И жили они долго...

      Ожидание способно заставить передумать. Весь день я не нахожу себе места. Утро начинается в ванной, день заканчивается на кухне. Чай не согревает – меня бьёт озноб, кажется, поднялась температура. Что бы ни случилось, я пойду на Луговину.       Гейл пишет, что придётся задержаться ещё на пару недель – ситуация выходит из-под контроля, так что усиление миротворцами на данный момент просто необходимо. Он скучает, но выбраться домой раньше, чем через неделю не получится. Вспоминаю образ мужа… Я поступаю с ним нечестно, я предаю его чувства, его надежды… Если сегодняшний вечер сложится так, как я думаю, вряд ли я смогу смотреть в его глаза с любовью. Не понимаю, что со мной происходит… Я терпеть не могу обман и предательство, и так легко предаю мужа.       К вечеру поднимается жар, такой сильный, что я с трудом понимаю, что вообще происходит вокруг. Разум говорит остаться дома, но я сопротивляюсь: подбираю тёплые брюки, свитер, ищу старую отцовскую куртку. Провожу рукой по старой, потрёпанной временем и погодой коже… Грустно, что молодость уходит… Куртка выглядит раритетом; даже смешно надевать её сегодня, но хочется быть той Китнисс, которую знал Пит, а не той, которой я стала без него.       Причёсываю волосы, собираю их в косу. Передо мной снова та девушка, что пять лет назад боролась за свободу, та, которая убила ни одного человека, та, которая стала переродком для самого близкого человека.       Настенные часы бьют без четверти полночь, пора выдвигаться.       Голова кружится от количества кислорода, который мгновенно заполняет лёгкие, стоит мне покинуть пределы дома. Ноги меня плохо слушаются, но я стараюсь держать равновесие. Поднимаю глаза на небо – каждая звезда наверху особенная, нет второй такой же. Папа когда-то учил меня распознавать созвездия: в лесу эти знания не раз меня спасали, когда приходилось задержаться допоздна. Нахожу Большую Медведицу и выдвигаюсь прямо навстречу ей – там Луговина. Там Пит…       Он уже ждёт меня… Подкрадываюсь сзади. Почему-то становится страшно – о чём мы будем говорить? Получается, мы оба предатели. Предаём семьи, моральные устои… Мне – плевать. Ему – не знаю. - Не понимаю, если честно, зачем мы это затеяли?       Голос парня меня пугает, он так и сидит, не повернувшись. Присаживаюсь рядом. Я благодарна сумеркам, которые скрывают мой безумный взгляд и пылающие щёки; благодарна ночи. Глаза привыкают к темноте, и через пару минут я могу разглядеть лицо Пита. Он, видимо, с работы – мундир ему очень к лицу. - Я до сих пор не верю, что ты жив… - кладу голову на плечо парня. - Можешь меня потрогать, - он улыбается. - Я уже трогала, сегодня утром, - но всё же провожу рукой по его плечу.       Чувствую как напрягаются мускулы, мышцы твердеют. Провожу кончиками пальцев до кистей парня, сплетаю наши руки. - Почему ты не появился раньше? – с мольбой смотрю прямо ему в лицо. – Почему? Я не могла с тобой расстаться… Ты ведь обещал, помнишь? Всегда… - Ну ведь ты нашла своё счастье? Без меня… - Без тебя – это не счастье.       Мы сидим молча, слушаем трель кузнечиков. Не могу насладиться его запахом, он родной. Он самый родной мне человек, который остался в живых… - Ты так и не ответил… Где ты был? - его молчание злит. - Где ты был всё это время?! – повышаю голос, кровь приливает к голове, больно давит на виски. Возможно, она кружится от его близости. - Знаешь… Ещё в школе, я очень хотел «вылечиться» от тебя, но Арена в этом мне не стала помощником – я увяз в тебе по самые уши. Моя смерть была отличным шансом решить эту проблему. Было больно, очень больно. Мари, в каком-то смысле, стала моим проводником в новую жизнь. Я люблю её, смог полюбить.       Одна его фраза рушит всю прелесть этого вечера. Он её любит. Её, а не меня. - А я? Меня ты… - отодвигаюсь от парня. - Я не понимаю… Я думал, что нет. Был уверен, что смогу быть счастлив. Без тебя. Ты, я смотрю, тоже не долго страдала… - Не смей так говорить! Ты не знаешь, что я испытала! Ты даже себе не представляешь, что я испытываю сейчас… У меня не было выбора, за меня снова всё решили… Сначала «поженили» с тобой, потом с… - дыхание перехватывает. – Я всегда любила только тебя. Ты не понимаешь…       Я сказала это вслух, я призналась прежде всего самой себе. Я люблю Пита. - Зачем ты это сейчас говоришь, Китнисс? Ничего уже не изменить… Я не опускаю руки, я просто хочу быть реалистом. Я не хочу снова обжечься о твой огонь. - Нельзя изменить прошлое, но будущее всё ещё в наших руках.       