Coda

У Сантаны не хватало терпения на прощания. Она стояла рядом с открытой дверью BMW, барабаня наманикюренными ногтями по крыше. Блейн посмотрел на нее с дружеской настороженностью и отправил Курта в город с поцелуем в щеку и тихим: — Веди себя хорошо. Моментом позже они уехали, Сантана резко сорвалась с подъездной дорожки, оставляя за собой облако пыли. Блейн с большим удовольствием провел бы тихий день с мужем. Дел было немного, а Курт уезжал в Нью-Йорк через два дня. Но альтернатива — таскаться от галерей к модным бутикам вдоль улицы Филлмор, сражаясь с толпой в разгар праздничного сезона снаружи Macy на Площади Объединения — привлекала его еще меньше. И, откровенно говоря, день в Сан-Франциско будет полезен для Курта, если только он вернется домой в целости и сохранности. Вскоре Блейн обнаружил, что бесцельно бродит по дому: убирается, расхаживает, делает вид, что работает, сосредоточившись больше на путешествии Курта на восток, чем на домашних делах. Он почти не сомневался, что бывший босс Курта собирается уговорить его вернуться к работе. И Куинн Фабрей знала, что единственный путь к сердцу Курта лежал через ужины в лучших ресторанах с винной картой мирового класса. Он прислонился к кухонной столешнице и выглянул в окно, освобождая мысли и рассматривая подъездные ворота на виноградник внизу холма. Облако пыли внезапно показалось на дороге. Курт и Сантана не должны были вернуться до вечера, а члены команды планировали начать работу только со следующей недели. На сегодня не было назначено доставок. Он взял ключи, солнцезащитные очки и быстро вышел на грязную дорогу. Рядом со входом он увидел приближающихся посетителей: черный административный Мерседес, который использовался для перевозок небольших туристических групп по винной долине. — Ох, нет, они не посмели, — пробормотал он себе под нос, разворачивая свой грузовик на сто восемьдесят градусов и перекрывая им дорогу. Дверь автобуса открылась, и мужчина средних лет в черных широких брюках, лоферах и поло вышел наружу. Блейн остался сидеть, сложив руки на руле. — Здравствуйте! Вы именно тот, кого мы искали… — Возвращайтесь в свой фургон, разворачивайтесь и уезжайте с территории, — спокойно сказал Блейн. — Честно, мы бы сообщили дату приезда, но он не планировался. — Не сомневаюсь, — ответил Блейн. — «Рапсодия» не проводит туры. — Да ладно. Помогите парню выйти из положения. Я знаю, что обычно вы этого не делаете, но я привез целый автобус важных персон, которые настаивали на том, чтобы я доставил их сюда. Что мне было делать? — Сказать им «нет», — заметил Блейн. — Показать им надпись, на которой говорится: «частная собственность», пока вы везли их сюда. — Клянусь, если вы просто… просто поприветствуете их? Может, дадите им попробовать одно из ваших вин? Они купят ящики, клянусь. А если нет, то я куплю. — Вы тот самый человек, который был здесь на прошлой неделе, да? — Мы заплатим вам за беспокойство. Блейн услышал достаточно. Он выключил зажигание, поставил грузовик на тормоз и выпрыгнул из машины. — Спасибо, мужик, — сказал водитель. — Думаю, вы не поняли, — ответил Блейн. — Мне не нужны ваши деньги. И я обещаю, что ни одно мое приветствие для этого фургона, набитого туристами, не будет стоить даже чаевых. Вам пора уезжать. Сейчас. Блейн слышал приглушенные голоса из автобуса, где пассажиры начали собираться возле открытой двери и бокового водительского окна. — Это он. — В чем проблема? — А он горяч. — Вот мудак. Блейн усмехнулся. — Вам пора уезжать. Скажите своей группе, что они могут попробовать «Mezzo» и «Allegrezze» в «The Girl and The Fig» на площади. И в следующий раз, когда вы притащите сюда группу, я вызову полицию.

