дня Крис стоит в их общей комнате, расстегнув верхние пуговицы форменной сорочки да так и застыв. — Скажи, меня так трудно любить? — С чего вы взяли, полковник? — наедине с Крисом можно позволить некоторые вольности, он не формалист. — Я слишком много требую? Слишком мало согласен давать? Со мной нельзя договориться? Плохой характер? Или меня просто не за что… — Все с вами в порядке. — Ладно, забудь. — С вами все в порядке. Не только в вас дело, — повторяет Сехун и вспоминает, что по сюжету он о драме Криса и Кёнсу не знает.— Вы хороший человек, но от нас, бывает, не все зависит. Вы думаете о себе хуже, чем на самом деле есть. — Это ты сейчас мне так изящно посоветовал держать себя в руках? — усмехается Крис. — Минсок обычно прибавляет «буквально». Это был сарказм? Сехун почти вовремя прикусывает язык, он официально капрал все-таки. — Хотите, я подержу? Впервые за долгое время Крис искренне смеется. — Спасибо. Кёнсу хорошего адъютанта мне подобрал. У Сехуна на секунду перехватывает дыхание. А он-то надеялся, что Крис не знает. — Это взаимовыгодное сотрудничество. Вам Минсок рассказал? — Крис вешает китель на плечики и улыбается. — Минсок-хён? — Даже с учетом твоего звания и места службы, он все-таки майор. — Почему никто не верит, что я обычный капрал? — расстроено тянет Сехун и садится на кровать. Это и правда уязвляет, на этой базе все видят его насквозь. — Я же такой простой парень… Крис треплет его по волосам. — Ты умный и милый. — Я? — в том, что он милый, его еще никто не обвинял, даже в детстве стеснялись. — Ладно, я смогу это пережить. — Особенно, когда улыбаешься. — Этот факт ранит меня в самое сердце, — Сехун подозрительно смотрит на Криса. — Если бы вы не были моим начальником, я бы все сделал, чтобы затащить вас в постель на ближайшие лет десять. Переставайте быть таким обаятельным. — Тебя только это останавливает? Сехун мысленно стонет, падает на колени и вопиет «За что-о-о-о-о?..» — Давайте вы прекратите меня смущать, мне с утра ваши отчеты сдавать. А вам с медслужбой о новом враче договариваться, вы помните? — Нет. — Ну, теперь помните, — Сехун вытягивается на своей постели и делает вид, что засыпает. Крис еще некоторое время ходит по комнате, потом тоже ложится. Утра Сехун ждет как благословения, через двенадцать часов они улетят назад. Улетают они, правда, вечером, потому что их новый врач уже здесь, а два рейса делать глупо. Увидев имя в бумагах, Сехун недоверчиво щурится, да и кто бы на его месте поверил, что к ним отправят капитана Чжан Исин, героя войны и светило. Исин улыбается и треплет Криса по щеке, Крис целует ей руку и вообще выглядит счастливым, впервые за все время, что Сехун его знает. Кажется, он недооценил дурдом, в который его Кёнсу отправил. Вместе с Чжан Исин приходит аккуратненькая невзрачная медсестра Ким Сохи, которую никто особенно не замечает. На базе новость о враче воспринимают с воодушевлением. За врача были попеременно Чон Тэгун, который медицину некоторым образом знал, но обычно был занят, и Ким Чунмён, по штатному расписанию кадровик и к медицине имевший отношение больше профилактическое. У обоих лечиться было то еще удовольствие, правда, и поводов возникало немного. Исин и Минсок тискают друг друга вполне искренне, Ким Чунмён смотрит неодобрительно и даже печально, а Ким Чонин, должность у которого странная, но что делать, раз есть, теряет дар речи. Исин и его треплет по щеке, отчего Чонин смущается уже совсем и хочет провалиться сквозь землю. Следующие несколько дней Исин и Сохи проводят, инспектируя лазарет, а Сехун отдыхает душевно и физически, охрана морального облика Криса утомила его не на шутку. Минсок требует полного отчета о поездке, особенно его интересует моменты с Кёнсу, Сехун подозревает даже, что Минсок в курсе, а потом уходит в командирские покои и до следующего утра их обоих не видят. Сехун погружается в ежедневную рутину. Пересчитывает банки с пятью видами тушенки, подшивает отчеты, лежащие у Криса на столе (про себя Сехун сомневается, читает ли Крис их вообще, все происходящее на базе он знает и так), ругается с Минсоком на тему заявок на еду, следит, чтобы Крис ни с кем не оставался наедине, даже если это зам по кадрам. Особенно, если это зам по кадрам, он не доверяет влажному взгляду Чунмёна. Но это же база, что здесь может случиться, думает Сехун. Здесь все проверенные, все свои. После изучения