И я смелею. Сложно контролировать свои действия, когда у тебя температура за сорок, когда Пит рядом, когда сердце разрывается от безысходности. Провожу ладонью по его щеке, тяну парня на себя. Взгляд скользит по его лицу, нагло разглядываю родные губы. - Ты ведь знал – я всегда твоя. С первого поцелуя, и до последнего… - слова смешиваются со слезами. – Там, в пещере, я стала настоящей с тобой впервые, с первым прикосновением к твоим губам. Я стану для тебя такой столько раз, сколько ты захочешь. - То есть, ты сдаёшься? – Пит заключает моё лицо в ладони. – Ты станешь предательницей, Китнисс… - Только если вместе с тобой, - на выдохе накрываю его губы.       Руки скользят по шее парня, пальцы вплетаются в волосы. Я чувствую себя дома в его объятиях. - Господи, как я скучала… - шепчу в губы парню. - Как я скучал, - не верю, что это реальность.       Я сдаюсь. Сдаюсь ему на милость. - Пойдём ко мне… - тяну Пита с земли. - Это ваш дом, Китнисс… - Ко мне домой…       Я давно не заходила в наш дом. Он уцелел после бомбёжки; изначально я хотела остаться там, не было желания возвращаться в Деревню, но Гейл решил перебраться в особняк.       Бывший Шлак не сияет огнями как Город, но я чувствую себя здесь в безопасности. Я крепко держу руку Пита и не планирую отпускать. Точно не сегодня.       Ощущаю его горячие губы на своей шее, обжигающее дыхание распаляет моё желание. Целую его лицо: губы, глаза, ресницы, скулы… Как же я скучала. Тяну парня в свою бывшую комнату – место, которое было всегда только моим убежищем. Прим – единственная, кого я сюда подпускала. Пыль щекочет нос, но я не могу думать ни о чём, кроме парня, который гладит мою спину, запустив руку под футболку. - Ты женщина, Китнисс… Ты совсем другая, - ощущаю на себе его взгляд. - Я всё та же… Для тебя я такая, какой ты меня видишь…       Снимаю через голову свитер и майку, руки тянутся к замку на брюках. Пит перехватывает мои ладони, заставляет посмотреть на него. - Ты не обязана, Китнисс… Обратного пути не будет.       Он снова думает о моей чести, о моём браке. - Я не хочу сворачивать.       Я просто не представляю, как смогу вырваться из его плена.       Тяну замок вниз, стягиваю брюки до колен. Наверное, я выгляжу жалко. Я готова молить Пита о близости, но мне ни капельки не стыдно. Только сейчас замечаю, что он даже не расстегнул ни одну пуговицу на мундире. Он уйдёт. Слёзы заполняют глаза, главное - не расплакаться… Что он снова делает с тобой, Китнисс?       Как по команде, Пит расстегивает по очереди одну за одной пуговицу на своей одежде. Стягивает майку, мои пальцы тянутся к ширинке его брюк. Мы стоим друг перед другом - абсолютно голые, но я не чувствую стыда. Он – моя половина. Он – тот, без кого нет полноценной жизни.       Делаю неуверенно шаг вперёд, захожу за спину парня, прижимаюсь бёдрами к нему. Руками провожу по гладкому животу, опускаю руки ниже. Тяжёлый выдох доносится из его груди. Если гореть – то вместе с ним. Пит разворачивается ко мне, ощущаю его напряжение на своём бедре. И мир взрывается...       На каждое действие найдётся противодействие? Тяжёлое мужское тело прижимает меня к стене, ощущаю спиной прохладу дерева. Страсть распаляет, накрывает с головой. Забрасываю одну ногу на бедро парню, открываюсь для него полностью. Горячие губы накрывают мою грудь, играют с сосками. Хочется кричать от удовольствия. Всё совпало: шёпот Пита, который преследовал меня во время близости с мужем, и парень передо мной. Теперь у моего любовника одно лицо. Ладонями надавливаю чуть ниже спины моего мужчины, предлагая не тянуть и заполнить меня полностью. - Ты осмелела… - шепот над самым ухом вызывает волну мурашек. - Только рядом с тобой…       Я не чувствую себя лидером, не чувствую себя подчинённым – мы равны с ним. Приподнимаюсь на носочках, позволяя Питу слиться со мной в одно тело. Мы – единая конструкция: полноценная и законченная. Стон срывается с моих губ, как только чувствую в себе его напряжение. Пит притягивает меня ближе, ещё ближе, невыносимо близко… Не чувствую спины, кажется, он вдавил меня в стену. - Пит… - шепот в воздух. – Сильнее… Пожалуйста...       И Пит слышит меня. Дыхание сбивается, горячие потоки воздуха обжигают мою кожу. Мы горим в огне, который заберёт нас обоих, уничтожит всё, что было до… - Девочка моя… Никому тебя не отдам…       Толчки внутри ощущаю всё чаще, разум мутнеет, кажется, нет ничего реального, кроме его губ на моём теле, кроме этого напряжения внутри. - Не останавливайся, прошу тебя… - двигаюсь навстречу.       Пит входит до упора, задерживается на пару секунд внутри… Ещё несколько секунд и мир рухнет. Ощущаю, как бьётся его пульс внутри меня, разрывает моё тело, позволяя растворяться в этом мгновении.       Спустя долгие мгновения я затихаю в его руках. Пит тяжело дышит, уткнувшись носом в мою шею. Парень сжимает меня до хруста костей, оставляя синяки на коже, но меня это не волнует. Мурашки покрывают мою кожу - тут прохладно. - Нам пора… Мари меня потеряла.       Слёзы стекают по моему лицу. Он предпочтёт забыть эту ночь.       Но я согласна быть для него любовницей. Лишь бы для него...