И жили они долго...

      После революции не все приняли новые законы, то есть приняли все, но не все живут по ним. Гейл однажды уже выезжал на подобные «мероприятия», но буквально на пару дней. Мы тогда жили ещё с Хейзел. Сейчас же он покидает меня на пару недель, с его слов, и отправил его туда, как я понимаю, Пит…       Муж прижимает губы к моему виску, как будто прощаясь навсегда, целует волосы. Чувствую его губы, мурашки пробегают по коже. Я боюсь того, что будет после его отъезда. Я уверена, что Пит навестит меня уже сегодня ночью. - Не уезжай, пожалуйста… - вдруг поможет? - Китнисс, ты как маленький ребёнок… Это не моя прихоть. Отправляют наряд, я ведь не один еду туда. Всё будет хорошо, я скоро вернусь…       Мы оба понимаем, что я боюсь не за его жизнь – ей ничего не угрожает, а за наш брак, за наши отношения. Но поговорить об этом смелости не хватило.       Муж поднимается в вагон, целует мои сухие губы на прощание, прижимаясь всем телом. Через несколько секунд вижу его улыбку в окне купе, Гейл грустно улыбается, машет мне рукой. Сил нет даже ответить, поэтому я просто провожаю его взглядом. Хочется бежать за поездом, умоляя остаться… Но…       Но где-то внутри меня сидит дьявол, который ждёт наступления сегодняшнего вечера, которому не терпится столкнуть меня с Мелларком, доказать, что я не такая уж и хорошая жена. Глубоко в подсознании я уже знаю, что я сдамся. Я не смогу устоять.       Дома я падаю на диван и долгих три часа просто смотрю в потолок. Я ожидаю приговора, но ожидание прерывает телефонный звонок. Тянусь к трубке, слышу дыхание на том конце провода. Сомнений нет. Это он. - Алло? – спрашиваю для приличия. – Я вас не слышу…       Звонкое клацанье раздаётся в трубке и через секунду только частые гудки нарушают тишину.       Он проверяет. Проверяет дома ли я. Скоро зверь выйдет на охоту. Не понимаю, зачем я это делаю, но я достаю из шкафа самое красивое бельё, нежное шёлковое платье. Аккуратно причёсываюсь, добавляю капельку парфюма за ухо и на запястья. Я сумасшедшая.       На улице быстро темнеет, нет сомнений, что через пару минут Пит будет здесь. Фары подъезжающей машины к дому напротив озаряют мою гостиную. Незаметно подкрадываюсь к окну, вижу, что это служебная машина главы миротворцев. Пит приподнимается на заднем сидении, протягивает руку шофёру, прощаясь. Через открытую форточку, слышу, как хлопает входная дверь его дома. Незамедлительно Мари появляется на пороге. Она льнёт к мужу, но Пит только сухо её обнимает, даже не поцеловав. Любящий муж так не сделает. Шальная улыбка скользит по моим губам. В глубине души я понимаю, что это ненормально – радоваться чужим разногласиям, но я не могу сдерживать себя.       Сейчас он поужинает, дождётся пока Мари уснёт и придёт ко мне… Мне страшно. Но назад нет дороги. Сажусь на диван, осматриваю себя в боковое зеркало – красивая. Проходит час. Два. Через окно вижу, как тухнет свет на кухне Мелларков и зажигается в спальне. Она уснёт и Пит придёт. Прислушиваюсь к каждому шороху, в ожидании его шагов. Спустя полчаса меня тянет ко сну. Отгоняю сон, я должна дождаться Пита! Решаю подняться в комнату, не запирая дверь. Присаживаюсь на кровать, не даю себе даже сомкнуть глаз. Он придёт…       Пит не пришёл. Ни сегодня. Ни завтра. Ни послезавтра. Каждый из этих вечеров заканчивается одинаково – я глотаю горькие слёзы, проклиная Пита, Мари и Гейла вместе с ними.

