И жили они долго...

      Когда-то давно я дала слово перед всем Дистриктом, что никогда не предам Гейла. И в горе, и в радости… Прижимаюсь крепче к Питу, вдыхая аромат его тела. Я даже не представляю, что будет, когда вернётся муж. Мы с Мелларком встретились ещё не раз, и далеко не два – я не могу им насладиться. С каждой новой встречей, я даю себе слово, что это будет последний раз, но уже вечером бегу в свой старый дом, где испиваю его до последней капли, доводя до изнеможения. Для Мари у Пита ночная смена. - Что с нами будет? – приподнимаюсь на локте, смотря сверху на его идеальное лицо. - Не знаю… Ты бы снова предпочла всё забыть? – напряжение в его голосе чувствуется за версту. - Я не смогу забыть, даже если очень захочу…       Касаюсь его губ – это ещё не поцелуй, но и не дружеское прикосновение. Провожу языком по нижней губе, слегка прикусывая нежную кожицу. Пит отстраняется, но только для того, чтобы принять положение надо мной. Я совершенно обездвижена им, но эта теснота жутко возбуждает. Он раздвигает мои ноги коленкой, делая меня совершенно раскрытой для старых, но каждый раз будто новых эмоций. - Я не дам тебе забыть… Ни одно моё прикосновение… Я буду тебе сниться… - он смотрит прямо в глаза. - Я согласна, - еле шепчу в ответ. – С тобой я на всё согласна…       Наверное, мой голос звучит очень сексуально, потому что в следующие секунды ощущаю, как Пит заполняет меня полностью, до упора. Хрип вырывается из груди, я будто слышу его со стороны - я не способна на такую страсть: муж часто шутил, что я слишком зажата, не даю воли эмоциям даже под покровом темноты. Сейчас же я чувствую себя снова той Сойкой, которая сгорала в огне, цепляясь за жизнь, и Пит – мой костёр.       Толчки становятся резче, пот стекает прозрачной каплей по его плечу. Тянусь губами к нему, накрывая горячую кожу. Пит вздрагивает, отстраняется на секунду, но только, для того, чтобы смутить меня своим взглядом. Не отвожу глаз, двигаясь навстречу парню, позволяя заполнять меня снова и снова… Одна рука Пита тянется к спинке старой кровати, другая сжимает мою грудь, но я не чувствую боли. Скрип жутко возбуждает, кажется, я не смогу перенести эту сладкую муку без последствий. - Китнисс… - Пит шепчет в самое ухо, проникая языком в ушную раковину.       Стоны переходят в крики, парню приходится зажимать мне рот ладонью. Кусаю свои губы, его ладони, его пальцы… Боль смешивается с наслаждением, доводит до безумия. Тело подаётся вперёд: между нами нет ни миллиметра. Прижимаюсь к Питу, вздрагивая последний раз, и падаю на горячие простыни… Пит делает пару движений; замечаю, как открывается его рот в крике, который больше похож на всхлип, и замирает через секунды после меня. Отталкиваю его руками, позволяя лечь на вторую половину кровати.       Мы оба молчим, но слова и не нужны… Нахожу руку Пита под одеялом, прижимаю её к своей груди. Он полностью расслаблен, позволяет мне делать с ним что угодно. Но уже через минуту снова ощущаю приятное покалывание где-то ниже живота… Парень приятно сжимает сосок… Эта ночь никогда не закончится…