лазарета Исин приступает к изучению личного состава. Каждый на базе проходит через ее теплые нежные руки, ощупывается, просвечивается и сдает уйму анализов. После этого Сехун получает список рекомендаций по продуктам и новое развлечение. Спорить с Минсоком он любит и без повода, не пользоваться такой возможностью нельзя. Минсок тоже следит за целомудрием Криса вполглаза, но постоянные визиты в лазарет к Исин его почему-то не напрягают. А Сехуна напрягают, там отличная большая кровать, он проверял. Однажды Сехун прокрадывается в лазарет и видит обнаженного Криса на той самой кровати. От неожиданности Сехун едва не выпадает в приоткрытую дверь шкафчика. Поле зрения увеличивается, он видит, что Крис обнажен по пояс, Исин вообще не, зато в ее руке электроды. Она налепляет их на Криса, снимает показания с монитора, ставит укол в плечо и занимается прочей медицинской чертовщиной. Попутно Сехун узнает, что Криса, оказывается, когда-то ранили в правую руку и теперь она не вполне настоящая, а нормально за ней ухаживать, естественно, некому. Сехун задумывается. Это выходит, он неполное досье Криса читал? Процедуры тем временем заканчиваются, Крис одевается и уходит, а Исин остается, Сехуну приходится просидеть в шкафу до вечера. Вылезать под взглядом ее сияющих глаз не хочется. Но оно того стоило, Сехун спокоен за целомудрие Криса и в лазарете, когда там нет медсестры Ким Сохи. И когда есть, тоже спокоен, что они сделают, в присутствии Исин. В том, что Исин интересуется Крисом хоть чуть-чуть, Сехун искренне сомневается, она именует секс межполовым взаимодействием и даже не понимает, что с ней флиртуют почти все — Сехун тоже, но Сехун-то как раз по соображениям конспирации. Поэтому, когда в один прекрасный день Крис после лазарета идет к себе, Сехун и ухом не ведет. А когда через каких-то пятнадцать минут из его кабинета выныривает встрепанная Ким Сохи, падая прямо Сехуну в объятья, он понимает, что Кёнсу его распнет. У Ким Сохи только что был секс. Заглянувший в приемную Минсок сразу понимает, с кем, а ведь со стороны кажется, что с Сехуном. Минсок хватается за голову и беззвучно орет, а потом так же беззвучно матерится. Сехун согласен с ним полностью. — Вы больше на нашей базе не служите, — чеканит Минсок через минуту, когда Сехун ее отпускает. — Следующий рейс послезавтра, с ним и улетите, приказ я напишу. — Но я… — пищит Ким Сохи. — Я вас больше не задерживаю, — холодным голосом Минсока можно резать металл. Ким Сохи просачивается в коридор и растворяется, будто ее и не было. Минсок ерошит волосы и сетует на несправедливость мира долго, красочно и нецензурно, Сехун даже заслушивается. Минсок, конечно, боевой офицер и не ромашки в десанте собирал, но такой образной речью не все поэты похвастать могут. Дверь кабинета открывает Крис и смотрит на Минсока недоуменно. — Зачем ты опять потрахался не с ним, заче-е-ем, — вопрошает Минсок, страдальчески глядя на Криса. — У нее глаза такие же. Минсок застывает в позе обоерукого фэйспалма. — Пойдемте, у нас совещание. Минсок тащит их обоих в кабинет Криса. На столе нет почти ничего, пол покрыт смятыми бумагами, кресло перевернуто. Сехун присвистывает. Крису как будто неловко. — И о чем мы будем… совещаться? — Ты, — Минсок наставляет на Сехуна палец, — не выполнил свои прямые обязанности, я не позаботился о дисциплине, а у тебя депрессия и недотрах. — Нет у меня… — Недотраха? — Депрессии, — вяло возмущается Крис. — Если бы это помогло, я бы сам тебе дал, — тоскливо говорит Минсок. Сехун кашляет от неожиданности. — Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что я подчиненный? Крис печально кивает: — Да, я знаю, пора с этим заканчивать. — Ни черта ты не знаешь! Ты сам, только что, нарушил Устав и заставляешь меня идти на должностное преступление! Меня! — Вот это да, а Сехун и не знал, что Минсок умеет так орать. При нем он ни разу голос не повышал. — Я понимаю, тебе плохо, но службе от этого плохо быть не должно! Хватит, больше я тебя покрывать не стану. А ты… — А я ничего не скажу, — быстро говорит Сехун. — Ничего не было, Ким Сохи не смогла достойно нести службу в сложных условиях арктического пояса планеты с жизнью недарвиновского типа и подала рапорт о переводе. — Минсок… — Это последний шанс. Сделай уже что-нибудь со своей любовью. — Сделаю. Сехун не сомневается, сделает. На Криса последние события тоже произвели впечатление.