***

      Поднимаю тяжёлую голову с подушки. Слёзы - не есть признак хорошего сна: опухшие глаза, отёкшие веки, волосы сбились в колтун. Я не могу спокойно спать, зная, что Пит спит, обняв свою любимую жёнушку. Я предала Гейла. Мысленно, но предала. Смеюсь, представляя, что было бы, если бы Пит всё-таки пришёл в одну из этих ночей. Я ненадёжная. Я глупая. Любой может обмануть Китнисс Эвердин… Ой, простите, Хоторн! Смех переходит в истерику, заливисто смеюсь на всю комнату, обхватываю колени, раскачиваюсь из стороны в сторону. Резких хлопок двери внизу заставляет меня заткнуться. - Кто? – тяну на себя одеяло, будто это мне поможет.       Дура. Я не закрывала дверь, ожидая Пита. На улице утро, но что-то заставляет сердце биться сильнее. Слышу как кто-то поднимается наверх, видимо услышав мой голос. Забиваюсь под одеяло, будто мне это поможет. Это мужчина – понимаю по тяжёлым шагам. Вжимаюсь в кровать, дыхание учащается, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет. Наблюдаю, как чья-то рука тянется, сбрасывая с меня одеяло.       Мир раскалывается надвое. Он пришёл. Я вижу его заинтересованные глаза, теперь он смотрит в упор на меня, как будто изучая, вижу, как взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах, но спускается ниже, к груди. Понимаю, что на мне только прозрачная ночная рубашка, которая не скрывает, а наоборот оголяет прелести моего тела. - Что тебе нужно?       Не знаю, что нужно Питу, но я точно знаю, что нужно мне. - Принёс тебе письмо от мужа, - только сейчас замечаю белый конверт в руках блондина.       Форма ему очень к лицу, она делает его ещё более мужественным. Таким сильным, непробиваемым и …желанным. От моего взгляда не ускользают мелкие шрамы, которые тонкой сеткой опутывает его прекрасное лицо. Пит много страдал. - Им нельзя писать напрямую… Наши люди отправляли продовольствие и привезли письма.       Принимаю конверт из его рук, так же не покидая постели. - Ты заболела? – Пит снова смотрит в мои глаза. - Ты не пришёл, - с опозданием, но понимаю, что сказала это вслух.       Пит щурит глаза, не понимая о чём я. - Ты-не-при-шёл. Ни вчера. Ни позавчера. Ты-не-при-шёл, - произношу я по слогам. - А должен был?       Он специально издевается надо мной? Закатываю глаза, скалю зубы в безумной улыбке. Он делает вид, что ничего не понимает. Очень смешно, Пит Мелларк! Будто совсем не знает меня! - Будто и не было тех ночей в поезде! Будто и не было тех картин в твоём купе! Будто и не было тех поцелуев! – выплёвываю фразы ему в лицо. – Будто и не было меня!       Опираюсь на локти, запрокинув голову. Смех вырывается из моей груди. Смеюсь долго, смеюсь громко, смеюсь безумно. Он не любит. Он никогда не любил. Чувствую влагу на своих волосах, вода стекает по моим плечам, проникая под ночную рубашку. Она впитывается в простынь, свежую простынь, которую я перестилаю каждый вечер, в ожидании Пита. Резко распахиваю глаза – Пит стоит с пустым графином из-под воды. - И часто такое бывает? – какой же он равнодушный. - С тех пор, как ты воскрес – частенько, - разговариваю с ним на равных.       Будто во сне наблюдаю, как оседает фигура Пита. Моё затуманенное сознание не сразу понимает - он рядом, в каких-то десяти сантиметрах. Протягиваю руку, касаюсь его небритой щеки. Колючий… Мне не важно, что он подумает, но я не прощу себе того, что не воспользовалась моментом. Пусть я буду себя ненавидеть уже через минуту, когда он покинет мою комнату, но я безумно хочу поцеловать его. Последний раз. Прикрываю глаза, тянусь губами. Наталкиваюсь на преграду, втягиваю воздух и выдыхаю ему в губы. Растягиваю момент, ласкаю языком его язык. Пит не сопротивляется, и я решаюсь открыть глаза. Лучики утреннего солнца путаются в его ресницах, длинная тень от которых запала под глазами. Ощущаю аромат такого родного дыхания, кажется, я была неполноценной без этого вкуса. Спустя долгие секунды парень смыкает губы, открывает глаза. Туман в глазах выдаёт Пита с головой – он хотел этого поцелуя. Парень тяжело поднимается, не сводя с меня глаз, движется к выходу. - После полуночи… - На Луговине… - завершаю я за Пита.       Я закрываю глаза, падаю на подушку. Если и есть рай и ад после смерти, мне никогда не быть в раю.