***

      Солнце красит горизонт рассветом… Мы с Питом сидим на крыльце моего дома в Шлаке, любуемся утренним туманом… Прикрываю глаза, прячу лицо на плече парня. Хотелось бы сидеть так вечно – вдвоём. Чувствую на себе его взгляд, приоткрываю глаза и слежу за любимым из-под ресниц. Лучи путаются в его волосах, ресницах… Тянуть к нему, ловлю губами солнечный зайчик, целую ресницы. Пит прикрывает глаза, блаженная улыбка появляется на его лице. - Хотел бы сидеть так вечно… - его голос дрожит.       Слёзы скапливаются в уголках глаз, смахиваю их ладонью… Счастье, которое у меня украли. Птицы шумят за забором в лесу, который теперь открыт для всех. Не хочется думать о том, что будет дальше, поэтому я просто наслаждаюсь тем, что есть. - Пора…       Поднимаюсь с крыльца, протягиваю ладонь Питу. Я боюсь с ним расставаться, боюсь, что он не придёт в следующий раз. Мы идём через заросли кустарников, которые затянули дом, и прилегающую территорию – тут давно никто не живёт. Пит крепко сжимает мою руку, ослабляя хватку только тогда, когда мы подходим к Луговине – здесь обычно наши пути расходятся. - Ты придёшь вечером? – смотрю с мольбой в его глаза. - Если ты хочешь… - он дёргает плечами.       Меня не устраивает такой ответ - выходит, я принуждаю его к этим ночам. - Я не хочу, чтобы ты делал это только потому, что я хочу… Я хочу, чтобы ты сам меня хотел… - разворачиваюсь и бреду в сторону Деревни.       Он молчит. Не идёт за мной, но и не уходит. Кажется, птицы везде – они в моей голове, они взрывают мой мозг, наполняют округу гамом. Я и сама птица. Креплюсь из последних сил, чтобы не разреветься прямо тут, нужно отойти на безопасное расстояние. Когда я уже отхожу на добрую сотню метров, даю волю эмоциям: глаза наполняются слезами, неприятно тянет где-то внутри, в области сердца, слюна заполняет рот, затрудняя дыхание. И в эту минуту я слышу его шаги… - Постой… - Пит совсем рядом. – Я не хотел тебя обидеть, Китнисс… Но неужели ты никогда не задумывалась: к чему приведут эти наши отношения? Скоро вернётся Гейл, а Мари моя законная жена… Мы с тобой такую кашу заварили...       Я не могу себя заставить повернуться к нему лицом, так и стою спиной, с опущенными плечами, которые вздрагивают от рыданий. - Но что бы не случилось… - он тяжело вздыхает, - Как бы всё не закончилось… Китнисс, - Пит обнимает меня, разворачивая к себе, - я никогда не чувствовал того, что пережил с тобой… До Арены, на Арене, после Арены, сейчас…       Тянусь за поцелуем… Он придёт, я уверена. - До вечера, - Пит ласково гладит мои скулы.       Сердце бешено стучит, когда я подхожу к нашему особняку в Деревне. Первое, что бросается в глаза – распахнутое на кухне окно. Трусливо поднимаюсь на крыльцо, толкаю дверь - открыта. Кажется, стук моего сердца слышен по всей округе. Крадусь на цыпочках в комнату.       Сердце падает в пятки – мой муж сидит в кресле возле окна. - Привет… - Гейл поднимает уставшие глаза. – Где ты была?       Вопрос в лоб, как пуля. Последняя была бы как раз кстати. Смотрю на мужа, мысли судорожно путаются. Цепляюсь за одну из придуманных мною легенд. - У Хеймитча, - кажется, я не покраснела. - Ты была не у него, - он встаёт и медленно движется ко мне. – Кстати, где объятия и поцелуи? Или ты не соскучилась? - Гейл больно хватает меня за запястье, прижимает к себе. - Мне больно, - пытаюсь вывернуть руку, чем делаю себе только больнее. - Ты даже пахнешь им… Мелларком, – он морщит нос. – Хорошо устроилась… Муж за порог… Продолжение сама придумаешь? - Я была у Хеймитча! – продолжаю стоять на своём. - Хеймитч уже неделю в Капитолии! – Гейл швыряет меня на кровать, садится рядом.       Я пропала. Слёзы льются сами, но я не замечаю их. Стыдно смотреть на мужа. Ты знала на что идёшь, Китнисс… - Уходи. Прошу тебя, - голос Гейла дрожит. – Я не смогу, Китнисс… Мне даже прикасаться к тебе противно… - Ты сам меня бросил! Я просила тебя остаться! - кричу сквозь слёзы. - Я доверял тебе… Доверял, как самому себе… Ты… Ты ведь всегда его любила? И даже, когда со мной, тогда… Первый раз, помнишь? Ты ведь его представляла? Неужели я тебе был настолько противен?       Гейл ложится рядом, приподнимается на локтях. Я не могу ничего сказать. Он прав. Стыд разъедает меня изнутри. - Я съеду через пару дней, Китнисс… Поживи пока в своём доме в Шлаке… Мне просто некуда… Мама с новым мужем… - Я уеду, оставайся, - не даю ему завершить.       Я уеду. Я не смогу жить в этом доме. Как сказал Пит – «это ваш дом». Куда? Пока не знаю. Я противна самой себе. Секунды тянутся нескончаемо долго, слышу, как они маятником отстукивают у меня в голове. - Почему ты так легко меня отпускаешь? – на выходе из комнаты поворачиваюсь к мужу. - Потому, что люблю тебя.       Он словно всадил в меня нож и повернул рукоять несколько раз. - Не жалей меня только…       Гейл поднимается и выходит из комнаты, не оглядываясь.       Наскоро собираю всё самое необходимое, тяну чемодан вниз по ступенькам. Я не знаю, что мне делать дальше. Не знаю, как мне жить. Боюсь, что Питу свободная я не нужна...