♥♪☼

День прошел в тумане раздражения. Блейн ответил на письма, а потом долго ругался себе под нос. Он достал большой чемодан Курта из кладовки, а затем некоторое время пялился на стену. Он решил отвлечься и побегать по делам. Блейн мог поставить дополнительные решетки для винограда, что позволило бы занять мысли хоть чем-то на теплом, открытом воздухе в грузовике. Он подозвал свистом собаку, убрал крышу и прыгнул за руль, ворча себе под нос, когда проезжал мимо главного входа: — Я должен купить чертовы ворота с сигнализацией. Напряжение оставило Блейна на извилистой дороге с Джеймсом Брауном, но это несильно помогло. Его мысли блуждали, и он думал о прошедшем годе — двух годах — и о событиях и переменах, которые можно было добавились к перечню «слишком много, слишком быстро». Сантана, может, и изводила его, но он чувствовал себя неуютно, став публичной личностью в винной индустрии Сономы. Одно дело предлагать помощь или даже лидерство среди своих, и совсем другое ― быть примером для подражания (или главным представителем) местной торговой ассоциации. И Сантана сильно подталкивала его к этому. Блейн не получал удовольствия от признания, что он заработал, выиграв в этом винном соревновании. И сейчас мир пытался наживаться на нем, даже если сам Блейн был не в деле. Виноградник был его детищем. Конечно, он планировал расширить его — в конечном итоге. Но внезапно возросшая слава «Рапсодии» принудила его сделать это. Соседи пытались заработать на известности завода, предлагая прилегающие земли на продажу задолго до того, как Блейн надеялся купить их. Это стало бы большим вложением, и единственным способом контролировать стоимость и защитить свою собственность было купить ее раньше, чем Блейн надеялся. «Я этого не планировал», — думал он про себя. Нужно было столько согласовать, и не ему одному. Блейн видел, как Курт борется, пытаясь приспособиться к темпу, который, возможно, не был у него в крови. Он бы никогда не стал виноделом, несмотря на его приложенные усилия, чтобы научиться бизнесу и заполнить профессиональные пробелы с тех пор, как он оставил «Вкус». Блейн не мог не задуматься, не заставлял ли он его отойти от своей прошлой жизни слишком быстро. Курт оставался почетным винным редактором во «Вкусе» еще шесть месяцев после их свадьбы. Технически, он все еще имел это звание. Он наблюдал за вторым «Вызовом Вкуса», написал несколько колонок и немного поездил от имени издания пару месяцев. А потом, однажды вечером, пока они стояли на кухне и мыли посуду, Курт положил последнюю тарелку в шкаф, убрал полотенце и объявил, что оставил журнал навсегда. — Я хочу больше делать здесь, — сказал он. — Я хочу помогать тебе. Попытки Блейна научить его виноделию просто не имели полной отдачи. Курт был мастером продукта, но процесс — другое дело. В нем, вероятно, было слишком много химии, отвечал он. А Курт ненавидел химию. — Я могу помочь управлять бизнесом, и это немного освободит тебя, чтобы ты мог проводить больше времени, занимаясь именно вином, — говорил он Блейну. — А потом я буду его пить. Курт сменил род деятельности без жалоб, но Блейн все видел и чувствовал. Иногда Курту просто нужно было свалить из дома. Блейн уже видел, как его муж менее чем за год был связан и задушен сельской жизнью. И что Блейну оставалось? «Не много», — говорил он себе, вдавливая педаль газа и включая стерео в грузовике. Блейн ощущал, как кровяное давление повышается, а его внимание понижается, пока он ехал по последней извилистой дороге Сономы, прежде чем слиться с открытым пространством Северного шоссе.

