И жили они долго...

      Кажется, если у меня не отберут полотенце, я протру эту чашку до дыр. Гейл с наслаждением надкусывает пирог, отпивает кофе. Я же не могу думать ни о чём, кроме как о наших новых соседях. Я не могу рассказать это мужу! Вспоминаю ночное видение… Пит не может быть жив! Во мне борются два человека: первый отчаянно хочет, чтобы всё предвидевшееся оказалось сном, а второй… А второй безумно желает ещё раз посмотреть в эти глаза… - Ты какая-то рассеянная с утра? – Гейл тянется за поцелуем.       Смотрю на губы мужа и уворачиваюсь в самый последний момент. Губы скользят по щеке, Гейл опускает глаза. - Понятно… Позвони Эффи, она пришлёт тебе ещё пачку этих таблеток…       Он думает, я нервничаю из-за того, что таблетки заканчиваются. Не представляю, что будет вечером, если новым главой действительно окажется Пит. Стряхиваю эти мысли. Мало Питов в Панеме что ли? Нужно обязательно сходить к Хеймичу. - До вечера, - Гейл скрывается в прихожей.       Стоит только двери захлопнуться, я падаю на ближайший стул. Пит… Что же теперь будет? Он женат? Судя по всему да… Мне не стоит думать об этом. Но где-то в самой глубине души маленький червь ревности начинает копаться во мне. Я слышу его противное шевеление, отчего жить больше не хочется. Как он выжил? Почему не приехал раньше? Почему вообще никто не сказал, что он жив? Вопросов собирается уйма, а ответа нет даже на один.       Слёзы давят меня изнутри, дышать нет сил. Опускаю голову на руки… Хочется снова оказаться там возле реки и завершить начатое – нырнуть с головой. Понимаю, что у меня совсем нет сил распутывать этот клубок, хотя ничего ещё и не закручивалось. Беззвучно плачу, слёзы стекают по щекам, по подбородку. Неприятное мерзкое чувство пожирает меня изнутри. Я замужем. Я сделала правильный выбор. Я счастлива?       Хлопок двери приводит меня в чувства. Подскакиваю на месте, ладонью смахиваю слёзы. На пороге стоит Хеймитч. Мы смотрим друг другу в глаза. Он всё знает… - Я так понимаю, ты в курсе? – старик садится рядом.       Киваю в ответ. Боюсь, что произнеси я ещё хоть слово, на мои рыдания сбежится вся Деревня. - Да уж… Мы в заднице, Китнисс… - Ты хотел сказать, ты в заднице, Китнисс?       Ментор приобнимает меня за плечи, прижимает к себе. Хлюпающие звуки ещё долго разносятся по дому, пока у меня просто заканчиваются силы плакать. - Ты знал, что он жив? – делаю глоток воды, чтобы успокоиться. - Узнал с полгода назад… - Как ты мог мне не сказать? – стакан летит в сторону ментора. - Эй-эй, детка, потише… А что бы это изменило? Ты на тот момент уже носила фамилию мужа. Ты бы бросила его? Уехала к Питу? Я надеялся на его благоразумие, что он не вернётся… Но, похоже, парню сорвало голову… - В каком смысле? – я действительно ничего не понимаю. - Когда Плутарх рассказал мне, что Пит выжил и прекрасно поживает себе в Пятом, я и подумать не мог, что он когда-то вернётся сюда, раз уж столько скрывался… Месяц назад Пит звонил мне… Я рассказал о тебе… А что мне оставалось делать? – старик разводит руками, увидев моё лицо. – Он тогда пробормотал что-то невнятное, но, как я понял, он сам женат и вполне счастлив.       Что-то больно упирается прямо в сердце, я даже подпрыгиваю на месте, от неприятных ощущений. Он женат. Та девушка, она его жена. - Как он… Как он выжил? - Понимаешь, Китнисс… Тринадцатый – это ведь не только катакомбы… Люди бежали в неизвестность, кто-то добрался до исчезнувшего Дистрикта, кто-то скрывался в пещерах, потому что назад им пути не было… Пита спасли как раз таки вторые. Не понимаю только, почему парень не возвратился сразу же после лечения… Пока… Пока всё можно было бы исправить… Ну а дальше всё как у всех… Карьера, женитьба… - Дети? – боюсь услышать ответ. - Нет. Пока нет… По крайней мере он о них ничего не упоминал. - Ты уже был у него? – смотрю в упор на Хеймитча. - Нет. Я не знал, что это он будет новым главой миротворцев. Поверь мне, Китнисс, я бы тебя подготовил…       Сидим с Эбернети на кухне ещё около часа. Каждый думает о своём, но оба о Пите. Я боюсь даже подумать о том, что ждёт меня вечером.       Я иду провожать Хеймитча, не могу заставить себя не смотреть в сторону новых соседей. Жена Пита активно гребёт мусор во дворе. Она улыбается, приветливо машет мне рукой. - Привет, новым соседям! Я – Мари, - она явно настроена на знакомство.       Хеймитч тянет меня в сторону такого родного дома. Подхожу к калитке, тяну дверь на себя. Я делаю шаг на навсегда запрещённую для меня территорию. - Китнисс… Китнисс Эвердин, - протягиваю ей руку. - Вы ведь тоже участвовали в революции? – она жмёт мне ладонь уверенным движением. - Да… Немного… - странно, что она не знает, кто я. - Не Эвердин, а Хотторн, - Хеймитч поправляет меня. – Она недавно вышла замуж. А я Хеймитч Эбернети. - Хеймитч! Муж много рассказывал про вас! Говорит, вы стали для него как отец, - блондинка жмурится на солнце.       Она очень милая… На ней яркое платье в цветочек, что придаёт её образу определённый деревенский шарм. Я не могу её ненавидеть, но и подругами нам не быть. - Я слышала, вашего мужа все считали умершим? – Хеймитч одёргивает мою руку. - Да! Представляете, мы нашли его с папой в пещере! Ещё бы немного и я бы лишилась своего главного человека. Я бы предпочла, конечно, остаться в своём родном Пятом дистрикте, но Пит говорит, тут у него много незавершённых дел. Это – его Родина.       Сердце пропускает удар… Незавершённых дел… Не Я ли являюсь тем назавершённым делом? Тошнота подкатывает от этой мысли, ноги сами несут меня обратно в дом. Слышу, как Хеймитч что-то бормочет в моё оправдание…       Набираю ванну полную водой, окунаюсь с головой. Я задерживаю дыхание на столько, на сколько это возможно. Когда уже становится совсем невозможно без кислорода выныриваю на поверхность. Кожей чувствую присутствие мужа в комнате, поэтому наскоро вытираюсь полотенцем и выхожу из ванны. Гейл сидит на краю кровати, он не смотрит на меня, но я чувствую себя жутко виноватой. - Завтра вечером приём, в честь нового главы миротворцев… - его голос твёрд. – В честь… Пита Мелларка. Он приказал быть с жёнами.       Всё только начинается, верно? Когда революция окончена, я с уверенностью могу сказать про нас с Гейлом «и жили они долго…», а вот какой будет конец поговорки, никто не знает.