♥♪☼

Смеясь и жонглируя пакетами из магазинов, Сантана и Курт ввалились в дом около восьми вечера. — Муж! — заорал Курт. — Vem aqui, chaparro! (Иди сюда, коротышка!) — закричала Сантана, и Курт посмотрел на нее, приподняв бровь. — Предупреждаю тебя, Сантана, однажды я выучу испанский. Блейн вывернул из-за угла кухни с перекинутым через плечо полотенцем для посуды. — Похоже, вы повеселились, — сказал он. — Кофе? Ужин? Ибупрофен? Курт бросил пакеты в фойе и подошел к Блейну. — Кофе, чай или я? — он усмехнулся, неловко пытаясь оставить поцелуй на щеке Блейна, но вместо этого едва коснулся ее, не рассчитав расстояние между ними. — О, прошу, — сказала Сантана. — Чтобы ты знал, твой мужчина протащил меня по всему городу сегодня. — Могу представить. Кажется, вы купили достаточно украшений для целой площади. — Нет, но когда начинаешь с нуля и у тебя есть елка таких размеров, нужны какие-то начальные материалы, — ответил Курт. — Хочешь посмотреть? Курт принес пакеты и начал распаковывать коробки с украшениями и завернутые в пузырчатые упаковки безделушки, пока Сантана рассматривала свой телефон, уже заскучав. — Я пойду, — сказала она. — А вы повеселитесь. И, Блейн, я включила тебя в голосование в Бюро. Смирись. — Но… Прежде чем он имел возможность начать спорить, Сантану словно ветром сдуло из дома прямо в ее машину. Она не собиралась давать Блейну даже шанса сказать «нет». Он посмотрел на взъерошенного Курта и покачал головой. — Знаешь, я собираюсь убить ее, — сказал Блейн, его голос набирал обороты, напрягаясь с каждым словом. — Я убью ее и спрячу тело, а ты не скажешь ничего и не заявишь на меня, потому что я твой муж. Курт прикусил губу, сдерживая грозящую вырваться улыбку, и кивнул. Блейн закрыл глаза и выпустил смешок. — Я убью ее. — Конечно, убьешь. Клянусь, мы сделаем это так или иначе. Курт взял его за руку. — Плохой день? — Ох, это? — ответил Блейн, махнув рукой в сторону входной двери. — Это только десерт. — Это ведь не такая большая ответственность, правда? Положение в Бюро только номинальное. В смысле, речь или две? Встретить несколько важных персон? — Курт попытался заставить слова звучать безобидно и обыденно, но выражение лица Блейна олицетворяло отвращение. — У нас снова останавливалась туристическая группа сегодня. — О, нет. — Та же компания, что и три дня назад. — Тот же результат? — У-угу-у. — Ох, черт. — Неважно, звоню ли я и говорю с управляющим, пишу ли письма или указываю на надпись «частная собственность», они продолжают возвращаться. Я собираюсь поставить ворота с сигнализацией, если это продолжится. Курт потянулся к Блейну, чтобы поцеловать его в висок, а затем опустил руки на плечи мужа, медленно массирую напряженные мышцы вдоль его спины. — И кто-то звонил сегодня и спрашивал, могут ли они забронировать свадебное торжество. В смысле, шарики… Курт медленно провел большим пальцем, надавливая и выводя круги у основания шеи Блейна, изредка помечая его плечи легкими поцелуями. — Ты ― местная знаменитость. Это пройдет. — Я так заработался, что почти пропустил поворот на пути к Сарана Роза сегодня. Руки Курта дернулись, когда он внезапно остановился. — Что? Ты не попал в аварию? Все в порядке? — Нет, нет. Я вовремя исправился. Но на другой стороне улицы был коп, — сказал Блейн. — Ох, нет. — Он отпустил меня со словесным предупреждением, когда узнал меня. — Видишь? — заметил Курт. — Преимущества известности. — Я не хочу этого, Курт. На самом деле я, кажется, помню, как говорил что-то про такой эффект почти два года назад. Если цена за то, чтобы продавать больше вина, ― наше уединение, тогда мне не нужно продавать больше вина. — Ш-ш-ш-ш, все нормально, — тихо сказал Курт. — Все уляжется. Я обещаю. — Конечно. — Эй, хочешь увидеть, что я привез тебе сегодня? — Жду, затаив дыхание, — ответил Блейн. — Эй, не вини мужа, — сказал Курт, быстро целуя Блейна, прежде чем разместиться среди пакетов, поглаживая место на полу рядом с собой. — Иди сюда. Он поставил пару больших пакетов перед собой. В первой коробке находилось винтажное украшение из золотого и бордового стекла, которое Курт нашел в маленьком магазинчике. Всплески цвета задавали тон, сказал он: глубокий красный — цвет хорошего вина, а перламутровый золотой напоминает позолоченные буквы на этикетке вин «Рапсодии». Блейн кивнул и заглянул в другой пакет, в котором была широкая металлическая сетка, пестрящая рядами золотого, персикового и малинового. Он нахмурился. — Просто доверься мне, — сказал Курт, — и передай тот пакет. Блейн одними губами произнес «ладно» и сделал так, как сказал Курт, отдав ему огромный пакет, заполненный, по крайней мере, дюжиной симметричных коробочек. — Откуда это? — спросил он. — Нет. Это сюрприз, — отрезал Курт, доставая коробку за коробкой из пакета и наконец отдавая одну Блейну. — После вас! Тот открыл простую черную коробку, ее содержимое было накрыто бумагой с логотипом Сан-Францисского Симфонического Магазина. Он развернул ее и увидел маленькое деревянное украшение, миниатюрную мандолину*. — Прости. Я купил ее в подарочном магазине, — сказал Курт, пожимая плечами. В следующей коробке была меленькая флейта. В следующей ― ударные. Затем литавры, арфа, гобой. К тому времени, как Блейн открыл все коробки, у него был почти весь собственный миниатюрный оркестр. — И еще, — пробормотал Курт, потянувшись к маленькому синему рельефному пакету. Завернутая в кожу коробка была похожа на ту, что продавались в ювелирных магазинах. Блейн насмешливо посмотрел на Курта, прежде чем молча открыл ее, и его челюсть отвисла, а взгляд помутнел в момент осознания. — Счастливого Рождества, — поздравил его Курт. — Как?.. — Я отправил им дизайн больше месяца назад, — признался Курт. — Тебе нравится? — Курт… — Блейн поднял взгляд, встречаясь со взглядом Курта, а затем снова опустил его на коробку. Он поднял украшение ручной работы с атласной подкладки и осторожно повернул в руке. Ювелир сделал идеальный объемный логотип «Рапсодии», кладда** из двух перевернутых скрипичных ключей из золота четырнадцати карат. — Ты давно это планировал, да? Курт лишь улыбнулся. — Оно идеально. Несколько часов спустя Блейн отошел назад, чтобы рассмотреть дерево, которое Курт наконец уговорил его помочь нарядить. «Неплохо». Курт превзошел самого себя — ель была старомодной, с тонким намеком на «Рапсодию», без дешевых подарочных украшений из магазинов Винной Страны. Не было гроздей, стекла или бутылок, и все же дерево кристально чисто отображало дом. — Она красивая, — признался Блейн. — И ты потратил состояние. — Да. Да, потратил, — согласился Курт, поправляя украшение, чтобы свет падал как надо. Он отступил с гордостью за самого себя. — Будешь еще когда-нибудь подвергать мои идеи сомнению? — Конечно, — сказал Блейн, наклоняясь для поцелуя. — Всегда. — Я же говорил тебе, что закончу раньше, чем уеду в Нью-Йорк. Блейн задержался на секунду с ответом. — Что ты и сделал, — заметил он, внезапно прозвучав так, словно снова растерял весь энтузиазм. Курт слышал напряжение, закравшееся в его голос. Он больше не мог отвлечь внимание Блейна украшением елки. — Что происходит? — спросил Курт, убирая несколько упавших кудрей со лба Блейна. — Она выглядит прекрасно, — ответил тот, глядя на дерево. — Ты уже говорил это. А теперь скажи, о чем ты думаешь на самом деле? — М-м-м? — Иди сюда, — сказал Курт, взяв Блейна за руку и потянув к дивану. Он сел рядом и опустил голову на плечо Блейна. — Я знаю, что у тебя был… день. Но я также знаю этот голос. Мой «задумчивый Блейн» снова вернулся. И не пойми меня неправильно, задумчивый Блейн горяч, но он также заставляет меня беспокоиться. Что не так? Блейн вздохнул, продолжая смотреть на ель, и наконец откинул голову на спинку дивана, уперев взгляд в потолок. Прошла минута, прежде чем он ответил. — Курт, ты счастлив?